Карты нарративной практики. Введение в нарративную терапию

М.: Спасал этих ребят. Лиам, откликается?
Лиам: Похоже, да.
М.: Может быть, какое-то другое слово придумаешь, чтобы описать, что ты тогда делал?
Лиам: Нет, слово «спасать» вполне подходит.
М.: Пенни, когда вы рассказали, как Лиам бросил камень в окно, я спросил вас о том, что этот поступок говорит вам о нем. Вы ответили, что он свидетельствует о мужестве Лиама, а также о том, что для него важна справедливость. А как его поступок по отношению к другим ребятам повлиял на ваше представление о нем как о человеке?
Пенни: Дайте подумать. Ну, это многое говорит о его позиции в отношении к несправедливости, которая была ясна, даже когда он был маленьким.
М.: Отношение к несправедливости. Что-нибудь ещё?
Пенни: Вроде чего?
М.: Чего угодно, что было для него важно, что придавало бы смысл его жизни.
Пенни: Ну, это может быть что-то о том, какой в представлении Лиама должна быть жизнь. О мечтах маленького мальчика. Да-да, именно об этом. И о том, как он не сдавался и не оставлял эти мечты.
М.: Лиам, я всё время продолжаю задавать тебе один и тот же вопрос. То, что мама сейчас сказала по поводу справедливости и по поводу мечтаний маленького мальчика, это откликается?
Лиам : Угу. Да, я думаю, да. Откликается, точно. Подходит.
М.: Я хочу это прояснить. Я правильно понимаю, что у тебя действительно вызывают отклик эти слова о справедливости, о том, какой должна быть жизнь, о мечтах маленького мальчика?
Лиам: Угу. Да. Похоже, что так.
М.: Только похоже?
Лиам: Нет, это точно, это всё складывается, всё подходит.
М.: Мне бы хотелось понять, каким образом тебе удаётся откликнуться на то, что ты теперь слышишь от мамы в связи с историями из твоего прошлого и в связи с выводами о том, кем ты являешься в свете этих историй.
Лиам: О'кей.
М.: Вопрос такой: каким образом тебе становится понятно, что услышанное имеет отношение к тебе? Может быть, в последнее время в твоей жизни произошло что-то ещё, что соответствует тому, что мы о тебе узнаем? Может быть, есть что-то, что соотносится с тем, что мы уже слышали о твоём отношении к справедливости, и с тем, что твоя мама говорила о твоих ценностях, о мечтах маленького мальчика?
Лиам: Не знаю. А ты, мам, что думаешь?
Пенни: Может быть, когда ты говорил с Ванессой, двоюродной сестрой?
Лиам: Угу наверное, так оно и есть.
М.: Это про что?
Лиам: Ну, незадолго до того, как мы убежали от папы, я рассказал двоюродной сестре, что нам пришлось пережить, потому что, похоже, у неё та же ситуация, потому что её папа — это брат моего папы, и он тоже жестокий, и у меня было ощущение, что ей тоже достаётся дома. И тогда она мне рассказала о том, что над ней учиняют дома, это было жутко, ужасно. Она раньше никогда никому не рассказывала об этом.
М.: И что тогда произошло?
Пенни: Восемь месяцев спустя после её разговора с Лиамом пришли люди из службы защиты детей и забрали её, и всё только потому, что Лиам поговорил с ней.
М.: Лиам, твоя мама сказала, что ты «протянул руку помощи» двоюродной сестре. Правильно ли было бы назвать этот поступок именно так, или, может быть, какое-то другое слово подошло бы больше?
Пенни: Нет, это подходит, «протянуть руку помощи» — это подходит.
М.: Я узнал о поступках, связанных со спасением, я узнал о поступках, связанных с протестом, и я узнал о поступках, которые говорят о твоей готовности протянуть руку помощи. Все они являются частью твоей истории. Если их все объединить, о чем будет эта история?
Лиам: Что вы имеете в виду?
М.: Ну если всё это часть какого-то определённого направления в жизни, часть какого-то пути, по которому ты в жизни идёшь...
Как можно было бы обозначить это?
Лиам: Ну... э... я думаю, вы имеете в виду что-то вроде спасения, спасательства. Знаете, как спасение на водах. Здесь это получается спасение жизни или что-то в этом роде.
М.: Да, да, спасение жизни.
Лиам: Или, может быть... Впрочем, да, вот это подойдёт.
М.: Хорошо. Значит, это про спасение жизни. Мне это о многом говорит. Пенни, как вам кажется, что это говорит мне о том, на что в жизни надеется Лиам, к чему он стремится?
  
Пенни: Ну, я думаю, что это вам кое-что говорит о том, что у этого юноши очень твёрдые убеждения, он знает, что хорошо, а что плохо. Возможно, это говорит вам нечто о юноше, который кое-что понимает в том, ради чего стоит жить.
М.: Да-да, это как раз вписывается в тот образ, который у меня возник. Лиам?
Лиам: Ну, я не знаю, мне немного тяжело. Может быть, вы думаете про то, что мама сказала по поводу моих мечтаний и всего такого, ну, в общем, что она сказала.
М.: По поводу твоих мечтаний о том, какой должна быть жизнь?
Лиам: Ага.
М.: И о том, как тебе удалось оставаться верным своим мечтам, несмотря ни на что?
Лиам: Ну да, я думаю, так и есть.
М.: И это тоже вписывается в возникший образ. У меня есть вопрос. Он о том, что мы сейчас о тебе узнали: о том, что для тебя важно, чему ты остался верен вопреки всему, о какой жизни мечтал и как это всё связано со спасением жизни... Если бы ты мог всегда помнить об этом знании, опираться на него, получать от него поддержку, как ты думаешь, какие возможности это открыло бы для тебя? Что бы ты смог сделать, какие шаги предпринять, чтобы они вписывались в эту историю?
Лиам: Ничего себе! Вот это вопрос!
М.: Конечно, он немаленький. Но и времени у нас достаточно много.
Пенни: Ну может быть, тебе стоит связаться с этим парнем, как его, Дэниэл, друг твой был. Вы с ним не виделись тысячу лет. У него тоже были жуткие обстоятельства в жизни, правда?
Лиам: Ну да, ему многое довелось пережить.
М.: Лиам, что ты думаешь по поводу идеи Пенни как-то связаться с ним?
Лиам: Ну да, я думаю, это я могу, я ему звякну, ну, может, поболтаем.
М.: Если бы ты это сделал, что это был бы за шаг? Может быть, это был бы шаг, связанный со спасением, с протестом, с попыткой протянуть руку помощи? Или что-то ещё?
Лиам: Не знаю, наверное, протянуть руку помощи.
Пенни: Да, это был бы пример именно этого. Я знаю, что у этого парня, Дэниэла, до сих пор большие сложности в жизни.
М.: Пенни, а если бы вы увидели, что Лиам позвонил Дэниэлу, о чем бы это свидетельствовало для вас? Какой смысл, по-вашему, это имело бы для Лиама?
Пенни: Ну, мне кажется, он хотел бы возродить свои надежды... Да, снова воплощать в жизнь свои надежды.
М.: Что бы это значило для вас — быть свидетелем тому, что Лиам вновь начинает воплощать свои надежды?
Пенни: Чудесно. Это было бы просто чудесно.
М.: Лиам?
Лиам: Ну, она права, это действительно «вновь воплощать надежды».
М.: Хорошо. «Вновь воплощать надежды». Я бы хотел задать ещё несколько вопросов о том, что ты узнал о себе, пока мы собираем воедино шаги, которые ты предпринимаешь для спасения собственной жизни. Как тебе кажется, какие твои планы на будущее отражают эти шаги?
Лиам: Ну, я думаю...
Лиам действительно связался с Дэниэлом. Это был первый из множества шагов, которые он впоследствии предпринял — в гармонии с выводами о его жизни и о себе, возникшими и развитыми во время наших бесед с ним и его матерью. Лиам всё больше вовлекался в эти беседы, становился автором собственных историй и на четвёртой встрече заявил, что понял: депрессия, с которой он так долго боролся, была «ложной». Сказав это, он не имел в виду, что симулировал или что его борьба с депрессией была несерьёзной. Он пришёл к этому выводу, осознав, что он не пропащий человек, его жизнь не «поломана»: «Как у человека может быть настоящая депрессия, если его жизнь не поломана?» И ещё он сказал, что «даже ложная депрессия — это очень плохо... но по крайней мере понятно, что от неё можно излечиться, это очень большая разница».
В процессе наших встреч в развитии этого сюжета жизни Лиама присутствовало и множество других измерений. Например, в ходе одной из бесед он ощутил связь истории своей жизни с историей жизни двоюродного дедушки. Их жизни соприкасались общими темами, намерениями, ценностями. Двоюродный дедушка сыграл очень важную роль в том, чтобы спасти Пенни от насилия, которому она подвергалась в родительской семье.