Большая книга ужасов. Коллекционер кошмаров

– Что всё?
– Кранты! Вот что. Лекарства наши доктора еще не придумали, – Митрич говорил бодро, даже весело, а у меня мороз пробежал по коже. При упоминании о черном гное я почувствовал, как что-то хлюпает под повязкой на раненой ноге. К тому же у меня оставалось всего три встречи с Тенью, и потом проклятие меня убьет.
– Вы, я вижу, эту чуму не боитесь, – сказал я, тщательно скрывая дрожь в голосе.
– Зараза заразу не берет, – рассмеялся сантехник. – Ты, если курить найдешь, приноси.
Я только покачал головой и вышел из палаты. На меня навалилась жуткая серая тоска. Проклятие работало и верно загоняло меня в могилу. Сколько я ни старался разбираться, держать себя в руках, действовать логично и правильно – ничего не помогало. Черная смерть надвигалась на меня пусть медленно, но неотвратимо.
 
Глава 16
 
История болезни
 
Нужно было что-то делать. Я собрался взять телефон и позвонить маме, чтобы вытащила меня из этой жуткой больницы. Уже начал номер в контактах искать, и тут до меня дошло: «А если это действительно какая-то африканская чума?! Или другая, не менее смертоносная болезнь. Тогда мне домой нельзя».
Карантин в моей ситуации, конечно, ужасно, но не зря же его придумали.
«Медицина – наука неточная, но уж получше магии и колдовства, – решил я и отправился прямиком к лифту. Спустился сначала на третий, потом на второй этаж и нашел-таки доктора в маске и зеленом халате.
– Лечите меня, – говорю. – Сегодня никакого настроения умирать от африканской чумы.
Для убедительности я показал повязку на ноге с почерневшими пятнами. Врач покачал головой и отвел меня в пустой приемный кабинет. Там вручил термометр и велел ждать. Минут десять я сидел с градусником и считал капли, падающие в белую железную раковину из старого крана. На тридцать девятой в кабинет зашла медсестра. Она была в маске и обычном белом халате. Взяла у меня термометр.
– Тридцать четыре и два! Ты плохо держал его, мальчик! – возмутилась женщина.
– Всё я нормально держал.
Медсестра взяла у меня кровь для анализов. Потом велела снять футболку, достала ультрафиолетовую лампу, принялась на меня светить и осматривать.
– В этом сезоне загар не в моде, – говорю.
– Не выпендривайся!
Я пожал плечами. Что за люди – никакого чувства юмора. И тут заметил у себя на запястьях знаки – в точности такие же, как перекрестья пламенных прицелов. Видны они были только в ультрафиолете. Причем либо появились недавно, либо не смываются обычным мылом в обычном душе. Что бы это значило?
– А можно у вас эту лампочку одолжить, – говорю. – Мне чисто в медицинских целях.
– Не умничай. Вот возьми градусник и сиди еще десять минут. Только держи нормально. – Медсестра убрала ультрафиолетовый прибор и ушла. Я вернулся на кушетку и продолжил считать:
– Сорок, сорок один, сорок два, сорок три…
Следующая капля показалась мне странной. Она была серой и мутной. Правда, исчезла слишком быстро, чтобы её хорошенько рассмотреть.
– Сорок четыре…
Из крана начала медленно сочиться концентрированная тьма. Я вскочил, схватил костыль и поковылял к выходу. Тень проползла по белой эмали и пролилась через край. Я выскочил из кабинета, запер за собой дверь и посмотрел по сторонам. Никого. Пятнадцать метров до лифта дались нелегко. Пару раз резко вспыхнула боль в ноге. Тень медленно выползала из-под двери кабинета. Я забарабанил по кнопке вызова, она на мгновение задумалась, потом под пластмассой зажегся тусклый огонек. Чернота растекалась по коридору. Она никогда не была такой большой и такой густой. В шахте загудели электрические моторы.
– Ну, давай же!
Раздвижные двери открылись, я шагнул в кабину лифта и оказался рядом с доктором в маске и зеленом халате. Тот же или другой? Впрочем, неважно. Мы поехали вниз, на первый этаж, и я вышел вслед за врачом. В коридоре стояли стремянки, банки с красками и штукатуркой. Пол был застелен полиэтиленом. Видимо, здесь начался ремонт. Я немного прогулялся вслед за доктором и увидел вестибюль больницы. Там строительных материалов было еще больше. Рядом с ними дежурили люди в противочумных костюмах. Один из них посмотрел на меня так, как будто ждал, что я сейчас разбегусь и, размахивая костылем, попытаюсь прорваться. Возможно, случаи такие сегодня уже были. Врачам и обслуживающему персонажу защиту не выдали. Может, на всех не хватило. Хотя, скорей всего, доктора уже успели заразиться и были на равных с нами пациентами.
  
– Спокойно, ребята. Мне и в больничке хорошо. – Я помахал химзащите рукой и пошел гулять дальше.
Слева показалась лестница в подвал. Пахнуло сыростью и гнилым мусором. У нижних ступенек стояла мутная вода. В ней плавали окурки и прочий мусор. Прав был Митрич – подвал затопило. На моих глазах мусорная жижа начала стремительно темнеть и в считаные секунды сделалась чернотой. От нее потянулись наверх щупальца Теней. Я развернулся и поковылял обратно к лифту. Скрежет ногтей по стеклу пополз за мной по коридору. Мрак быстро догонял меня. Вот она, кнопка вызова. Ну, давай, зажигайся. К счастью, лифт еще оставался на первом этаже. Двери тут же открылись, я шагнул в кабину и обернулся. Чернота текла ко мне. Я выдохнул и начал медленно наполнять легкие воздухом, отбрасывая ненужные мысли. Тень замерла на несколько секунд. Этого хватило, чтобы двери закрылись. Лифт поехал. Я вжался в угол и попытался отдышаться. Сердце бешено колотилось.
Сначала я собирался подняться на пятый к Саше и рассказать все неприятные новости. Потом опомнился и нажал кнопку с цифрой четыре.
– Нет, Дём, ей и так плохо. Пусть отдохнет и отлежится, не нужно тащить к ней Тени на хвосте.
На самом деле я тогда думал, что мне в любом случае конец, а Кассандра еще может выкарабкаться. Но вслух даже самому себе не говорил. Лифт остановился. Двери открылись. Ничего подозрительного в коридоре не было, и я вздохнул с облегчением.
– Откуда вообще эти твари взялись в таком количестве?
Вопрос был хороший, и вывод напрашивался интересный. Чернота появилась из крана, а еще из стоячей подвальной жижи. Что я вчера ночью сделал? Правильно – слил в унитаз заряженную воду Михаила Парфенова. Получается, собственноручно заразил больницу этой дрянью. Нужно было кидать бутылку в окно! Впрочем, неважно – сделанного не воротишь.
Идти к себе, сидеть в одиночестве и ждать тьму совсем не хотелось. Так что я направился к палате Митрича. На подходе меня остановила медсестра:
– Ты только ему курева не давай. У него легкие сейчас в дырочках, как решето. Заснул с горящей папироской и наглотался угарного газа. А всё туда же!
– У меня в любом случае сигарет нету. Так что не беспокойтесь.
На входе в палату я обернулся и увидел черноту. Она выползала из-под двери душевой комнаты – то есть от источника воды.
Митрич всё так же сидел на своей койке. Как будто вообще не двигался с момента нашей первой встречи.
– Здорово, – говорю. – Что-то мне скучно стало. Можно у вас посидеть?
– В картишки играешь?
Я пожал плечами, а Митрич уже доставал засаленную потертую колоду:
– Погнали, малой!
Копировать мысли сантехника оказалось довольно просто. Митрич просто излучал ауру спокойствия и самодовольства. Его, похоже, нисколько не пугала перспектива скончаться от опасной инфекционной болезни, равно как и от рака легких. Я, не напрягаясь, бросал карты, контролировал дыхание и изображал такого себе простого, но всезнающего мужичка. Теплая аура Митрича окутывала палату, скрывала нас от Теней. Пару раз они скреблись под дверью, но отступили.
– Что-то ты слишком часто выигрываешь… – пожаловался сантехник через час.
– В восьмидесяти одном проценте случаев, – лениво отозвался я. – В колоде всего тридцать шесть карт, запомнить очень легко. У трех краешки надорваны, еще на двух жирные пятна. А у меня память хорошая.
– Может, лучше в домино? – предложил Митрич.
Я улыбнулся:
– Там двадцать восемь костяшек. Так что вариантов еще меньше.