Елена – неПрекрасная история (СИ)
— Мама-а-а, — протянула Лена, слезая со стула и отмечая её осунувшийся вид.
На копеечную пенсию воспитателя детского сада особо не разгуляешься и мать Елены, как и большинство пенсионеров, просто выживала, растягивая подачку государства. Вот и приноровилась пожилая женщина ездить в село, что находилось в семи километрах от их города и у обычных жителей скупать овощи, фрукты, зелень — когда с чем повезёт. А потом, накинув сверху по двадцать рублей, всё это перепродавала, стоя в проходных местах, да у входа в магазины. С этих денег Валентина Петровна и покупала вкусности для дочери и внука.
Всё бы ничего, но вот полицейские гоняли таких спекулянтов, штрафовали, но самое главное для Лены было здоровье матери, которое, к сожалению, было очень шатким.
— Мам! Я же просила тебя больше не ездить! — не сдавалась Лена, грозно смотря на Валентину Петровну. — Конец ноября, на улице мороз, а ты стоишь на улице! Заболеешь, на лекарства больше потратим, нежели ты заработала!
— Ох, Алёнка, — Валентина Петровна присела на диван и мягко улыбнулась: — не бухти. Я с собою термос с горячим чаем брала, да и одевалась как капуста в несколько слоёв. Так что видишь — даже насморка нет, зато копеечку заработала. Иди вон лучше на кухню — я там продуктов принесла и главное курочку вам купила. Хоть суп нормальный, не пустой дитю сваришь.
В горле Лены встал ком, а к глазам подкатили слёзы, но она упрямо мотнула головой:
— Курочку она купила, да у меня через неделю зарплата и я сама…
— Ну да, ну да — сама. Иди уж, — улыбалась мать, смотря с теплотой на дочь.
Лена до боли прикусила губу, чтобы сдержать всхлип, когда сын с радостным писком схватился за шоколадку, купленную бабушкой. Минувший месяц она жёстко экономила, чтобы купить себе новые сапоги, потому что на те, которые она сейчас носила без слёз не взглянешь, да и сыну предстояло на весну покупать куртку, опять же, ноябрь заканчивался, а там месяц и Новый год, подарки всем покупать.
— Так что с карнизом? — напомнила свой вопрос мама, и тем самым отвлекая дочь от тягостных мыслей. Придвинула к себе чашку с чаем и, приподняв брови, посмотрела на Лену.
— Тёма шторы раздвигал, дёрнул и она свалилась. Слава Богу, он отскочил, иначе…
— Вот видишь? Сделала? А если бы мужик делал — не отвалилась! Сколько можно…
— Мам, прекрати, — отмахнулась Лена, накрывая стол и порезав яблоко, положила его перед сыном.
— Не прекращу! — не унималась родительница.
— Ну и ладно, ты продолжай, а мне делами заниматься надо, — хмыкнув, она вышла с кухни под недовольное бурчание Валентины Петровны.
Как бы она ни любила маму, но была рада, что та живёт с сестрой в другом районе их города. Иначе Елена бы взвыла от постоянных нотаций.
Квартиру, в которой жили Лена с сыном, когда-то выделили отцу на заводе, где он работал. Именно у её отца и была мечта дать высшее образование дочери и откладывать они с мамой стали заранее на её обучение. Только вот инфаркт прервал жизнь папы буквально перед семнадцатилетием Алёны, как он всегда её называл. Позже, когда нерадивая дочь вернулась с сынишкой на руках в родной город, мама приняла решение переехать жить к родной сестре, оставив однушку Елене и Артёмке. Теперь пожилые сёстры приглядывали друг за дружкой, но иногда Валентина Петровна оставалась ночевать у дочери, чтобы присмотреть за внуком, когда дочь ходила на безумно редкие свидания, а иногда и просто так.
Уборка, стирка, готовка и Лена устав, прилегла на диван. Валентина Петровна крутилась на кухне с внуком, взявшись за пирог, а Лена прикрыв глаза, не заметила, как уснула.
Красавица Елена, студентка педагогического института, встретила свою любовь — студента последнего курса политехнического института. Замужество как самое радостное событие, два года безоблачной жизни и беременность для неё самой, как и для Валеры, который только недавно устроился на работу, стала сюрпризом. Но разве ребёнок не чудо? Елена взяла академический отпуск в институте, и вскоре их съёмную квартирку огласил плач их маленького сына.
Первые неурядицы возникли, когда Артёмке исполнилось полгодика. Валера стал задерживаться на работе, а иногда приходить в нетрезвом состоянии. Артёмке год, а Лена вместо того, чтобы печь торт — рыдает навзрыд. Узнала, что у Валеры есть любовница.
За одним скандалом последовал второй, третий… маленькая семья развалилась, когда пьяный муж поднял на неё руку. Ударил так, что она едва сознание не потеряла. Возможно, она когда-нибудь простила бы его, возможно, после извинений закрыла бы глаза на случившееся, затолкала бы это ужасное воспоминание в самый дальний уголок души. Ведь миллионы женщин терпят, но…
Валера в алкогольном забытьи, брызгая слюной, кричал, что это не его сын, ведь Артёмка в отличие от него брюнета — русоволосый и внешностью пошёл в деда.
— Нагуляла, шлюха, и ещё мне претензии предъявляешь? — орал он так, что соседи, не выдержав, вызвали наряд полиции.
Развод. Елена с сынишкой на руках вернулась побитой собакой под крыло матери.
— Ну, ничего, ничего, — утешала она тогда дочь, — Вырастим!
Елена в институт так и не вернулась. На обучение нужны были деньги, которые полностью уходили на растущего маленького человечка, да и лекарства для больной матери стоили немало. В итоге Лена, похоронив мечту отца о высшем образовании для дочери, отучившись в местном колледже, устроилась на работу.
— Не плачь, моя хорошая, — звучал в голове голос матери: — Артёмку вырастим, поставим на ноги. Я помогу тебе, а там и на покой смогу уйти.
Липкий пот проступил по всему телу, и Лена, распахнув глаза, шумно втянула воздух. Несколько мгновений на осознание — это всего лишь сон. Тоскливые, тягостные воспоминания.
— Фух, вот и прилегла на пять минут, — поморщилась она, садясь на диване. Провела ладонями по лицу, осмотрелась и втянула одуряющий запах выпечки. Сын сидел на паласе, катая машинку, и смотрелмультик. — Тёма встань с пола!
Мальчик, не отрывая взгляда от экрана телевизора, молча поднялся и пересел к матери на диван, а Лена не удержалась и, прижав к себе Артёмку, поцеловала его в макушку. Вдохнула родной запах и, улыбнувшись, спросила:
— А бабушка где?
— Магазин пошла, — отозвался сынишка.
— Она же два пакета продуктов принесла, — вздохнула Лена вставая. — Что ещё придумала? Чего не хватает?
— Бабуля сказала, что мука кончилась, а она мне обещала блины завтла сделать, — поделился с матерью сын.
— Ага, понятно, значит — на ночь твоя бабуля останется, — поморщилась Лена, выходя из комнаты и уже тихонько добавила — Боже, дай мне терпения пережить вечер нотаций и поучений!
— О, проснулась! — первое, что услышала Лена, едва открыла дверь. Мама, передав дочери пакет, раздеваясь, велела: — Давай быстренько наводи марафет и беги на свиданку.
— Какую это свиданку? — оторопело замерла Елена.
— Как какую? — удивлённо взлетели брови Валентины Петровны. — Я же тебе два дня назад рассказывала, что договорилась с Витей и в выходной вы в кино пойдёте.
— Господи! — взвыла Лена, резко разворачиваясь и уходя на кухню
— Да, да — молись, чтобы в этот раз Боженька помог тебе! Витя нормальный мужик и мать у него хорошая! Это ты всё хвостом крутишь! — крикнула Валентина Петровна и тихонько добавила, что впрочем, дочь тоже услышала: — Та вон внуков ждёт не дождётся.
«Ну да, дождётся она, как же!» — мелькнула мысль у Елены. С Виктором Лена была знакома едва ли не с горшка. Он старше был её на четыре года и действительно — хороший мужик. Только вот практически никто не знал его секрета.
Виктор однажды ужасно напился и Лена, увидев его засыпающего на лавочке, решила помочь, довести до дома. По дороге тот расплакался и рассказал, что ездил в краевую клинику, где ему вынесли окончательный приговор — диагноз «Нейрогенная эректильная дисфункция», народным языком говоря — импотенция. На следующий день Виктор, вспомнив кому и что рассказал, пришёл в ужас и, примчавшись к Елене, на колени падал и умолял никому не выдавать его секрета. С тех пор Виктор и Елена созванивались, как друзья и тот ей поведал, что начал собирать деньги на операцию по протезированию полового члена. Как оказалось — бывает и такое.