Выбор королевского дознавателя

Гайрон вдруг убрал руку, и я испытала острейшее разочарование, задохнулась оттого, что он прекратил, и сжала его плечи.
– Если вы всё расскажете, я остановлюсь. Один ответ – и я оставлю вас в покое, Виола. Что вы скажете?
____________________
[1] Гаст – блюдо национальной кухни Эртзамунде. Синоним чего-то тошнотворного, вонючего, мерзкого на вид и вкус.
[2] Зайта́н – господин, зайта́на – госпожа (замужняя), за́йта – госпожа незамужняя.
[3] Ойха́л – отрез ткани, который девушки носят на манер платья, завязывая на груди и талии ремешками или узлами.
[4] Каска́рр – низший вид нечисти с рожками и острым шипом на хвосте.
 
Капитула вторая, о неожиданных открытиях
 
Я завороженно смотрела в ярко-синие глаза, пока изнутри меня раздирали противоречивые эмоции и желания, и чувствовала себя очень странно. Как в тот раз, когда мы напились прокисшего компота. Воспитательницы долго не могли понять, отчего же мы такие весёлые. Помнится, тогда каждая шутка казалась очень смешной, а ещё хотелось танцевать и петь. А потом Аливетта затянула очень грустную балладу, и мы плакали, обнявшись с Ританой первый и последний раз в жизни.
Воспитательницы потом нас даже не наказали, просто назвали пьянью и сделали вид, что ничего не произошло. А компот с тех пор пробовали сами, прежде чем дать нам.
Вот и сейчас мне было весело, душно и страшно одновременно.
«Он думает, что нарвался на приютскую простушку, которая уже стекла ему под ноги. Надо подыграть. К чему расстраивать такого важного человека?» – предложил внутренний голос.
– Вы всех расспрашивали вот так?
Почему-то мне не просто важно было знать ответ, а до искорок в глазах хотелось, чтобы он был отрицательным.
– Только вас. Остальных разговорить было куда легче. Да и потом, только вы пахнете так упоительно, что я решил совместить приятное с очень приятным и допросить вас здесь. Так что вы решили, Виола?
– У вас такая длинная коса. Вы никогда не любили? – спросила я у ожидающего ответа гайрона, а потом запустила пальцы в его густые волосы.
Захотелось распустить эту косу и заплести заново. А ещё лучше – отрезать и оставить себе. О том, что дознаватель подарит мне её сам, я даже фантазировать не смела: это было что-то из области запредельного.
– С этим некоторые сложности. Видите ли, я не выношу ложь и не потерплю измену.
– И что? – не поняла я. – Разве не нашлось девушки, которая говорила бы вам правду и не изменяла?
– Сами вы правду говорить не торопитесь, Виола, – озорно улыбнулся он. – А я бы очень щедро вас за неё вознаградил. Исполнил бы любую вашу просьбу. Что интересует вас больше всего?
Я прикрыла глаза, пока он ласково гладил меня по бедру.
– Меня интересуете вы, – честно ответила я, открывая глаза. – И теперь я точно ничего не расскажу вам, зайтан дознаватель, потому что раньше у меня была одна причина молчать – любовь к Аливетте. А теперь их две, – от вызывающей откровенности признания сердце забилось в груди ещё чаще, и закончила я уже шёпотом: – Ведь как только вы получите все ответы, вы тут же исчезнете из моей жизни, а мне этого теперь совершенно не хочется.
Лицо Аршеса вытянулось, а синие глаза стали просто огромными. Кажется, мне всё-таки удалось его удивить. Мы молча смотрели друг на друга, а потом гайрон вдруг расхохотался. И смеялся так душевно и заразительно, что я не удержалась и присоединилась.
– Вы знаете, это что-то новенькое. Мне ещё ни разу не отказывали с такой формулировкой. Ну что же, давайте проверим, как долго вы продержитесь, Виола.
Аршес притянул меня к себе и снова принялся ласкать. На этот раз настойчивее и откровеннее. Я опёрлась руками о его плечи и постаралась ни о чём не думать. Я понимала, что он поступает неправильно и также понимала, что окажись на его месте кто-то другой, его действия вызвали бы глубокое отвращение. Но на его месте был он, и мне казалось, что он ведёт себя именно так, потому что его тоже тянет ко мне. И теперь мы оба оказались заложниками очень странной ситуации, в которой я не могу рассказать о подруге, а он не может перестать спрашивать и не хочет причинять мне боль.
  
– Аливетта жива, так? Мало того, что я не нашёл её останков, есть ещё один верный признак. Вы ни капли не убиты горем от потери.
«А вот это прокол», – задумчиво проговорил внутренний голос.
– Но мы не смогли найти чётких следов в лесу. К моменту, когда я прибыл в ваш приют, прошли сутки с пожара, к тому же прошёл жуткий ливень. У нас есть четыре возможных варианта траектории её движения, и они выводят в разные концы острова. Она умела управлять второформой? Что у неё было с собой? Вы знаете, куда она могла отправиться?
– Вы знаете, что у вас потрясающего цвета глаза? – зачарованно спросила я.
– Куда она отправилась, Виола?
Пальцы гайрона творили что-то совершенно неприличное, но раз зайтан дознаватель наделён неограниченными правами, то как мне его остановить? Только подчиниться и смиренно принять испытание судьбы, как учили в приюте. Испытание я принимала очень смиренно. Когда смирение почти достигло пика и стало накатывать жаркими волнами, Аршес снова убрал руку. Я потянулась к нему, но он меня остановил.
– Куда она могла направиться?
Разочарование остро ужалило изнутри, захотелось закричать. И поступить с ним также, но я совсем не знала, что для этого нужно делать. И я решила поступить так, как мы часто делали в приюте, когда нас бесило чьё-то поведение. Отзеркалить его. Только вопросы задавать другие:
– Как так вышло, что вы одиноки, зайтан дознаватель?
Я ласково погладила его по плечу, шалея от собственной дерзости.
– Я отвечу, если вы скажете, куда могла направиться Аливетта.
– Тогда не стоит. Знаете, что странно? – попыталась я перевести тему на то, что могло быть ему интересно.
– Что?
– Трисы не было в детской. Я всё время об этом думаю. Почему её не было в детской? И где именно вы нашли её останки? Как она там оказалась ночью, если дверь была заперта, и даже Аливетта с трудом пробилась к малышам?
– Я нашёл её останки в центральной части здания, на третьем этаже.
– Как раз там, где начался пожар?
– Почему вы так решили, Виола? – напрягся он, с лёгким прищуром глядя на меня.
Необычный, волнующий запах мужчины, его смелые прикосновения, тёплая вода и полумрак кружили голову. Именно на это он и рассчитывал, но я не собиралась поддаваться.
– У Трисы был огненный дар, очень редкий по силе. А третий этаж загорелся раньше, и когда наша спальня уже горела вовсю, до детской пожар добраться ещё не успел. Следовательно, он начался на третьем этаже. Я не права?
– Правы.
– Но я не верю, что она подожгла приют. Триса была доброй девочкой и никогда бы так не поступила. Она даже боялась своего дара, носила блокираторы, как и все мы. Среди малышей она была одной из самых старших и уже хорошо понимала, что может причинить вред. Нет, специально она бы так не поступила. Значит, либо произошла случайность, либо Триса защищалась. Но какая случайность могла произойти ночью, да ещё и на третьем этаже, куда малышам не разрешали подниматься? Как думаете? – спросила я, пытаясь разжечь в нём любопытство.
– Понятия не имею.
– Скажите, её нашли в лаборатории? Там, где металлические столы?
– Нет, в соседней комнате. А пожар начался как раз в лаборатории.
– Странно, не складывается… – пробормотала я. – А что ещё вы успели узнать?
– Вам не стыдно так откровенно допрашивать меня, когда у меня совершенно не получается допрашивать вас? – насмешливо спросил гайрон.
– Вы знаете, воспитательницы всегда называли меня бесстыдницей. С прискорбием вынуждена признать, что некая доля правды в этом есть, ведь мне совершенно не стыдно не только вас допрашивать, но и даже находиться рядом с вами в таком непристойном виде. А ещё я уверяю вас, что на любые вопросы, не касающиеся Аливетты, я вам отвечу с огромным удовольствием. Если буду знать ответ, конечно.