По следам Софии
– Продолжай, Эррэйя. – Я отвернулась, глядя в сторону, и ее руки вновь продолжили бег по моей коже.
– Что слышно об Анне? Она до сих пор представляет угрозу твоей власти?
– О чем ты?
– Амазонки были рады ее возвращению, помнишь? Она ушла, и теперь мы вновь не знаем о ней ничего. Если ты опасаешься за власть, то, в первую очередь, должна думать о ней.
– Я не знаю, где она, если ты об этом. Но я прекрасно понимаю, что ей незачем возвращаться сюда. Даже если она где-то рядом, к нам она не сунется. Она не приспособлена к командной игре.
– Все меняется, Вероника. – Эррэйя остановилась. – И я уж очень не хочу терять тебя. Ты, как никто другой, заслужила это место.
– Спасибо, Эррэйя. – Я села. – Хорошо, что я зашла к тебе. Можешь заглянуть на досуге, мы продолжим этот разговор.
– О, моя дорогая, безусловно! – Эррэйя протянула мне кубок. – Более того, я могу привести в твой шатер мужчину.
Я сделала глоток, за стеной послышались стоны, и я улыбнулась:
– Если это будет не Ларс, можешь не стараться.
– Ларс? Чужеземный воин покорил королеву амазонок?
– Он слишком закрыт для меня. Я бы предпочла держать его поближе к своей постели.
– О, я понимаю. – Эррэйя вытерла руки. – Так не разослать ли разведчиц по окрестностям?
– Пока в этом больше риска, чем необходимости, подруга. На время мы не будем высовываться из лагеря и будем наблюдать изнутри, кто к нам наведается. Иногда добыча сама приходит в логово приманки. – Я поставила пустой кубок. – И, возможно, эта добыча будет самой лакомой из ранее пойманных.
– Твоей мудрости нет предела, моя королева. – Эррэйя подошла и протянула мне платье. Я вдохнула дурманящий аромат и сделала глоток прямо из кувшина. Жар от свечей играл внутри меня, кожа отражала огонь, красная жидкость пробуждала страсть и какое-то глубинное, скрытое под маской холода, желание. Я протянула кувшин подруге:
– Пей, Эррэйя. Сегодня я не тороплюсь. Позовем остальных.
Вместо того чтобы отпить, Эррэйя плеснула вино на себя, выделяя на липкой тунике свои формы. Она улыбнулась мне, но я подошла к выходу. Одним движением руки я раскрыла плотные полотна ее укромного уголка и остановилась. Заметив мое замешательство, она взяла мою руку и вывела в истинный шатер сладострастия.
Здесь царил дурман. Десятки парочек, не найдя уединения, разместились на одном большом ложе. Всюду были раскиданы одеяла, лоскуты ткани, предметы одежды, кубки и расколотые чаши – здесь амазонки были свободны.
– Вот видишь, – шепнула мне Эррэйя, – разве они несчастны? Они только и ждут, чтобы ты присоединилась к ним.
– Так пойдем же. – Я первая сделала шаг и, поддаваясь порыву, потушила свечи. На миг все застыли, я разлила вино по кубкам, и ночь заиграла новыми красками.
Я позволила себе быть одной из многих.
Глава 4
Ларс очнулся от пощечины. Щека пылала, в голове стоял гул, глаза заслезились от света. Пронзительно скрипнула дверца, раздался скрежет ржавого ключа в замочной скважине. Ларс повернул голову в сторону звука.
Решетка. Темные стены, гниющий коврик в углу. Мрак… Босые ступни мерзли без сапог, тело дрожало. Откуда-то нещадно сквозило…
Ларс поежился, пытаясь скрестить руки, но цепи на запястьях не дали даже дотянуться до локтя. В тишине их лязг оглушил, ударяя по ушам колокольным звоном. Ларс отвернулся – не самое уютное место выделил для него милостивый Уркулос, но что он мог ожидать после столь радушного приема?
– И что это значит, Ларс?
Новый удар. Словно башня с колоколом выходила из храма не в центр Дворцового сада, а прямиком в его голову. Что это было? Какой-то яд или сильное снотворное? Так или иначе, оно оставило его без сил.
– Смотри на меня, когда я говорю с тобой!
Поросячий визг… неужели ему предстоит убирать загоны? Это бы все объяснило, но почему вокруг голые стены?
Он осмотрелся. За решеткой простирался такой же темный и пустой коридор, вдали тусклыми огнями размывались точки факелов, но перед ним, буквально в шаге, стояла его несостоявшаяся супруга.
– Лефлет? – От неожиданности Ларс вскочил, но еле удержался на ногах. Пол покрывала холодная слизь, от резкого движения голова закружилась. Заныла шея.
– Хорошо, что нас разделяет решетка, иначе бы я не пришла! – Девушка глядела строго. Будто не она только что хлестнула его по лицу. И уже успела скрыться!
– Однако же это не помешало вам влепить мне знатную оплеуху, миледи…
Ларс потер щеку и еще раз осмотрелся. Ни лавки, ни единого выступа, чтобы сесть, лишь холодный пол и мерзкая слизь вокруг. Ступни начинали неметь, он переступил с ноги на ногу.
– Лучше бы ты молчал, Ларс! – она прошипела.
– Разве вы за моим молчанием пришли сюда?
– Я пришла взглянуть на тебя перед твоей ничтожной смертью, предатель! Ты бы мог умереть с честью, народ тебя любит, но ты сам отправил себя на плаху, винить некого!
– Думал я, беременность красит женщину, но, видно, это не ваш случай, миледи. – Ларс все же приземлился на холодный пол и пошевелил пальцами ног: еще чувствуются. Вот бы знать, сколько времени прошло, вот бы знать, где он, где Анна…
– Каким же ты стал жалким! – Лефлет взвизгнула. – Когда ты уходил, я еще надеялась, что ты вернешься!
– Я тоже… дурак.
– Ну, что ж, – Лефлет усмехнулась, – ты можешь сколько угодно долго оставаться хладнокровным, Ларс, но мы-то с тобой знаем, кто тебя уже заждался по другую сторону жизни, ведь так? Разве не возрадоваться ты должен, принимая смерть как добрую волю своего лорда? Разве нет, Ларс? – Лефлет хихикнула, и восклик ее разлетелся по самым далеким уголкам коридора. Наверное, все-таки никого здесь, кроме них двоих, и не было. Ларс вновь поднялся:
– Я не намерен с тобой обсуждать чувства, былые или настоящие, да и тебе от этого тоже никакого проку.
– А хочешь? Хочешь, я расскажу, где Люсия? О, мне несложно, Ларс, все для тебя! Ее тело, о, ее прекрасное нежное тело – ты же ее еще помнишь, ведь правда, Ларс? О, его не предали земле, нет… его не предали огню… и пучине вод его не отдали…
– Молчи, Лефлет! – Ларс одним рывком оказался возле решетки. Цепи на ногах натянулись, но девушка, взвизгнув, все же отошла подальше и залилась смехом. От резких движений голова вновь загудела, но он вцепился в решетку и, сотрясая скрежетом пустоту, отбросив всякую учтивость. – Ты не посмеешь тронуть ее память, твоя скользкая натура слишком далека от ее доброты, и я не позволю твоим грязным губам говорить о ней хоть слово!
– О, Ларс, да брось, ты чего? Конечно, позволишь! Ты же не спас ее? Нет, не спас, ну а что же ты от меня хочешь? – Она хихикнула. – Я могу тебе лишь поведать о том, как ее бросили собакам, да-да, собакам, тем самым, что выходят на разведку вдоль главного тракта.
– Молчи, Лефлет…
Руки Ларса приковались к железным рейкам его тюрьмы, ступни словно уже и не ощущали холода, а взгляд устремился лишь к надменной ухмылке девушки.
– Ну а что? Почему нет? – Она принялась выхаживать перед ним, выпятив живот. Без многочисленных юбок он выделялся теперь еще сильнее. – Она уже не кричала от боли, это было невесело… только радость собакам.
– Сумасшедшая! Вы все здесь сумасшедшие! – Ларс дернул рейки, лязг разошелся по сырому подземелью.
– Ой, толкнулся! – Она схватилась за живот. – Ты смотри, Ларс! Ему нравится! Мой мальчик вырастет славным лордом.
– Он проклинает тебя.
Ларс сплюнул, и Лефлет подошла ближе. Теперь он мог рассмотреть ее. Бледное лицо, неестественный румянец на щеках, светлые волосы, покрытые шелком, и глаза какие-то… пустые. Она наследница, она будет править Мирсулом когда-то, и, возможно, бессердечность поможет ей в этом. И поможет в воспитании будущего правителя.
– Ты все думаешь, что это неправда, или я пугаю тебя, но нет, Ларс! К несчастью, ты слишком благородный человек, чтобы тебя страшила собственная участь, но мы-то с тобой знаем, что ты вернулся не один. – Она оскалила зубы.