Ее словами. Женская автобиография. 1845–1969 (СИ)

 
…когда я хочу изобразить автопортрет, мне кажется, что я была мечтательной, робкой, хилой, плаксивой, болезненно застенчивой, чувствительной, завистливой, плохо управляемой маленькой девочкой. Я не была эгоистична, я была очень ласковой и жаждущей любви. Я не хотела никому причинять боль почти так же сильно, как и испытывать ее (я была труслива во многих отношениях). Я была глубоко погружена в собственное писательство, чтение, семью и воображаемую жизнь. Я никогда не хотела выходить за пределы моего дома; все, что имело для меня значение, находилось внутри 37.
 
Этот автопортрет предваряет то, что она расскажет о себе дальше.
Нелли кажется по-настоящему мечтательным и творческим ребенком. Судя по тому, как она описывает свое восприятие мира, очень погруженным. В главе под названием «Плохой день для Нелли» ее день начинается со страха, что ее удочерили. Затем она находит мышь, попавшую в ловушку, и спасать ее запрещено. После нескольких бессмысленных уроков с гувернанткой ей приходит в голову потратить все свои карманные деньги и карманные деньги своих братьев на цветы, чтобы превратить детскую в беседку, – но отец заставляет вернуть цветы цветочнику. На вечеринке того же дня она просит мороженое, которого не оказывается, и она чувствует себя глупо. Позже она решает, что ее младший брат должен увидеть настоящую фею, когда проснется, и заставляет второго брата нарядиться феей. Но ее младший брат приходит в ужас от видения и начинает кричать без остановки.
Ее семья – это ее мир. Все ее члены – очень умные, творческие родственные души, и удивительная атмосфера, которую они создают дома, важнее и реальнее, чем мир снаружи. В частности, она с младенчества неразлучна со старшим братом. Если ее родители не устанавливали никаких правил, старший брат был воплощением закона и порядка в детской – до такой степени, что Нелли вплоть до шестнадцати лет позволяла ему решать, когда ей отправляться спать. Когда ей исполнилось пять лет, они вдвоем изобретают игру под названием TAR, и эта игра полностью поглощает обоих. И они погружены в нее на протяжении последующих удивительных двадцати лет. Со временем к ним присоединятся два младших брата. Суть игры состоит в том, чтобы притворяться другими людьми, в основном литературными персонажами. Старший брат в любое время указывает персонажей, которых они будут играть, и он же останавливает игру, объявляя, что они снова стали собой. Фарджон пишет: «[игра] повлияла на мое развитие более радикально, чем что-либо еще в моей жизни» 38. Одним словом, Нелли очень часто бывает «не в себе», она не живет в реальном мире, а выдумывает себе новые личности в мире фантазий, хоть и находясь в диалоге со своим братом. Отношения Нелли с ее старшим братом, а также их характеры имеют замечательное сходство с Томом и Мэгги Талливер в романе Джордж Элиот «Мельница на Флоссе».
В итоге привязанность Нелли к семье делает ее социально неприспособленной – стеснительной и застенчивой, – а также плохо сказывается на ее самоорганизации и самостоятельности. Она категорически заявляет: «Собственный опыт значил для меня меньше, чем общий» 39. В восемнадцать лет она думает, что пришло время реализовать литературный талант и создать что-то значительное. Но она никак не может организовать себя, не может приступить к работе. Как следствие, «сомнения в себе, в способности когда-либо встать на ноги» 40. «Вина лежала на мне, на моей праздной, медлительной, завистливой, потакающей своим желаниям, недисциплинированной натуре» 41. Отсутствие самодисциплины, по-видимому, переносится и во взрослую жизнь, поскольку «свет появляется и угасает, появляется и угасает, как это было всегда с тех пор, как я была маленькой девочкой. Писательство продвигается странными нерегулярными путями в странное нерегулярное время» 42. Звучит как честное признание. Фарджон ведет рассказ об истории своей семьи через смерть отца в 1903 году, когда ей было немного за двадцать. В финале она представляет, как «детский звонок» воссоединяет ее с тремя братьями в Судный день.
  
Еще один пример англоязычных полумемуаров 1935 года – это ставшая канадской классикой книга Нелли Л. МакКланг «Вырубка на Западе: моя собственная история».
МакКланг (1873–1951) была выдающейся канадской феминисткой, суфражисткой и прогибиционисткой. Ее достижения многочисленны: автор романов-бестселлеров, мать пятерых детей, она была депутатом Законодательного собрания Альберты с 1921 по 1926 год и делегатом Лиги Наций в 1938 году. Во многом благодаря ее усилиям в 1916 году женщины в Манитобе получили право голоса *. «Вырубку на Западе» МакКланг написала, когда ей было слегка за пятьдесят. Она рассказывает историю своей жизни от рождения в 1878 году (событие, которое она описывает в третьем лице) до замужества в возрасте двадцати трех лет. Более 150 страниц этой 378-страничной работы посвящены ее ранним доподростковым годам. Десять лет спустя она опубликовала второй том автобиографии «Поток бежит быстро».
Написанные заметной общественной деятельницей, ее полумемуары – культовое описание жизни канадских первопроходцев конца XIX века. Живая манера, в которой написана книга, делает чтение приятным, информативным и вдохновляющим. Читатель знакомится с занимательным рассказом, а заодно узнает о прошлом бесстрашной женщины-лидера. Неудивительно, что книгу продолжают издавать: после первого издания 1935 года до 2009 года она выдержала десять переизданий.
Что нужно, чтобы книга стала классикой? Полумемуары МакКланг – произведение наиболее отточенное, тщательно составленное из рассматриваемых нами книг 1935 года; несмотря на внушительный объем, эту книгу нельзя назвать «усыпляющей». Она имеет сходство с написанными до этого американскими и британскими женскими автобиографиями детства от лица «мы», ярким примером которых является книга Ларком, и с викторианскими воспоминаниями, как у Гэнди и Акланд. МакКланг сосредоточена на отражении картины времени, а не самой себя. Прежде всего читатель узнает о жизни семьи первопроходцев конца XIX века в Канаде, сначала в Онтарио, но очень скоро и в основном в Манитобе.
У МакКланг было счастливое детство в большой фермерской семье, это предопределяет повествование от лица «мы». Читателя ждет множество приключений и ярких, живописных описаний фермерской жизни. Быт фермеров в 1870‑х – середине 1890‑х годов представлен как необычайно суровый, но люди были преисполнены оптимизма и чувства долга. Главы изобилуют живыми подробностями о пейзажах, животных, жизни общества и одежде. Описания еды такие аппетитные, что слюнки текут. Мы узнаем о крупных политических событиях (восстание в Саскачеване *), курьезах, таких как женщины-проповедницы, и развлечениях в духе спиритических сеансов и гипноза. Поскольку книга охватывает двадцать три года, мы получаем представление о том, как менялось сельское хозяйство Манитобы. Появление аграрных машин, в частности молотилок, привело к тому, что специализированные пшеничные хозяйства вытеснили старые самодостаточные фермы, а многие мужчины были вынуждены работать по семь дней в неделю.
Излагая историю своего детства и юности, рассказчица придерживается неприхотливого жизнерадостного тона. Несмотря на трудную жизнь поселенцев, она никогда не жалуется и описывает ее с юмором. МакКланг прежде всего формирует прошлое как захватывающую историю. Она в изобилии использует приемы художественной литературы, включая в текст диалоги и несобственно-прямую речь. Все эти особенности – тон, юмор, занимательные истории – отмечают позицию рассказчицы, и именно эта позиция, сохраняющая дистанцию с прошлым, напоминает позиции англоязычных предшественниц МакКланг, начиная с Фрэнсис Ходжсон Бернетт и включая Гэнди, МакКарти, Орпен, Акланд, М. Хьюз и Фарджон. Кроме того, как и все перечисленные писательницы, МакКланг не сдерживается, говоря о собственных сиюминутных соображениях. Например: