Тёмное прошлое. Пальмовый дневник каракала полиции

Такая сама подделает кокошу за милую душу, а потом прибежит скандалить в надежде на компенсацию. А кстати, это вполне рабочая версия. Кокоши в Редколесье обычно подделывают так грубо, что не заметить обман практически невозможно, особенно если ты опытный зверь, работающий в сфере торговли. Фальшивококошники выгрызают свои подделки зубами – в то время как настоящие кокоши вырезаны клешнями. Их вырезают пальмовые воры – раки-отшельники с тёмным преступным прошлым, выходцы из Дождевого Леса. Здесь, в Дальнем Редколесье, Пальмовый Вор может сойти с преступной дорожки. Он получает шанс на новую жизнь с чистого пальмового листа, и начинается эта жизнь с работы клешнекокошника в Пальмово-Кокошном Дворе. Работа по контракту, который обычно заключается на год. По истечении года отработавший клешнекокошником Вор больше не считается вором, его прошлое в Редколесье больше не считается «тёмным» (в то время как в Дождевом Лесу пятно позора не смыть ничем), и он вправе устроиться на любую работу и жить в своё удовольствие. А его место в Пальмово-Кокошном Дворе занимает новый Пальмовый Вор.
Так вот, подсунуть торговке со стажем фальшивые, выгрызенные, а не вырезанные клешнями кокоши? Так я и поверила. Саму Бородавочницу подозреваем в первую очередь. Клыки у неё весьма выдающиеся. При сверке фалькокоши и отпечатков зубов всё будет сразу понятно.
– Вы смешиваете синий и жёлтый, – сказала я.
– А чо такова? – прочавкала Бородавочница. – Это просто приправы.
– А то такова, что синий, смешанный с жёлтым, даёт зелёный. Вы красите сухую траву и называете её свежей.
– И чо? – Она выплюнула очередную жвачку, на всякий случай сгребла их все с прилавка в карман нечистого фартука и пронзительно завизжала: – Фаст фуд! Очень быстрая еда! Хватай и ешь, пока не убежало!
Из быстрой еды у неё были летучие тараканы с подрезанными крылышками и, кажется, частично оторванными лапками, а также мыши-песчанки, которые выглядели больными. Я никогда бы не рискнула таких ловить.
– Энергетические кусь-куси! Берите кусь-куси по акции! При покупке десяти кусь-кусей каждый кусь-кусь будет стоить не семь, а шесть! При оптовой покупке от двадцати кусь-кусей каждый кусь-кусь будет стоить не шесть, а пять!
На прилавке у неё лежали кусь-куси трёх видов: «Сила льва», «Отвага носорога» и «Упорство гиппопотама». Трясущийся престарелый страус с облезлой от постоянного трения о песок головой купил «Отвагу носорога» за семь кокош. Без шансов. Даже если в этой куси и правда была капля крови носорога – то сколько там отваги, в той капле? Но, уверена, там была кровь этих самых полудохлых мышей, которых она же и продавала в качестве быстрых закусок.
– Покажите мне фальшивые кокоши, – сказала я Бородавочнице.
– А чойта? – она сощурила и без того малюсенькие глаза. – Вы ж не полиция.
– Уже полиция, – я показала ей бейдж.
Бородавочница чуть не просверлила взглядом дыру в моём камушке-удостоверении (это было бы в общем даже удобно, я тогда могла бы повесить его на шею на верёвочке из конского волоса), потом порылась в одном из отделений обширного кармана на фартуке и продемонстрировала мне фальшивую монету номиналом в сто кокош.
– Вот, видала? Какая-то наглая тварь, охочая до кусь-кусей, подсунула мне подделку.
Я рассмотрела монету, обнюхала, потёрлась об неё и лизнула. Теперь мне стало ясно, как торговка могла не заметить подделку с первого взгляда, а просто сунуть в карман. Фальшивые кокоши были выполнены на удивление профессионально и тонко – как будто и не зубами вовсе обгрызены, а и правда вырезаны клешнями. Идеальная форма. Идеальный рисунок. Заметить неладное можно было только очень внимательно приглядевшись – или на ощупь: кокосовые волокна с обеих сторон монеты оказались уложены только продольно, в то время как у настоящей кокоши одна сторона всегда обработана поперечно. Потому-то именно Медея, а не Бородавочница догадалась, что монета фальшивая. Медоедка – лаподельница, вышивает тончайшими паутинными нитями, выкладывает мозаики из мельчайших камушков и песка, делает наряды для мужа-шамана с аппликациями из пёрышек и кокосовых волокон по мёду. У неё очень чуткие подушечки лап, и волокна на фалькокоше, уложенные не в ту сторону, она сразу заметила.
  
– Почему вы считаете, что фалькокошами злоумышленник расплатился именно за кусь-куси? А не, допустим, за десять разных товаров?
Она уставилась на меня глазами-буравчиками, на этот раз норовя просверлить мне взглядом дырку во лбу:
– Вот ты странная. Для каракала полиции ты слишком туго соображаешь. Какой дурак будет платить сто кокош за десять разных товаров, когда за ту же цену можно взять двадцать кусь-кусей по скидке?
– Ну а может быть так, что покупатель взял не двадцать кусь-кусей, а, допустим, только один, а вы ему дали сдачу со ста фальшивых кокош?
– Вот ты странная. То-то у тебя кисти не стрижены. Я чо, дура, сдачу со ста кокош кому-то давать за один какой-то дохлый кусь-кусь? Так у меня мелочи не останется.
– Замечательно. Можете вспомнить и перечислить всех покупателей, которые вчера купили у вас сразу двадцать кусь-кусей по скидке?
– Вот ты странная.
– В смысле – не можете?
– В смысле – могу, конечно. Их всего-то было трое, кто затаривался по скидке, что ж я, их не запомню? Я на память не жалуюсь, слава Боженькам Манго. – Она трижды клацнула нечищеными клыками. – Это были, значится, Проводница Гадюка, Лама со светлой мордой и гиеновидный кобель – то ли Гиги, то ли Виви, я их не различаю, они оба на одну морду.
Я выщелкнула коготь и нацарапала на пальмовом листе имена:
Свернула лист вчетверо, молча кивнула Бородавочнице и пошла прочь.
– Э, куда?! – завизжала она мне в спину. – Фалькокошу мою верни!
– Что-то ты для потерпевшей слишком туго соображаешь, – сказала я, не оглядываясь. – Фалькокоша конфискована как вещдок и улика.
– Вещь кого?! Какой ещё дог? Какая улитка?!
Я запрыгнула на крепостную стену и порысила по ней, чтобы срезать путь к Задним Вратам Резиденции, а её возмущённый визг всё нёсся над площадью:
– Караул! То есть каракал! Я буду жаловаться! Звери добрые! Журналисты! У меня полиции каракалка сто кокош отняла! И кисти на ушах не стрижёт!..
Её визгу откуда-то с кроны пальмы вторил возбуждённый вопль попугая:
– Попка не дурак! Попка – корреспондент! Попочка хороший, он во всём разберётся! Нет полицейскому беспределу!
10:40
Моя первая версия – что сама же Бородавочница и замешана в преступлении – оказалась неверной. Да, она препротивнейшее животное, которое не прочь обжульничать покупателя, – но не фальшивококошница. Она даже не заикнулась о компенсации. У неё нет мотива. Обманывать саму себя – смысла нет.
Бородавочница
Что ж, пройдусь по списку её покупателей – есть шанс успеть опросить их всех до отлёта.
10:45
Опросила гиеновидных Гиги и Виви – они как раз сегодня дежурят в охране у Врат.
– Мы что, бешеные – выгрызать фалькокоши?! Зачем нам так рисковать? Если нас поймают на преступлении – казнят без суда и следствия: мы ж в почётной охране, косячить нам запрещается.
– Может, вам кокош не хватает – вот вы и выгрызаете. Может, вам зарплату львы снизили. Жирафы платили больше?
– Ничего нам никто не снизил, зарплата не изменилась. Деньги достойные, не нуждаемся. Мы когда ко львам от жирафов переходили, так и сказали: нам без разницы, кого охранять, собачья работа есть собачья работа. Важно, чтобы подстилка была сухая, двухразовое питание, зарплата такая же, как раньше, и обязательно вовремя. А то жирафы задерживали, бывало, а напоминать им не разрешалось – разговоры про кокоши считались неизысканной темой.