(Не)идеальный момент
– Шапочки для кошек?
– Они довольно миленькие. Я продаю их старушкам, которые считают, что наряжать своих кошек – веселое занятие. – Я пожимаю плечами. – Занялась этим в качестве подработки, но теперь сама вложилась. Но да, сегодняшний вечер напомнил мне, что у меня есть единомышленники, и я впервые за долгое время почувствовала себя самой собой.
Его выражение лица смягчается.
– Я рад, Лия. – Он продолжает разглаживать свои усы и говорит: – Готов поспорить, что то, что ты чувствуешь себя здесь комфортно, во многом связано с наличием у меня усов.
– Дело не в усах, – возражаю я с притворным раздражением.
Он хихикает.
– У тебя есть парень? – Когда я скептически смотрю на него, он поднимает руки в знак капитуляции. – Не подумай, что я к тебе клеюсь, мне просто интересно.
– Был, пока он не порвал со мной, заявив, что я «отстойная деваха», потому что начала писать фанфик по «Сверхъестественному». Мои увлечения кардинально отличались от его, поэтому нам было трудно найти общий язык. Не похоже, что я вообще смогу найти так уж много людей, которые понимают желание сделать Сэма и Дина не братьями, а скорее… соулмэйтами.
Его глаза расширяются, и он опускает обе ноги на пол, потрясенно заявляя:
– Да, черт возьми, неужели… Ты автор «Соулмэйты, а не братья»?
– Подожди, – я сажусь, выпрямляясь, – ты слышал о нем?
– Слышал ли я?! – почти кричит он, а затем опускается передо мной на колени, так, что мы с ним встречаемся взглядами. – Лия, я по-настоящему подсел на твой фанфик. Я вроде не сумасшедший фанат, но, господи Иисусе, эти их сцены… лучшее, что я когда-либо читал. В самый кульминационные моменты у меня на шее даже пот выступал!
– И тебе не показалось странным, что в реальной жизни мы привыкли к тому факту, что эти двое – родные братья?
– Разве не в этом суть фанфиков? Создать мир, который отличается от оригинальной идеи.
Я улыбаюсь.
– Шаришь?
– Конечно шарю. Я ведь не идиот. – Он проводит рукой по своим взлохмаченным волосам. – Господи, тебе нужно продолжать писать. Этот фанфик – настоящий шедевр. Я никогда не забуду ту сцену, когда Дин напевает Eye of the tiger… – Он целует кончики своих пальцев. – Это просто вишенка на торте.
В шутку я спрашиваю:
– Ты, случаем, не сталкеришь меня?
– У тебя с этим какие-то проблемы?
Я качаю головой, затем шепчу:
– Не могу поверить, что ты это прочитал.
– Так же, как я не могу поверить, что это написала ты.
И затем мы несколько мгновений смотрим друг на друга. В комнате повисает тишина. Между нами формируется невысказанная мысль: это – начало чего-то нового.
– Брейкер?
– Да?
Я робко спрашиваю:
– Ты будешь моим другом?
Его улыбка, которую я имела удовольствие видеть сегодня не один раз, становится шире.
– Ты просишь меня… дружить с тобой?
– Полагаю, что так. Это странно? Мы ведь едва знаем друг друга. Я нахожу твои усы крайне отталкивающими, но на данный момент у нас с тобой бесконечно много общего. Тот факт, что мы можем согласиться, что братья Винчестеры в ином амплуа крайне привлекательны, беспрецедентен. Я считаю, этот факт означает одно: мы с тобой просто обязаны стать друзьями.
Он медленно кивает.
– Я считаю, что это просто необходимо.
Я поднимаю руку.
– Для справки: мы с тобой друзья только потому, что эти усы уничтожили все сексуальные чувства, которые я могла бы испытывать к тебе.
– Понимаю. Я заранее учитывал риски, которые могут возникнуть, если я буду отращивать растительность над верхней губой. – Он протягивает мне руку. – Друзья?
Я отвечаю крепким рукопожатием.
– Друзья.
Глава первая
БрейкерНаши дни– Ты куда-то торопишься? – интересуется Джей Пи со своего места в другом конце нашего самолета, не сводя глаз с моей подпрыгивающей ноги.
– Просто не терпится убраться от тебя к чертовой матери, – отвечаю я. Типичный ответ брата.
– Мило. – Он тяжело вздыхает. – Не переношу, когда приходиться надолго расставаться с Келси, но поездка в Нью-Йорк прошла хорошо. Не считаешь? Идея со строительством второго здания под аренду просто здоровская.
Несколько месяцев назад Джей Пи предложил мне и нашему брату Хаксли «использовать наше с ним состояние во благо». В частности, он планировал возвести несколько зданий с регулируемой арендной платой в крупных городах. Такие дома представляют собой безопасное, чистое и отремонтированное жилье. Оно станет настоящим подспорьем нуждающимся. Мы планируем открыть там детский сад для матерей или отцов-одиночек, курсы финансовой грамотности, а также продуктовый рынок с возможностью оптовой продажи. Замысел проекта заключается в том, чтобы помочь тем, кому эта помощь нужна. На мой взгляд, успешная и весьма плодотворная затея.
– Все прошло хорошо, – киваю я, вытаскивая свой телефон из кармана, пока самолет подруливает к авиационному ангару. Я открываю чат с Лией и отправляю ей короткое сообщение.
Брейкер: Приземлился. Забираю товар. Ты готова немного поработать?
На мой телефон мгновенно прилетает ответ:
Лия: Готова. Ждала весточки от тебя.
Брейкер: Извини. Вылет задержался из-за плохих погодных условий. Скоро буду на месте.
– С кем ты там переписываешься? – интересуется Джей Пи, пытаясь заглянуть в экран моего телефона.
– С Лией, – отвечаю я.
– А-а-а, – произносит он, и в его голосе проскальзывают сочувственные ноты. – Вот почему тебе так не терпится сойти с трапа самолета. Хочешь пойти и провести время со своей девушкой.
– Во-первых, она не моя девушка, она моя лучшая подруга. И если мне придется постоянно напоминать тебе об этом, это выведет меня из себя окончательно. А во-вторых, она только что получила совершенно новый набор «Стеклянных костей», в который мы с ней давно хотели поиграть.
– «Стеклянные кости»? – переспрашивает Джей Пи. – Это кажется крайне плохой затеей. Разве смысл игры не в том, чтобы кости бросать?
– Да, но сложность заключается именно в этом: встряхнуть кости так, чтобы не разбить стеклянную чашку.
Джей Пи смотрит на меня с каменным выражением лица.
– Ради такого не грех и порезаться. К этому стаканчику с костями ведь прилагается какая-то инструкция?
– Да, конечно. Это разновидность игры «На свой страх и риск». И мы готовы рискнуть. Впрочем, не волнуйся. Лия не забыла подстелить соломки. Мы действуем благоразумно.
– Благоразумные не играют в «Стеклянные кости», – бормочет он, качая головой. – Не звони мне, если тебе понадобится наложить швы.
– Не похоже, чтобы ты взял трубку, если бы мне понадобилось наложить их.
Джей Пи драматично закатывает глаза.
– Черт возьми, я вот-вот женюсь. Извини меня за непреодолимое желание проводить каждую свободную минуту со своей женушкой.
– Не думаю, что ты по-настоящему сожалеешь, – подтруниваю я над ним как раз в тот момент, когда самолет останавливается, а стюардесса открывает дверь и спускает трап.
Хватаю свою сумку и прохожу мимо Джей Пи к выходу, где останавливаюсь как вкопанный. Хаксли, старший в семье, выходит из своей машины, закрывает дверцу и прислоняется к ней, скрестив руки на груди. Его глаза скрыты за солнцезащитными очками, но и они не могут скрыть того, что его лоб нахмурен, а тело напряжено под идеально скроенным костюмом.
– Э-э-э, Джей Пи? Почему Хаксли здесь? У него такой вид, будто он жаждет крови.
– Что? – Джей Пи тоже направляется к выходу. Он заглядывает мне через плечо и произносит: – Без понятия. Он писал нам?
Вместо того чтобы выйти из самолета и выяснить, в чем проблема, мы оба ищем в наших телефонах текстовое сообщение или электронное письмо от брата, не находя ответа на этот вопрос.