Почетное гражданство (СИ)
Лим всхлипнула.
Глава 7. В которой все идут на бал
Правящий мелизанд с первого взгляда показался мне веснушчатым парнишкой лет двадцати с непослушными короткими вихрами цвета меда. Только подойдя ближе, я рассмотрела и внимательные, мудрые глаза, и сеточку морщин в уголках. Возраст правителя я не уточняла, постеснялась как-то, но думаю, Ву годился бы мне в дедушки, если не в прадедушки.
Каких-либо правил престолонаследия у мелюзин не было – полное равенство, если так можно выразиться. Родителями Ву были простые бортники из Реталии, королевства мелюзин на юго-востоке Ондигана. Зеркало-артефакт мелюзин указало на Ву, когда тому было семнадцать. Таких зеркал, наследий Первых, у мелюзин было четыре, по одному в каждой части материка. Все крупные решения, как то трон, войны, торговые союза и так далее, принимались только посредством обращения к артефактам. Говорят, когда погибла Аолина, Ву увидел в зеркале предначертание и увел свой народ на Грозовой. Не удивлюсь, если так оно и было. До этого народ Ву уже много сотен лет подряд преследовали неудачи, но переезд спас племя – на острове заключались браки, рождались дети, и за последние восемь лет смерти были только естественными, от старости, «жизненного истощения», как называли ее двухвостые.
Кстати, я узнала, что у Лау была дочь, малышка лет трех. На мой вопрос об отце, мелюзина легкомысленно улыбнулась, а Лим шепнула мне на ухо:
— Один молодой торговец хуми. Как раз Самухун был, сама понимаешь, маски, пляски. До сих пор, бедный, ищет свою русалку каждый раз, когда приводит судно к острову.
Карисса, вопреки моим ожиданиям, оказалась пухленькой смешливой барышней с лилейно-белыми волосами и карими глазами. Она скакала вокруг нас с Лим, предлагая сладости и чай. Не представляю, как они с Ву могут ссориться, хотя почему мелюзины должны отличаться от всех прочих женщин в гневе?
Ву осмотрел меня своими мудрыми глазами и улыбнулся мальчишечьей улыбкой. Он принялся расспрашивать меня о моем мире, о нашем путешествии и опасностях, встреченных на пути. Карисса присела на ступеньки, ведущие к трону, и по-бабьи подперев щеку кулаком, ахала и охала. Я беседовала с королевской четой, стараясь не смотреть в угол, где стояло Зеркало-артефакт, но мелизанд сам подвел меня к нему. В отличие от Зеркала Медноволосых, оно было сделано из пластин гематита. Зеркало притягивало взгляд, но, посмотрев в него, я – с облегчением или разочарованием, не знаю, – ничего не увидела.
— Кстати, об артефактах, — сказал Ву, кивая на мое кольцо с агатом (я по странному велению сердца надела его утром). — Давно я не видел таких искусных серебряных Плетений.
— Плетений? — тупо повторила я, поднеся кольцо к глазам.
— Да, — мелизанд кивнул. — И камень наверняка из одной из корон Первых, тех самых, пропавших давным-давно. Ирэм говорил, в пути у вас разрушились все самоцветы. Одного этого камушка хватило бы на десяток повозок. Хотя, на вашем месте, я тоже не стал бы рисковать. Можно взглянуть поближе? — Ву поцокал языком. — Прекрасная древняя работа. Только самые искусные мастера умеют плести вещи из металлов: меди, серебра и золота. Как он к вам попал?
— Это… это… кольцо моей бабушки.
— О, правда? Расскажите мне о ней.
Тон Ву был таким мягким, любезным и… по-королевски требовательным, что я, про себя удивляясь тому, чем может быть интересна правящему мелизанду жизнь моих родственников, принялась рассказывать:
— Она была учительницей. Родилась перед войной… у нас была война… сирота. Всю жизнь проработала в школе. Замуж так и не вышла. Детей у нее не было.
— А вы? — удивился мелизанд.
— Я дочь ее племянницы, внебрачный ребенок. Бабушка получила надо мной опеку, когда мама… — я запнулась и замолчала.
Ву ждал. Лим смотрела на меня широко-раскрытыми глазами, а Карисса опять пригорюнилась. Наверное, они догадывались, что сейчас услышат – я всегда на этом моменте своей биографии нехорошо меняюсь в лице.
— Моя мать меня бросила. Бабушка добилась опеки, несмотря на свой возраст, – у нее ученики во всех крупных организациях, мало кто мог ей в чем-либо отказать, — я перевела на атч слова «опека» и «организации» самым, на мой взгляд, понятным образом.
— Как звали вашу бабушку? — Ву одобрительно кивнул, будто мой рассказ совпал с какими-то его ожиданиями.
— Агния Степановна, — ответила я. — Родителей своих она не помнила, а Степан – это имя солдата, вытащившего ее из-под обломков разрушенного взрывом дома во время войны.
— Какая страшная там у вас магия, — Карисса передернула плечами.
Ву подошел к зеркалу и провел пальцами по одному из гладких камней.
— Вы знаете, что Агния – это «огонь» на языке Первых?
— Да. И на одном из наших древних языков – тоже.
Ву обернулся ко мне и посмотрел чуть лукаво, из-под пшеничных бровей:
— До бала всего несколько минут. К нам скоро присоединится еще одна важная гостья. Полагаю, ваш маленький друг из лесного народа будет очень рад ее видеть. Приведите его ко мне чуть позже. И братьев Донирээнов тоже. Бал! — Ву хлопнул в ладоши.
— Бал! Бал! Бал! — откликнулись придворные дамы.
Ву поднялся и подал руку жене. Кокетливо приподняв край платья, Карисса присела и взяла супруга под локоть. Король и королева двинулись к дверям.
— Я не прошу у вас танец сегодня, но наша беседа еще не закончена. Мы увидимся на балу. Пока все остальные будут заняты развлечениями, мы с вами займемся кое-чем посерьезнее, — сказал Ву, обернувшись и склонившись к моему уху, — и кто знает, какие открытия предстоят нам в ближайшие часы.
Я оторопело кивнула. Что за намеки, а? Ву и Карисса вошли в распахнутые двери, в звуки музыки, шум голосов и запахи духов и цветов. Нам с Лим подали полумаски, и мы надели их, прикрыв лица, подобно другим гостям. Лим прокричала мне на ухо что-то восторженное. Думаю, ни Лим, ни Карисса не слышали последних слов правящего мелизанда.
Шум оглушил, свет ослепил. Ву и Карисса стояли перед огромной толпой. Я знала, что на остров прибыло множество мелюзин, их корабли швартовались в небольшой бухточке на северо-востоке, некоторым гостям даже не хватило причалов, и Лау обмолвилась утром, что это из-за новости о «супруге морского бога» .
Я хотела юркнуть в толпу, но гомонящие мелюзины так устрашающе близко подошли к Лим, что я решила остаться, чтобы в случае чего прикрыть девушку от излишнего внимания. Впрочем, охрана Ву тоже была здесь. Мелизанды оттеснили толпу, король и королева махали подданным с расстояния в тридцать-сорок шагов. Я шагнула за спину Лим.
— Какой смысл было надевать маску… — сердито проговорила юная мелюзина, открывая лицо (толпа откликнулась восторженным выдохом) и оборачиваясь ко мне, — …если все и так знают, кто я такая. Боюсь, нормально повеселиться так и не удастся.
Я вынуждена была согласиться с подругой и тоже сняла полумаску, разглядев, что множество мелюзин оставили свои лица открытыми. Сразу стало легче дышать и вертеть головой.
Рядом с Ву появился Ирэм. Они перебросились парой фраз, и король заговорил голосом, многократно усиленным магией. Толпа опять всколыхнулась, задрожали магические светильники, и блики света, отраженные от канделябров, заиграли на хрустале бокалов и ваз.
— Дети моря, мои подданные, — провозгласил Ву. — Сегодня ночь праздника, особого праздника. В этот Самухун сбывается то, чего мы ждали восемь сотен лет – с нами Лим, возлюбленная морского бога, мать его дитя!!!
Мелюзины восторженно загудели. Ву дождался относительной тишины, благосклонно оглядывая своих подданных, и продолжил:
— Она подверглась смертельной опасности, добираясь к нам, но боги и друзья, — мелизанд повел рукой вправо, и я увидела у фонтанчика знакомые фигуры, обряженные в яркие маскарадные наряды, — защищали ее. Мой друг, маг Ирэм, оберегал ее в пути как священное сокровище. Наследники Морор-Тээна отложили свои заботы и прибыли вместе с Лим. Великая магиня явилась из иного мира, чтобы спасти нашу драгоценную сестру! В этот раз мы не позволили злу свершиться. Ребенок Бога Моря родится под этими сводами, и счастью всех племен мелюзин не будет конца! Друзья мои, братья и сестры, будем щедры и гостеприимны, давайте окружим наших гостей заботой и не позволим грустным воспоминаниям возобладать над радостью! Да начнется Самухун, праздник начала зимы!