По следам Софии
– Чего желаешь, красотка? – К ней подошел тучный хозяин таверны. – Бурно праздновала? – он хохотнул, указывая на ее лицо. Она уже и забыла, что сажа на лице выделяет ее среди толпы горожан Мирсула.
– Да. А разве ты не радуешься? – Анна не посмотрела на мужчину, бросив быстрый взгляд в сторону входа. Но в таверну больше никто не заходил.
– Мне-то чему радоваться? Все мои завсегдатаи веселятся на площади, танцуют, слушают баллады странствующих бардов, пьют бесплатную медовуху… А мне – сплошное разорение с этой свадьбой! – Он навис над ней, словно это она принесла таверне убытки. – Кому вообще есть дело, за кого выдает свою дочь безумный Уркулос?
– Безумный?
– Ха! Неместная? – Он присел на лавку напротив. Пахнуло сладкой выпечкой и потом. Анна откинулась на спинку стула. – Ты откуда такая?
– Я… давно не была в Мирсуле.
– По тебе заметно! – он усмехнулся. – Народ рад празднику, благословляет лорда и его семью, но Уркулос не всегда такой щедрый.
– Я смотрю, – Анна огляделась вновь, – твоя таверна процветает. Богатое убранство, наверняка хорошая выпивка. – Она кивнула на фигуристую девушку, разносящую пиво шумным посетителям, – румяная красавица в помощницах. Почему ты вообще решил снова построить на месте пепелища таверну?
– Ох-хо! – Он сощурил один глаз. – Кажется, я знаю, к чему ты клонишь. Катрина! Принеси два пива для меня и этой странной незнакомки!
– Уже бегу, Фугул! – Его помощница хихикнула и достала две большие кружки.
– Видишь ли, – он понизил голос, – я не суеверный. Здесь большинство всего боится, вся знать поклоняется неведомому Создателю, а обычный люд хочет им подражать. Но какая разница, полмедяка у тебя в кармане или золота горсть? Никто из них его не видел.
– Давно ты здесь устроился?
– Да пару лет, наверно. Здесь раньше другая таверна была да сгорела дотла, ну, ты знаешь! Говорят, знатный пожар тогда случился, никто не выжил – ни владелец, ни посетители. – Он помолчал. – Но таверна – это моя жизнь, и я знаю, что должен заниматься только этим.
– Ваше пиво. – Катрина аккуратно поставила кружки, на мгновение задержала взгляд на Анне, но понизила голос и обратилась к хозяину: – Вон за тем столом все уже слишком пьяные, чтобы платить, Фугул. Да и от стражи, если позвать, сегодня никакого проку. – Она вздохнула. – Опять я останусь без денег?
– Ох, я и говорю, одни убытки с этой свадьбой. – Фугул почесал затылок. – Дорогая, а если я возмещу свой долг в спальне?
– Нахал! – Она притопнула ногой и удалилась на кухню.
– Никогда не соглашается. – Фугул развел руками. – К несчастью, даже стража не всегда справляется с такими вот гостями…
Он сделал глоток из кружки, Анна посмотрела на шумную компанию. Трое мужчин громко говорили и постоянно роняли посуду. На столе остались лишь пустые кружки. Гости были одеты в кожаные доспехи, и у всех на поясе висел меч. Вряд ли местные, скорее всего путники, но сегодня лорд приказал закрыть ворота в город…
– Часто они здесь бывают?
– Да первый раз! Не знаю, откуда взялись. Так радовался я редким посетителям сегодня, да, видать, зря…
– Про Вилорма что знаешь? – Анна тоже сделала глоток. Холодное пиво напомнило о пустом желудке, но сейчас было не до еды.
– Дурная ж моя башка! – Фугул ударил себя по лбу. – Ну, конечно! Черный Орел обещал прибыть на свадьбу Лефлет! Это кто-то из свиты Вилорма, точно! Пойду, предложу им угощение.
Он уже хотел подняться, но Анна одернула его:
– Отличное пиво. – Она отпила еще. – Если Черный Орел приглашен на торжество, почему эти люди здесь?
Фугул нахмурился, Анна продолжала:
– Я помогу вытрясти с них деньги, если захочешь…
Дверь в таверну отворилась, Анна резко повернула голову, но никого из своих преследователей не увидела. Вошел запыхавшийся худощавый мальчонка с лютней в руках. К нему тут же поспешила Катрина.
Фугул ответил:
– Я… д-да, я хочу, но кто они такие? Они не похожи на разбойников, одеты опрятно. И их пропустила стража!
– А есть разница? Кто бы они ни были, они не заплатят…
– Ты посмотри, кто к нам заявился! – голос Катрины заставил всех обернуться в ее сторону. Она уперла руки в боки и осматривала вошедшего со всех сторон. – Ну что, много ль ты сегодня заработал на празднике, м-м? Предатель!
Она замахнулась на него, и мальчишка вжал голову в плечи.
– Ну, что? Закончился праздник? Вернулся? А ну, пшел!
Девушка выхватила лютню и хотела уже накинуться на бедного музыканта, но вмешался Фугул:
– Ну, здравствуй, Прохор! Как день?
– Дядя Фугул, посмотри! – Мальчик достал мешочек с монетами и весело прозвенел ими у всех на виду. – Сегодня самый лучший день!
– Молодчина, Прохор! – Трактирщик взлохматил племяннику волосы. – Талантище!
– Э-эй! Где мое жалованье, талантище? – Катрина уставилась на Фугула. – Теперь ты не отвертишься, хитрец!
– Может, лучше в спальню? – Фугул не смог сдержать смешка, но, завидев вновь занесенную для удара руку, поспешил исправиться. – Хорошо-хорошо, Катрина, пошли за стойку, мы все с тобой решим.
Довольная, девушка выпятила грудь вперед и неторопливым шагом направилась к стойке. Фугул подмигнул племяннику, вернул ему лютню и поспешил за обиженной помощницей. Разговоры стихли. Лишь из-за дальнего столика еще доносился пьяный гогот, но Анна перестала обращать на них внимание.
Она то и дело поглядывала на дверь, но никто не входил. Вряд ли стражники не заходили только потому, что не могли ее найти, но почему-то она их не боялась. Спустя долгих пять лет, она словно находилась все в той же таверне, пусть выстроенной другим хозяином, но почти не изменившейся внутри.
На каждом столе горели свечи, но света от них почти не было. Лишь два факела напротив друг друга чуть больше освещали пространство вокруг. Если бы не хмельной гогот присутствующих, здесь могло бы быть довольно уютно.
– И я ни разу не пила здесь пиво, – пробормотала Анна себе под нос и сделала еще глоток из кружки. Желудок вновь наполнился приятным холодом, и девушка закрыла глаза. Пусть она снова здесь, пусть эта обстановка до боли напоминала ей о прошлом, но, какую бы злость она ни хотела здесь оставить, эти люди, что теперь трудились в таверне, не заслуживали ни капли ее прежней ярости.
– Ты гораздо лучше прежнего хозяина, Фугул. – Не открывая глаз, представляя невидимого собеседника, Анна подняла кружку. – За тебя.
И, словно вторя ее словам, подхватив ее настроение, по залу стали разноситься чарующие звуки лютни. Их воздушные переливы охватили пространство, и тоненьким голосом Прохор начал песнь:
– Покрылось небо черным днем,
О, каменный Дракон!
Твой враг еще не побежден,
О, Каменный Дракон.
Четыре знамени горят
В дыхании твоем,
Четыре гордых чужака
Исчезнут без следа.
На крик отчаянья спешит
О, призрачный дракон.
И мир четырежды разбит
Драконьевым крылом!
И словно в пламени, горит
Эльфийский наш народ
Людским предателем убит
Последний эльфов лорд.
Драконы больше не придут,
Уж времена не те.
Герои все, как мухи, мрут,
Честь утопив в вине.
О, каменный дракон, приди,
К тебе взываем мы.
Спаси, дракон, людской народ,
Дни мира сочтены…
Парень закончил петь, и в таверне воцарилась тишина. Даже Катрина прекратила напирать на бедного трактирщика, воины продолжали увлеченно жевать, Анна открыла глаза. Юный лютнист разрумянился, пока играл, и сейчас поднял инструмент в ожидании оваций. Его глаза так и горели, окинув таверну в надежде на одобрение. И Анна зааплодировала. Хмель уже кружил голову, пустой желудок просил хоть каплю еды, но мальчишка заслуживал похвалы.
– Спасибо! – поблагодарил Прохор и, недолго долго думая, уселся напротив нее.