Восстание демонов (ЛП)

— Я никогда не выбирала, что мне носить, а если бы и могла, я бы никогда не выбрала откровенную одежду, подобранную для меня. — после моей интеграции в дворцовую жизнь, мой наряд состоял в основном из тех откровенных одежд, которые императрица считала достойными в тот день, чтобы она могла восхищаться и демонстрировать тело, которое вырастила, чтобы однажды претендовать на него. Я вздрогнула. Когда я носила тунику и штаны, то чувствовала себя более защищенной и менее открытой.
Мы продолжили есть в тишине еще некоторое время, каждый из нас погрузился в свои мысли, пока поднос с едой не опустел, и Райкер заговорил.
— Я был удивлен, когда утром проснулся в одной постели с тобой. — он внимательно наблюдал за мной.
Мой полный желудок сжался, и я отвернулась, надеясь, что это его не обидело. После нашего переезда я подумывала о том, чтобы спать на полу, чтобы ему не было неприятно, если он проснется и обнаружит меня рядом с собой. Но в итоге я не смогла побороть свой страх проснуться и обнаружить, что он не дышит, и, хотя Тен был рядом, я все равно чувствовала себя спокойнее рядом с Райкером.
— Прости, я не хотела…
— Калеа. — он наклонился ближе и притянул мое лицо к себе. — Все в порядке. Я сказал, что был удивлен, но это не значит, что это был неприятный сюрприз.
Тепло коснулось моего лица… которое, вероятно, было очень красным… и я задрожала, когда его пальцы погладили мою челюсть.
— П-правда? — спросила я, пытаясь отвлечься от его прикосновений. — Потому что это не я настояла на том, чтобы спать на полу у тебя дома.
Райкер вздохнул и опустил руку, а я изо всех сил старалась не расстраиваться.
— Я сделал это в основном для того, чтобы тебе было удобно.
Я поджала губы и сузила глаза.
— Я уже говорила тебе, все было в порядке.
— Знаю, но не мог понять, говоришь ли ты это только ради меня, из чувства долга и обязанности, или ты действительно не против.
— Думаешь, я бы солгала?
Райкер некоторое время наблюдал за мной, обдумывая следующие слова.
— Я не думаю, что ты лжешь, не намеренно, но считаю, что ты часто ставишь нужды и желания других выше своих собственных.
Хорошо это или плохо, я не могла сказать.
— Что ты имеешь в виду?
Мышцы на его челюсти напряглись, и я приготовилась к любым мыслям, которые он собирался высказать.
— Калеа, я уверен, что ты не хотела умирать, но была готова отдать свою жизнь за свой народ, из чувства долга…
— И любви, — вставила я, и Райкер склонил голову в знак признания.
— Несмотря на это, я не сомневаюсь, что, если бы я попросил тебя о чем-то, даже если бы ты не хотела этого делать, из неуместного чувства долга передо мной, ты бы это сделала.
Чувствуя себя неловко, я опустила взгляд и переплела пальцы.
— То есть, по сути, ты говоришь, что я слабая.
— Вовсе нет. Разве ты не помнишь, что я сказал тебе тогда в пещере? Ты сильная, Калеа; сильнее, чем ты думаешь.
Выгнув бровь, я ждала «но», которое слышала в его словах.
Райкер ухмыльнулся.
— Но у всех нас есть слабости. — вот оно.
— И какие же есть у тебя? — насколько я знала, я еще не видела Райкера слабым. Я встала и прошла по толстому ковру к одной из плетеных корзин в углу, чтобы достать расческу, которую Харпер принесла для меня. Вернувшись к Райкеру, я протянула ее ему и сверкнула своей лучшей улыбкой.
Райкер рассмеялся и взял расческу. Он прислонился спиной к столу и похлопал по ковру перед собой.
— Ну, очевидно они есть.
Его слова задели меня, и я напряглась, хотя не должна была удивляться. Я была слабой и делала его слабым. Я ничего не знала, но слышать, как он это говорит, было больнее, чем я хотела признавать.
— Прости. — слова прозвучали едва громче шепота, когда я села, ссутулив плечи и повесив голову.
— Что? Нет, Калеа. — руки Райкера обхватили меня сзади, и он снова притянул меня к своей груди. Он положил голову мне на плечо, и по мне пробежали мурашки. — Я не это имел в виду. — он вздохнул. — Прости. Я не разбираюсь в таких вещах, в отношениях, в чувствах, в разговорах… — он взял мою правую руку в свою и раскрыл ее, обнажив шрам на моей ладони. Райкер вздрогнул и продолжил. — Я никогда не думал, что буду с кем-то связан. Это не та ткань, из которой я был выкроен, и не тот путь, который предвидел в своем будущем, но теперь, когда стал им, я… — он снова замолчал, словно не мог найти слов для объяснения.
  
— После того, как мы бежали из моего дома и оказались в той пещере, все, что я мог видеть, это мои вопиющие неудачи. У нас не было ни припасов, ни средств, чтобы их добыть. Ты промокла и замерзла. — он провел пальцами по моему шраму. — Когда я связался с тобой, то обещал защищать и заботиться о тебе… Я не смог бы жить в спокойствии, если бы не попытался сделать что-то, чтобы облегчить твое бремя.
Я нахмурилась, но не хотела прерывать его и терять ощущение его рук на мне и его пальцев, ласкающих мою руку. Я снова прислонилась к нему, довольная тем, что услышала его версию истории, и благодарная за то, что, как бы трудно ему ни было поделиться, он готов был попытаться.
— После того как ты уснула со Стрелой, я снова отправился на поиски пищи, но погода и темнота не давали даже ясно видеть, не говоря уже об охоте. Я старался изо всех сил, но, когда у меня снова ничего не получилось, разочарование взяло верх. Как бы глупо это ни было, мне было все равно. Я использовал то немногое, что у меня осталось, чтобы обратиться к своей божественности и соединиться с сущностями леса, чтобы найти этого беса. Но тем самым я вывел себя из строя, нагрузил тебя больше, чем мог бы сделать пустой желудок на одну ночь, и еще больше отбросил нас назад в попытке спасти обеих наших сестер. — он зашипел сквозь зубы в явном отвращении к самому себе. Так вот что произошло. Лана сказала ему, что он не может слишком сильно использовать свою божественность, и он уже использовал много сил, чтобы спасти меня неделей ранее. Очевидно, последний всплеск силы вывел его за грань.
— Значит, это моя вина. — я нахмурилась. — Ты бы никогда не зашел слишком далеко…
— Нет. Мое эго и гордость делают меня слабым, Калеа, а не ты. Мне не нужно было делать то, что необходимо, но я хотел доказать, что могу быть достойным тебя, и потерпел грандиозную неудачу. Когда я сказал, что ты — моя слабость, я не имел в виду, что ты сделала меня слабее, просто я не в состоянии сопротивляться тебе… Так что, думаю, в каком-то смысле, ты делаешь меня слабее, но только для тебя. — он помрачнел, чувствуя себя явно не в своей тарелке, подбирая слова. — Просто знай, что, если это в моих силах, я сделаю все, что ты попросишь.
Я наклонила голову, внутри меня бурлили чувства.
— Не из-за чувства долга? — спросила я, гадая, ответит ли он на мои прежние чувства.
Его глаза встретились с моими.
— И… — он колебался, и я затаила дыхание. — Потому что ты мне небезразлична. — разочарование пронзило меня, но я постаралась не показать этого. В его золотых глазах светилась неуверенность. — Я не знаю, как это сделать, но хочу поступить с тобой правильно. Ты заслуживаешь всего мира, но мне нечего тебе дать.
Я улыбнулась и провела пальцами по его лицу.
— Все, что мне нужно, — это твое сердце. — встретившись с его серьезным взглядом, я, наконец, поддалась желанию, которое возникло у меня вскоре после того, как я встретила его. Я наклонилась вперед и поцеловала его.
В этот момент зазвенели раковины над дверью, и кто-то вошел.
  
Глава 15
 
Доказывая свою точку зрения
 
Райкер отпрянул так быстро, словно обжегся, а наши лица были очень красными. Я вскочила на ноги, но не могла заставить себя посмотреть на него и увидеть, что он думает о моем полусекундном поцелуе. Вместо этого я посмотрела на наших гостей. В дверях стояли веселая Харпер и хмурая Лана, одетые в выцветшие саронги разных оттенков фиолетового и белые топы, как у меня.
— Что ж, это неловко. — вздохнула Лана и закатила глаза. Я не могла не согласиться. Почему они вошли именно тогда?