Начнем с Высоцкого, или Путешествие в СССР…
Хорошо знакомый мне Николай Леонов, генерал КГБ, уже в двухтысячные, при нашей с ним встрече, сказал:
— Как бы ты ни пытался отрихтовать это «Евангелие» от Вайнеров, как бы ни старался приблизить его к идеалу исторической правды и объективности, ничего путного из такой затеи не выйдет. Сталинские перегибы и его опричнина — это всего лишь частности в строительстве огромного проекта под названием СССР. А суть этого проекта — спасение России от уничтожения ее Западом. Именно России! Все буферные республики и такие же буферные — страны Восточной Европы, по сути своей были корой, охраняющей сердцевину.
— А теперь кору ободрали.
— Начисто. И ободрали мы ее сами, не ведая, что творим. А вы — творческая, хе, интеллигенция, лили воду на мельницу врагов не ушатами, а бочками! По сути своей вы были «инициативниками», теми, кто сам предлагает услуги противнику. При этом, в отличие от всякого рода агентуры, вас не надо было финансировать, о вас не надо было заботиться, вы не нуждались ни в каких руководящих указаниях! Вы все делали самостоятельно, талантливо, а порой и самоотверженно! И вам завороженно внимали миллионы! Как тут не вспомнить про крыс и дудочку… И что теперь? А теперь вы — пусты, как отстрелянные гильзы. И годитесь разве что на металлом. Другое дело, все пули достигли цели…
— А по-вашему, функция творческой интеллигенции — исключительно в воспевании мудрости и благости существующей власти? Даже если эта власть самодуров, безграмотных тиранов, воров и убийц?
— Беда в том, что нами управляли косные, ленивые, не обладающие никаким видением перспективы людишки, пекущиеся о своих шкурных интересах. Они прохлопали тот переломный момент, когда материальный фактор преодолел главенство коммунистической идеи. Они казнили Берию, кто понял, что если в стране появится частник, то появятся и продукты на прилавках и необходимая бытовая мишура. Они объявили его английским шпионом, потому что Лаврентий быстро сообразил: новая экономическая политика в стране сулит разрядку в начавшемся противостоянии с Западом, а это ломало всю идеологическую концепцию. Приспосабливаемость концепции к настроениям в обществе, ее гибкость, многогранность, требовали интеллектуальной повседневной работы, а зачем утруждаться, когда есть уютное кресло и кремлевские пайки? Решения принимались идиотические и келейные. Я, начальник аналитического управления КГБ, заместитель Андропова, узнал о вводе наших войск в Афганистан из телевизора! Ну, а возвращаясь ко всякого рода писателям, поэтам и песнопевцам с их миссией разрушения частностей и основ, то всех их умная власть могла бы превратить не в оппонентов, а в союзников в сотворчестве повседневных преобразований. А вы тупо рубили под собой сук этой власти… А теперь говорите, что во всем виноват топор… Вот тебе и суть этого романа Вайнеров.
Сухой закон
Плешивый косноязычный человек с фамилией Горбачев, восседавший на вершине партийной пирамиды, спустил с нее в тишь да гладь нашего государственного болота валун своих прогрессивных планов, объединенных названием «перестройка». Поверхность болота естественно вспенилась множеством информационных пузырей, лопавшихся в какофонии разнородных мнений по поводу будущего нашей многострадальной державы, в очередной раз претерпевающей неясную по своей сути трансформацию. Перспективы пахли капитализмом и упразднением родной коммунистической партии с одной стороны, по другую же сторону стояли незыблемые шеренги непреклонных ленинцев и сталинцев, не желающих расставаться ни со своими льготами, ни с полномочиями, ни с инструментарием в виде гаечных ключей из легированной идеологической стали.
«Ой, что же теперь будет-то?» — воздыхал обыватель, завороженно выслушивая очередной призыв вождя сделать в ближайшие годы СССР лидером в мировом автомобилестроении и вообще!
По телевизору уже попискивали критикующие сложившуюся систему журналисты, свобода частного предпринимательства еще осторожничала, но неутомимо крепла, пробиваясь из подполья, но в какие пространства в очередной раз повернула российская «птица-тройка», мало кто понимал. Я тоже не был исключением. И, наверное, во имя уяснения сути такого поворота, решил нанести визит к деловому отщепенцу Ельникову, но не потому, что тот обладал хоть какими-то провидческими способностями или талантами аналитика и специалиста по политическому прогнозу. Его жена, дама ушлая, с холодной и логичной головой, входила в группу консультантов при Горбачеве, дружила с его супругой, и на утечку любопытной информации из верхов я определенно рассчитывал.
Картина в квартире лица без определенных занятий была неизменной: четыре видеомагнитофона копировали продукцию, предназначенную к продаже, в комнатах теснились коробки с импортной бытовой техникой, уже расписанной по клиентам, а на подоконнике помаргивало контрольными лампочками неслыханное чудо японской электроники: цветной копировальный аппарат, на котором Ельников изготавливал гаишные талоны предупреждений и транспортного техосмотра. Не хватало лишь самогонного аппарата около кухонной раковины, куда поступала остужающая медную спираль струйка холодной воды.
Аппарат работал денно и нощно, ибо Ельников перестраивал под дачу приобретенный в деревне дом, саморучно производя на дому универсальное средство оплаты за труды работягам и поставщикам стройматериалов — большей частью, уверен, краденых из казенных закромов. Кроме того, аппарат удовлетворял и личную потребность своего владельца в деле поднятия тонуса.
Ограничения в продаже спиртосодержащей продукции, в бытовой интерпретации озвученных, как «сухой закон», введенный в целях борьбы с повальным, как утверждалось, общественным алкоголизмом, компенсировался в своих неудобствах также повальным народным творчеством с богатейшими вековыми традициями.
Незатейливая конструкция размером с ведро, являла собой эффективное оружие противодействия решениям недальновидного начальства, полагавшего, что его нововведения должны поддерживаться подчиненными массами с коровьей покорностью.
— Где аппарат? — спросил я товарища. — Ты завязал, или перевыполнил производственный план?
— Беда, — вздохнул он. — Что-то в нем распаялось. Ломаю голову, что делать. Мне его изготовили на оборонном заводе из какой-то стратегической нержавеющей стали. Запаять не удается. Надо варить аргоном. Не знаешь, в какие инстанции подавать прошение о пособии в связи с утратой кормильца?
— А ты напрямую Горбачеву подай, — предложил я. — Через жену. Получится — практически из рук в руки. Пусть проникнется последствиями своих директив. Но если что — с аргоном подсоблю, есть у меня умелец-универсал, — прибавил я, вспомнив рукодельника Валеру Раскина, — тот смекалисто перегонял бражку с помощью банальной кухонной скороварки.
— У меня ноль-семь литра в холодильнике, — сообщил Ельников. — На сегодня нам хватит. Думаю… Оставайся, посмотрим кинцо, переночуешь… Жена, тем паче, в командировке…
— Так вот насчет Горбачева, — продолжил я развитие своей разведывательной миссии. — Какие там у него итоговые планы?
— Сплошная импровизация, — отмахнулся Виталий. — Дурак дураком, и такими же дураками, как сам, погоняет. Он же к власти пришел, как запоздалый гость к окончанию банкета: все выпито, сожрано, посуда частично перебита, стулья поломаны. Под столом и в углах видно, кто что ел… Ну, помоев для пропитания на какое-то время хватит, а дальше — крутись. Первым делом — выдвинуть лозунги для роста собственной популярности в массах, чтобы его крокодилы из Политбюро не обглодали. А лозунги такие: задние колеса должны взять на себя обязательства догнать и перегнать передние. Затем — развитие кооперации, пускай расторопные ребята колбасу и трикотаж в народ гонят… Чего еще? Планируется свободное хождение иностранной валюты.
— Так это и до выезда за границу по личному предпочтению дело дойдет…
— Безусловно!
Да, после таких новостей сегодня в гостях у товарища определенно стоило задержаться…