Мистер Слотер
Пришло время выкатывать пушку.
— Я представитель закона из Нью-Йорка, — заявил Мэтью. — В данном случае можете видеть во мне руку королевского суда. Я ищу Слотера, и у вас может быть необходимая мне информация.
— А! — поспешно ответил Квизенхант и поскреб пальцем нижнюю губу. — Но тогда… почему вам не обратиться к властям Филадельфии? Верховного констебля Абрама Фаррадея я знаю лично.
— Обратился. Он послал меня к вам.
— Я думал, вы разведчик с индейской границы, — сказал Квизенхант почти разочарованно.
— Разрешите? — Мэтью жестом показал, что хочет войти.
Был момент некоторой неловкости, когда хозяин дома посмотрел на супругу, будто спрашивая, одобрит ли она появление такого грязнули в своем царстве, будь то нью-йоркский констебль, разведчике границы или король уличных попрошаек. Но она грациозно кивнула Мэтью, отступила на шаг и спросила, не желает ли он лимонаду.
Квизенхант провел гостя по коридору в свою мастерскую, и здесь Мэтью увидел, насколько человек может любить свое призвание.
Три дня назад в слабом свете раннего утра Мэтью вышел, спотыкаясь, из лесу к деревне ниже плотины. И почти тут же встретил человека в коричневой шерстяной шапке, в сером сюртуке, который шел из дома в дом, неся зажженный факел.
— Кто здесь? — заорал человек, и Мэтью решил, что разумнее будет ответить, потому что на него смотрел раструб мушкетона.
«Индейцы тревожат», — сказал ему караульный по дороге к деревенскому констеблю по имени Иосафат Ньюкирк. Городок назывался не Колдерз-Кроссинг, а Хоорнбек. Как сообщил тот же караульный, расположен был городок на Филадельфийском большаке милях в четырех от города. «Индейцы сделали себе боевой раскрас, — сообщил караульный по дороге. У Мэтью все еще раскалывалась голова, зрение то и дело отказывало, но кое-как он функционировал. — Эй! Тебе тоже от них досталось?»
«От кого?» — спросил тогда Мэтью.
«Да от индейцев же! Они тут так и ползают вокруг!»
Небольшой поселок Хоорнбек был на военном положении. Повсюду встречались вооруженные мужчины, ведущие брыкающихся лошадей. Женщины собрались кучками, держа на руках младенцев или успокаивая перепуганных детей. Когда Мэтью провели в кабинет констебля в беленой городской ратуше, какой-то клерк сообщил, что констебль Ньюкирк отправился объезжать посты. Мэтью не мог терять времени. Он попросил, чтобы его отвели к местному врачу, и через несколько минут уже был у двери белого домика с темно-зелеными ставнями у озера.
Доктор Мартин Леве, медведь с короткой стрижкой, бурой бородой, где уже просвечивала седина, и карими глазами, прикрытыми стеклами очков, поспешно зазвал его внутрь, положил на стол, поставив по три свечи с каждой стороны от головы Мэтью, и начал осматривать раны, пока его жена кипятила воду для чая и горячих полотенец.
— Повезло, — сказал доктор басовитым рокотом, отдавшимся у Мэтью в ребрах. Тронул корку запекшейся крови под глазом — Мэтью только сейчас понял, что ногти Слотера свое дело сделали. — Чуть выше — и эти когти оставили бы вас без глаза. И удар по голове весьма нехороший, судя по размеру кровоподтека. Очень опасный. Сколько пальцев я показываю?
— Три, — ответил Мэтью, когда сосредоточился и три из шести пальцев исчезли в клубах дыма.
— Откройте рот. Зубы не проглотили?
— Сэр… послушайте. Я не затем пришел. Я ищу человека, который наверняка к вам приходил… — «какой сегодня день?» — вчера. — Описать Слотера было просто. — У него в плече должна была торчать стрела.
— Вы имеете в виду земельного спекулянта сэра Эдмунда Жадни, от лорда Шелби? Его приводил констебль Ньюкирк.
— Сэр Эдмунд Жадни?
— Ему здорово досталось. Индейцы напали на его отряд, всех перебили — где-то в пяти милях от города. Я зашил ему рану на голове, вытащил стрелу из плеча и сделал что смог. Дал еще бутылку бренди для снятия боли.
— И где он сейчас?
— Я ему предложил остаться у меня под наблюдением на ночь, но он решил снять комнату в таверне. «Под грушей», возле большака. Сильной воли человек, надо сказать.
— Я должен идти.
Мэтью стал слезать со стола, но его прижали обратно два медведеподобных доктора с бурыми бородами.
— Не так быстро. Сэр Жадни должен вернуться к десяти часам, то есть через два часа с лишним — мне надо посмотреть швы. А тем временем давайте я вас обработаю. И расскажите мне, что случилось.
Через пять минут Леве пулей вылетел из дома, ища констебля Ньюкирка.
Они вернулись не сразу, потому что к неразберихе прибавился еще один эпизод: Ньюкирк разговаривал с караульным, не способным что-либо укараулить, потому что его собственную лошадь украли прямо от коновязи на Мейн-стрит за час до того. А потом Ньюкирк, тощий седобородый мужчина с грустным лицом собаки, которой не дают спокойно поспать, внимательно выслушал рассказ Мэтью, от которого стал еще грустнее. Он закурил трубку, выпустил клуб дыма и сказал.
— Что ж, ладно. — Вздохнул так, будто предыдущая фраза все объяснила. — Давайте я сейчас соберу еще людей и навестим сэра Жадни. Каково бы ни было его настоящее имя.
Когда Мэтью услышал о краже, он, естественно, подумал, что Слотер взял лошадь и поехал последние мили до Филадельфии верхом. Но констебль, вернувшись из «Под грушей», рассказал другое.
— Похоже, ваш мистер Слотер вчера отлично поужинал. — Ньюкирк выпустил клуб дыма, Леве приложил пластырь к ране Мэтью. — Все хотели послушать про индейцев, и каждый рвался оплатить его счет. А рассказывал он хорошо. Меня одурачил. Только у нас последние стычки с краснокожими были более шести, даже семи лет назад. Ты, Мартин, помнишь. Они тогда спалили сарай у Кеттли, подожгли его сено.
— Я помню.
— Побегали еще вокруг с воплями, пустили в крышу несколько стрел и унеслись. — Ньюкирк свистнул и показал рукой, как быстро умчались краснокожие. — В свои леса, в свое царство. Да, обманул он меня.
— Он украл лошадь? — спросил Мэтью. — Да?
— Лошадь? У Бена Витта? Нет, вряд ли. Разве что он сумел оказаться в двух местах одновременно. Ваш мистер Слотер, — Мэтью очень неприятно было слышать это выражение, — сговорился вчера вечером с одним бродячим торговцем. Тот сказал Дэйзи — это, значит, Дэйзи Фиск, невестка моя, — что едет в Филадельфию. И весь товар с ним в фургоне. Так что ваш мистер Слотер уехал с торговцем до того, как кто-то украл у Бена лошадь.
Сообщив эти нежеланные новости, Ньюкирк продолжил пускать клубы дыма.
— Констебль! — Мэтью рукой отмахнулся от дыма. — Так чего же вы не пошлете за ним погоню? Его же можно поймать до того, как…
— Уже в городе, — перебил Ньюкирк. — Пусть теперь у городских голова болит. — Он почесал плешь и выглянул в окно на озеро так, что стало ясно: он бы все отдал, лишь бы у него было утро для рыбалки. — Вот так вот. Вы говорите, в лесу лежат тела?
— Молодой человек сейчас никуда идти не может, — заявил врач. — И сможет не скоро. Я удивляюсь, как он вообще сюда добрел.
— Тогда тела подождут, — решил Ньюкирк. — Но забавно.
— Что забавно?
— Да этот ваш мистер Слотер. Такой весь убийца и все такое, как вы говорите. Уехал с торговцем. — Ньюкирк тихо и коротко рассмеялся. — Который ножи продает.
Сейчас, через три дня после Хоорнбека, Мэтью стоял на пороге мастерской Оливера Квизенханта, разглядывая полнейший беспорядок: стопки книг и бумаг на полу, полки со всякими непонятными металлическими предметами и инструментами, ящики, из которых вываливаются еще бумаги, стол с мелкими медными и деревянными колесами, еще инструменты, а посреди всего этого — грифельная доска на колесах. И ее покрывали сверху вниз и справа налево схемы чего-то вроде разнокалиберных дверных петель и защелок, зубчатых колес, головок сверл и механизмов, которых Мэтью никогда не видел. Некоторые из них могли быть с далекой планеты — например, что-то вроде тележного колеса с двумя крыльями летучей мыши по бокам.
«Конечно, я знаю Оливера Квизенханта, — сказал ему сегодня утром верховный констебль Фаррадей. — Сумасшедший часовщик. Нет, я говорю со всем уважением. Он и правда очень талантливый изобретатель. Этот ларец с защитой разработал специально для нас. Кстати, мистер Корбетт… расскажите еще раз, как это вы упустили Тирануса Слотера?»