(Не)идеальный момент

Однако… Я не могу выбросить из головы мысли о том, как он ублажает женщину языком.
Как он предпочитает, чтобы ему отсасывали.
Как бы он обращался со своей женщиной, как будто она драгоценность.
И я не могу перестать думать о том, как выглядят его глаза в спальне. Они темнее? Яснее?
Не говоря уже о том, как он бесстыдно говорит мне, какая я красивая… Это начинает вводить меня в ступор, потому что я не должна так смотреть на своего лучшего друга. У меня не должно быть таких мыслей, поэтому, если мне придется употреблять алкоголь, чтобы справиться с ними, я готова напиться вусмерть.
Я открываю банки для нас и протягиваю ему одну.
– Давай посмотрим какое-нибудь шоу, – предлагаю я. – Или фильм. Мы можем пересмотреть «Худого человека» [34].
– Ты уверена, что не хочешь разгромить меня в другой настольной игре?
– Я пытаюсь спасти твою гордость.
– Какая же ты невнимательная. – Он хватает пульт, а я допиваю свой напиток. У меня начинает кружиться голова, а это как раз то, что мне сейчас нужно. Я рада своему помутненному сознанию. – О, я записал несколько повторов «Пароля» на случай, если ты захочешь поиграть. – Он приподнимает брови, глядя на меня. – Ты в деле?
– Ты же знаешь – я всегда за.
– Отлично. – Он подмигивает, а затем тоже делает большой глоток из своего бокала.
* * *
– Прекрати. – Я смеюсь так сильно, что чуть не писаюсь в штаны. – Стоп… Как я должна догадать о слове «ложка», если ты показываешь мне молочные продукты?
Он сгибается пополам и смеется на полу в круге из наших пустых банок из-под сидра.
– Потому что ты хлебаешь молоко ложкой, – сообщает он, раскинув руки и уставившись в потолок. Его рубашка задралась на несколько дюймов, и я замечаю его потрясные кубики пресса.
– Ты бы и сказал, спорщик. Ты утратил свою хватку.
– Я пьян. – Он отшвыривает ногой несколько банок. – И я только что съел пончик, так что мой мозг работает не очень хорошо.
Я опускаюсь на пол и подползаю к нему, мои волосы падают на щеки, когда я смотрю ему в светящееся улыбкой лицо. Я протягиваю руку и несколько раз похлопываю его по щекам:
– Раньше ты был таким умным. Что с тобой случилось?
– Всему виной ты и твои напитки, – говорит он перед тем, как обхватить меня рукой за талию и повалить на пол рядом с собой.
– Мы не так уж много выпили.
– Мы выпили по десять банок каждый, – уточняет он.
– Где-то больше… десяти.
– Лия Фейрвезер-Ферн, не прошло и десяти часов. А мы выпили три за последний час, так что… мы пьяны.
– Может, ты и пьян, но я не пьяна.
– О, да? Тогда вставай и иди по прямой линии.
– Полегче! – Я перекатываюсь на бок, а затем медленно заставляю себя встать. Он прислоняется к дивану, чтобы понаблюдать за мной. Я делаю глубокий вдох и говорю: – Смотри на это совершенство.
Я ставлю одну ногу перед другой и начинаю идти, мои ноги подкашиваются, я теряю равновесие и чуть не падаю на стулья на островке, заставляя Брейкера покатываться со смеху.
– Ладно, конечно, ты не пьяна.
– В этом нет моей вины. – Я делаю еще один глубокий вдох.
– Разве? Тогда кто подменил твои ноги?
– Я, но… во всем мой лифчик виноват, – смеюсь я. – Он препятствует притоку крови к пальцам ног, и именно поэтому мне трудно ходить.
– Ух ты, это вполне научное объяснение.
– Ну, а ты попробуй ходить в лифчике. – Я протягиваю руку перед собой, расстегиваю переднюю застежку лифчика, а затем снимаю его и бросаю Брейкеру: – Попробуй сам.
Он поднимает на меня взгляд, держа в руке мое нижнее белье, а затем его взгляд спускается вниз по моей шее, проходит мимо ключиц и направляется прямо к груди, где, как я догадываюсь, сквозь белую ткань топа просвечивают мои соски.
– Это было сексуально, Лия. – Он облизывает губы, а затем осматривает мой лифчик. – Без шуток.
Его взгляд снова опускается на мою грудь, и я чувствую, как все запреты снимаются, когда я выпячиваю ее:
– Пытаешься хорошенько рассмотреть?
  
– Ага, – отвечает он с бесстыдной ухмылкой.
– Ну, прекрати. – Я пинаю его ногой. – Я тут серьезным делом занята. – Я делаю глубокий вдох и развожу руки в стороны. – Смотри, как красиво и грациозно я хожу.
– Давай посмотрим.
Хотя, когда я украдкой бросаю на него еще один взгляд, он продолжает смотреть на мою грудь без лифчика.
Я ставлю одну ногу перед другой и скольжу, не пропуская ни шага и доказывая, что на самом деле я не пьяна.
– Ха, – выдыхаю я, когда заканчиваю. – Я же говорила тебе, что это из-за лифчика.
– Ой, да ладно заливать! – Он встает. – Это все из-за твоей удачи. Держу пари, я могу ходить прямо в этом лифчике.
– О, ты так думаешь?
– Я это знаю.
Он кладет лифчик на подлокотник дивана, стягивает рубашку через голову и отбрасывает ее в сторону.
Привет, кубики.
– Э-э-э, что ты делаешь?
– Надеваю лифчик. – Он пытается просунуть руки в бретели. – Черт, почему он так туго идет?
– Может быть потому, что ты крупнее меня?
Одна рука у него продета через бретельку, но он крутится на месте, пытаясь ухватиться за другой конец лифчика. После нескольких поворотов он упирает одну руку в бедро и поворачивается ко мне.
– Можешь, черт возьми, помочь вместо того, чтобы просто смотреть, как я бегаю кругами, словно собака, пытающаяся поймать свой хвост?
– На самом деле мне нравится просто наблюдать за тобой.
Он ворчит, снимает лифчик, а затем надевает его задом наперед, так что задняя часть бюстгальтера проходит по его соскам. Поскольку я намного меньше его в плечах, его руки выворачиваются внутрь, удерживаемые лишь бретельками бюстгальтера. Он опускает взгляд, а затем снова поднимает его на меня.
– Знаешь, я не думаю, что мне идет такой образ.
Я разражаюсь хохотом, качая головой.
– Я видела и получше.
– Тогда давай просто покончим с этим, пока я не потерял терпение и не начал подбирать помаду в тон к моим соскам.
– Что? – хихикаю я. – Почему ты подбираешь ее в тон к соскам?
– Я видел, как какая-то девушка рассказывала об этом в Тик-Токе. Она сказала, что идеальный оттенок губ должен сочетаться с цветом твоего соска. Это неправда?
– Почему ты смотришь уроки макияжа в Тик-Токе?
– Я не выискиваю их специально. Они просто всплывают. У девушки был бостонский акцент. Думаю, ее звали Майкайла. Она чертовски забавная, и я посмотрел несколько ее видео. И мне не стыдно. На самом деле она очень вдохновляет. Живет своей жизнью, так, как ей самой хочется. И теперь ты знаешь, как подбирать помаду в тон кожи своих сосков. Не за что.
Затем он разводит руки в стороны и идет по прямой, все время держась ровно.
– Ты же знаешь, что это не считается, верно? – спрашиваю я. – Ты неправильно носишь бюстгальтер.
– Потому что он недостаточно большой.
Я пожимаю плечами.
– Это не моя проблема.
– Тогда что это, черт возьми, такое? Что я делаю не так?
– Скажи сам, это ведь ты напялил мой лифчик.
– Какая глупость. – Он снимает его, а затем стреляет им словно из рогатки прямо мне в лицо.
Ткань бьет меня по щеке, и я задыхаюсь от шока.
– О боже мой, ты мог запросто оставить меня без глаза.
– Не сильно ли ты преувеличиваешь?
– Держу пари, у меня теперь красная отметина. – Я хватаюсь за щеку и притворяюсь. – Смерть от бюстгальтера произошла впервые.
– Э-э-э, извините меня, сэр. У меня нет сомнений в том, что многие женщины познакомились со своим создателем из-за некачественно изготовленного бюстгальтера, скорее всего, разработанного мужчиной, который не имеет ни малейшего представления о том, какой вред могут нанести разрушительные косточки ничего не подозревающей душе.
– Ты ведь понимаешь, что можно и не носить бюстгальтер, верно? – Его ухмылка говорит мне, что он всего лишь дразнит меня, но это меня не останавливает. – О, конечно, лифчик надо уметь выбирать, так что если я начну ходить с выставленными напоказ сиськами, ка думаешь, на меня не будут жаловаться из-за того, что у меня видны торчащие соски или что они слишком сильно просвечивают?