Симфония теней (СИ)

— А что с вашей рукой, экселенс? — полюбопытствовал Аурлейн. — Зачем вы носите перчатку?
— Ты действительно хочешь знать? Ну смотри…
Рывком сдернув предмет гардероба, я продемонстрировал сплошь покрытую шрамами кисть. После магической пытки я лишился двух ногтей на пальцах. И это тоже не добавляло красоты моей конечности.
— Ох, боги… — скривился собеседник, но быстро прогнал брезгливое выражение со своей физиономии. — Это война сделала с вами? Сочувствую, экселенс.
— Ты еще остальное мое тело не видел, — ухмыльнулся я. — Веришь, нет, но у меня выше колена в ноге чужая кость.
— Немыслимо… как же так получилось?
Я принялся фонтанировать наполовину выдуманными историями, в каждой второй превознося себя. Между ними я будто бы невзначай поддевал Рафайна на тему того, что он крови не нюхал. И чем больше вина вливалось в глотку молодого аристократа, тем сильнее супились его брови.
В процессе разговора я старательно забалтывал Аурлейна и подбавлял ему в чашу дорогого вина. И к концу первого кувшина дворянин уже заметно так набрался. Взгляд его подернулся пьяной дымкой, а уголки глаз сползли вниз, как у сильно уставшего человека. А мои уколы, тем временем, становились все более неприкрытыми.
— Эх… молод ты еще слишком, мой друг! — снисходительно вещал я. — Тебе не понять меня.
— Почему вы так думаете, Ризант? — оскорбленно поджал губы аристократ.
— А что, я разве не прав? О чем говорить с человеком, который не знает, каково это, отнять чужую жизнь? Когда сталь медленно погружается в плоть, и горячая кровь брызжет на руки… Это поворотный момент, который меняет тебя навсегда.
— Вы, конечно, верно заметили, что мне не доводилось принимать участие в сражении, но с чего вы взяли, что я никогда не убивал? — по-детски обиженно надул губы Рафайн.
— Серьезно? — недоверчиво хмыкнул я. — Ну расскажи, как это было?
— Не считаю это уместным, — открестился дворянин.
— Ну, дело твоё…
Подошла очередь второго кувшина. И Аурлейн совсем уж расслабился. Он растекся по креслу, словно его скелет размягчился. Про своих друзей, которые должны были присоединиться к нему, парень окончательно забыл. Сейчас я целиком занимал его интерес, прочно удерживая фокус внимания. Постепенно между нами установился совсем уж доверительный диалог. И когда вино закончилось, я предпринял новую попытку разговорить соседа по столику.
— Не желаешь еще вина, Рафайн?
— Не отк… не откажусь, — пьяно отозвался тот.
— Отлично! Тогда я схожу… Ах, пожри их Абиссалия! Кажется, я на мели! — пробормотал я, хлопая себя по карманам. — У тебя не найдется пары монет?
— Боюсь, что нет, эк… эк… экселенс, — с трудом произнес тот.
— Дерьмо… что ж делать? О, идея! Видел когда-нибудь такое?
Моя ладонь нырнула в подкладку камзола и выложила на стол крохотный бумажный конверт, размером не превышающий спичечный коробок. Сверху его запечатывала капелька темного сургуча с оттиском замысловатой буквы «М». Именно в таком виде я отпускал свою Ясность на черном рынке Клесдена.
— Это… то о чем я думаю? — от удивления Аурлейн аж слегка протрезвел.
— Да. Самое чистое зелье на всем континенте. Доводилось пробовать?
— Кхм… нет, экселенс. Только слышал, — жадно сглотнул слюну парень.
— О-о-о, завидую тебе! Первый раз он самый необычный! — мечтательно закатил я глаза. — Ты будто бы переосмысливаешь все свои прожитые годы. Находишь ответы на давно позабытые вопросы, вспоминаешь то, что уже и не чаял. Но самое главное — тебе открывается будущее. В переносном смысле, конечно же. Эта штуковина не зря называется «Ясностью». С ней твои мысли станут такими кристально чистыми, что можно спрогнозировать, что с тобой случится через год!
Я подался вперед, понижая голос до шепота:
— Я знаю одного экселенса, который под действием зелья предсказал падение цен на пшеницу. Представляешь, сколько он смог на этом заработать?
— Вы рассказываете очень крас… крас… красноречиво, Ризант… — загорелись глаза Аурлейна. — А я мог бы попробовать эту… это чудесное снадобье? Я полагал, что ст… ик! стоит оно невероятно дорого…
  
— Всё так, но оно окупает каждый потраченный солнечник. Ты мой добрый друг, Рафайн, а я для своих друзей не жалею ничего! Есть только одна загвоздка, которую я вынужден выяснить. Помнится, ты утверждал, что отнимал чужую жизнь? Ты не шутил?
— Нет, экселенс, я сказал пр… правду, — настоял на своем собеседник.
— Что ж, не обессудь, но ты должен мне рассказать, как это было. А я уже решу, сколько Ясности тебе можно будет засыпать за веко. Ведь если неправильно подобрать количество порошка, то ты снова переживешь тот кошмар как наяву.
На лице Аурлейна отразились сомнения. Все-таки, если он действительно сгубил Ульку, то это не тот поступок, которым захочет похвастаться высокородный. Но награда за откровенность была слишком соблазнительна. Кроме того, на протяжении всего разговора я проталкивал единственный тезис — убивать незазорно. Это почетно, невзирая на то, кто находится на острие твоего клинка.
— Не бойся от меня порицания, Рафайн, — подтолкнул я колеблющегося аристократа. — Я совершал невероятно ужасные вещи, чтобы быть кому-то судьей. Кроме того, ручаюсь, что наутро я даже не вспомню о нашем разговоре. Слишком уж много выпил…
— Это была какая-то молодая просто… людинка, — выпалил дворянин, убежденный моими аргументами. — Я даже не знал её имени.
— Но ты запомнил, как она выглядела? Я вот свою первую жертву никак не могу забыть.
— Да… она была весьма мила собой, но ничего особенного. Каштановые волосы, серые глаза. А, еще родинка вот тут, над щекой…
Я слушал исповедь ублюдка и понимал, что он описывает Ульку. Всё-таки не промахнулся Эрмин…
— Что ты испытал при этом? — глухо осведомился я, сдерживая клокочущий в сознании гнев.
— Хм… странно об этом говорить, но мне понравилось. Я держал девку за шею, а мой кинжал раз за разом вонзался в её тело. Она сначала трепыхалась, пыталась вырваться. Но с каждым движением постепенно затихала…
Рассказывая об этом, Аурлейн явно испытывал удовольствие. Кривая улыбка тронула его губы, взор приобрел осмысленность и даже хмельная речь стала более связной.
— За что ж ты её так? — спросил я.
— Да так… были причины, — внезапно прекратил поток откровений Рафайн.
— Хех, ну ладно, я услышал всё, что мне надо. Думаю, Ясность не вызовет у тебя проблем, — подытожил я. — Досчитай до ста, встретимся за «Белым Фениксом».
— А? Что? Почему? Разве нельзя прямо здесь? — захлопал ресницами парень.
— С ума сошел? Да за этим порошком сейчас идет настоящая охота! Я не хочу проблем, приятель! Давай же, не упрямствуй. Иначе потом всю жизнь будешь жалеть, что отказался. Жду тебя, дружище, не подведи!
Я откинул штору и поспешно вышел, потому что иначе рисковал сорваться. На улице я встретился с Лиасом, укутанным по самые глаза в черный плащ, и принялся ждать Аурлейна. С экс-Ведаром мы не обменялись ни словом. Я просто кивнул ему, и он поделился со мной магической энергией. На моих пальцах возникла проекция «Мантии», после чего я накрыл изгнанника невидимым куполом.
Высокородный убийца появился здесь же спустя минуту. Он заметно пошатывался и в темноте не сразу различил мой притаившийся силуэт. Рафайн замер, напряженно вглядываясь во мрак, и мне пришлось призывно помахать ему, чтобы подозвать.
— Давай руку, — приказал я, когда аристократ приблизился.
Тот безропотно протянул ладонь, а я резко схватился за неё и сформировал плетение «Морфея». Пьяный мозг дворянина под действием чар отключился мгновенно. Глаза закатились, и Аурлейн рухнул как подкошенный, распластавшись в грязном переулке.
— Ты знаешь, куда его доставить, Лиас, — распорядился я. — Только потрудитесь, чтобы вас никто не видел.
Тьма рядом со мной треснула, и иллюзия распалась, обнажая фигуру изгнанника.
— Сделаю, экселенс, — ответил он. — Я уже всё подготовил.
* * *