Мистер Кот и тот, кто в доме живет
Я уселся на попу и мрачно на девчонку взглянул. Действительно, и потенциал огромный, и мозги есть. Жаль, тратит их на ерунду. Ну ничего, я быстро это исправлю!
До поступления в Академию оставалось две недели, так что я принялся быстро воплощать свой план по исправлению ведьмы в действие. Для начала я оборвал все листочки и бабочки – а чего они тут блестят и сверкают, смущают серьезного кота? Аллегра расстроилась, но бросила обрывки в камин. Потом я разлил реактивы на ее светлое платье с цветочками. Погрыз соломенную шляпку и пометил туфли с бантиками. Ведьма ревела. Долго. Мне было ее отчаянно жаль, но я знал, какие нравы царят в Академии, и как ревниво относятся к своим атрибутам природницы, травницы и прочие виды ведьм. Пусть лучше сейчас поплачет, потом будет легче!
Аллегра мне ничего не сказала, но уже к вечеру в комнату заглянула ее мать и попросила куда-то сходить. Хозяйка утопала по коридору, мрачно стуча черными каблуками, которые ей пришлось найти в шкафу после порчи ее туфелек.
– Кот, – безо всякого почтения сказала старшая ведьма, – ты слишком лихо взялся за дело, девочке больно!
– Леди, – я опустил лапу, которую вылизывал, и поднял голову, – вы учились в Академии магии и волшебства?
– Конечно, все ведьмы нашего рода заканчивали ее.
– Вы помните, как ревниво ведьмы-травницы, природницы и прочие относятся к принадлежности в магии? Кем станет Аллегра в Академии, если приедет туда в этом недоразумении с ромашками?
– Я-то понимаю, – вздохнула старшая, – но девочка может затаить обиду.
– Ваша дочь умница, красавица и самая сильная ведьма в округе за последние пять лет, – промурлыкал я, – если она не избавится от детских иллюзий и слабости, учиться ей будет трудно. Очень трудно!
– Ты прав, Кот, – ведьма повернулась, чтобы уйти, – и все же не делай Аллегре больно. Она очень долго тебя ждала. Не разочаруй ее!
Я молча поклонился.
Вскоре Аллегра вернулась и мрачно засела за учебник готовиться к экзаменам. Я забрался к ней на колени, замурчал, купаясь в ее силе, и вскоре она успокоилась, поглаживая мою шерсть.
– Хочешь, расскажу тебе про Академию? – муркнул я, когда девушка отложила учебник и перебралась в кресло у огня – в доме с толстыми кирпичными стенами немного топили даже летом.
– Ты там бывал? – изумилась она.
– Конечно! Я ведь особенный фамильяр! – и я начал рассказывать юной ведьме абсолютно правдивые истории из стен Академии. Про подставы, порчу конспектов, разлитие зелий, замену ингредиентов и нервный тик, который сопровождает адептов до самого выпуска.
– Как страшно ты рассказываешь! – удивилась Аллегра. – Это такая страшная сказка на ночь?
Я поперхнулся, закашлялся и честно сказал:
– Нет! Это все так и есть!
– Но как тогда в этой самой Академии учатся светлые?
– Так они там самые противные и есть! – фыркнул я в ответ.
– Как?
– Ну вот представь себе, прибыла в Академию светлая магесса. Вся такая утонченная, светловолосая, голубоглазая, в белом платье с ромашками.
Аллегра кивнула.
– И тут ей говорят, что она уступает силами низенькой темной замухрышке в драном балахоне! Что, по-твоему, она сделает?
– Будет лучше учиться, раскачивать потенциал, изучать самые сложные и тонкие заклинания?
– А вот и нет! – хмыкнул я. – Она обольет темную соком морянки, который красит все-все в синий цвет, распустит сплетню, что ведьма не имеет моральных принципов и вообще ночью на кладбище пила коньяк, а не зомби гоняла. И все! Соперница устранена! Над ней будут смеяться, ей перестанут доверять, и даже коньяк, положенный на ночное дежурство, не выдадут!
– Но… что же делать? – растерялась юная ведьма, и вот тут я потер лапки.
– Нужно стать самой страшной ведьмой из всех!
Глава 4
Конечно, две недели на такое преображение – мало. Но матушка Аллегры взялась мне активно помогать. Для начала Аллегре сшили новый гардероб – черные мрачные платья из дорогой ткани. Черные корсажи из кожи – с петельками под метательные ножи и флаконы с зельями. Пояс с ножнами, кошельками и сумками. Сапоги из виверновой кожи – черные и на шпильке-стилете. Ведьма только охала:
– Мистер Кот! Как я буду ходить?
– Не только ходить, но и бегать! – командовал я. – Надевай сейчас и марш по коридору!
Ведьма морщилась, кривилась, топала ногами, но я не сдавал позиций:
– Хочешь учиться в Академии – прилагай усилия!
– Я думала, там нужны знания! – скулила Аллегра, залечивая мозоли.
– Знаниями с тобой поделятся, – отвечал я, – в Академии нужен характер! Ты же Темная! Вот и покажи свою тьму!
Девчонка стонала, ныла, даже выла и кидалась подушками, но я дожимал, надеясь, что в этом хрупком теле все же есть Темный дух. И на десятый день я дождался. После очередного забега по коридору ведьма вышла из себя!
– Я не буду бегать на этих дурацких каблуках! – заорала она. Скинула туфли, швырнула их в сторону, ушла в свою комнату, хлопнув дверью, а я довольно муркнул – растет девочка! Растет!
В число обязательных покупок для Академии входил саквояж с гербом рода, в который помещается запас зелий. Матушка Аллегры сама накладывала на него защиту, а я крутился рядом и подсказывал:
– От фамильяров тоже заговорите! И от дерева, металла и стекла! От насекомых тоже!
Ведьма фыркала и отмахивалась, но заклинания выплетала уверенно и сильно. Аллегра удивлялась:
– Зачем? Кому нужны мои зелья?
– Кому угодно! – фыркал в ответ я. – Проще стянуть у соседки, чем сварить самому. Зелья несут индивидуальный отпечаток магии, так что использовать чужой декокт – идеальная подстава!
Ведьма замолчала, но глаза сделала огромные.
Ровно так же зачаровали чемодан для гардероба, укладку с ритуальными принадлежностями и шкатулку с украшениями – все было отправлено в Академию заранее, под сильнейшими чарами. Саму Аллегру за день до портала пришлось учить делать пугающий макияж. Я бился головой о туалетный столик от смеха, когда она неуверенными движениями пыталась нарисовать стрелки.
– Ребенок, чем ты занималась предыдущие восемнадцать лет? Разве твои сестры, кузины и матушка не пользуются официальным макияжем?
– Пользуются! – буркнула ведьма. – Только мне это всегда казалось некрасивым…
– Ведьминский макияж не должен быть красивым! – возопил я. – Он должен быть пугающим!
– Да на мои стрелки и так страшно смотреть! – попыталась меня успокоить Аллегра.
Пришлось прочесть ей лекцию про макияж:
– В пугающем макияже нет мелочей! Идеальные стрелки говорят о твердости руки! Жемчужные белила – о том, что ведьма умеет работать со сложными притираниями! Серые или серебристые тени указывают на специфику дара! Помада это вообще сигнал – идет Темная ведьма! Твое лицо – твоя витрина! Кто купит декокт у ведьмы-недоучки? У слабой, затюканной студентки? Никто! А вот у сильной, страшной темной ведьмы – купят! И еще приплатят, чтобы не съела!
Аллегра рассмеялась, размазывая тушь и белила:
– Котик, мне кажется, ты преувеличиваешь!
Я вздохнул и покачал головой:
– Поверь, я еще преуменьшаю! Очутишься в Академии, сама увидишь! К тому же на доплату можно побаловать своего любимого котика! Купить ему вкусной печеночки на завтрак! Паштетика! Кур-р-рочки!
Ведьма хихикала, тискала меня, носилась по комнате, но потом все же села и снова взялась за стрелки. Что в юных ведьмах хорошо – они умеют сосредотачиваться и добиваться цели. Поняла, что макияж важен – и сидела, пыхтела, рисовала, пока не набила руку.
В день отъезда я и сам изрядно нервничал. Несколько раз проверил свою новую корзинку-переноску. В Академии придется в ней спать, а в случае необходимости – путешествовать. И пусть в нижнем отделении был спрятан переносной лоток, а наверху стояли мисочки для воды и для еды, я все равно волновался.
Аллегра тоже переживала – несколько раз перерисовывала лицо, перевешивала зелья, перекладывала стилеты, пока маменька не обняла ее крепко-крепко и не повела к порталу. Там ждали все ее родственницы – сестры, тетушки, бабушки, две прабабушки, одна пра-пра и куча кузин, троюродных и четвероюродных сестриц, заглянувших в гости на часок.