Развод. Жизнь с чистого листа (СИ)
— Что мы будем делать?
— Разберемся. Вас все равно разведут. Вопрос времени…
— И ты готов, брать на себя…
— Уже взял. Зато теперь у тебя больше нет шансов мне отказать.
— Паш… Спасибо, — кладу голову на его грудь, он сжимает мои плече еще крепче.
— И тебе спасибо, — целует меня в макушку.
* * *Пацан молчит всю дорогу. Насупившись смотрит в окно.
— Куда вы меня везете? — сообразив, что мы проехали поворот, поворачивается и смотрит на меня набыченным взглядом.
— По-моему, пора перекусить.
— Остановите! Я сам дойду.
— Так не пойдет! Я тебя взял под свою ответственность. Я должен быть уверен, что ты вернёшься туда, откуда я тебя забрал.
— Отстаньте от меня! За то, что сестре помогаете, спасибо… А мне ваша помощь не нужна. Верну я вам деньги!! Отстаньте от меня!
— А где ты их возьмешь? Украдешь?
— Вам какая разница!?
— Мне ворованного не надо.
Мальчишка дышит, раздувая ноздри.
— То, что взял, вернуть уже не смогу! А деньги я найду!
— А на что потратил то их, Жень?
— Ни на что не потратил! — шмыгает носом, отворачивается. — Я из них совсем чуть-чуть взял. Сережки Лизке купил, но они совсем дешёвые были, хоть и золотые. Гвоздики. А остальное…
— Мать пропила?
Смотрит в пол, едва заметно кивает.
— Я ей пуховик на зиму хотел купить и сапожки. А еще телефон. Ведь я ее часто одну оставляю… — вытирает нос, тыльной стороной ладони.
Паркуюсь около фастфуда. Хотел заказать в машину, но ему лучше сменить обстановку. Может в открытом пространстве он немного расслабится.
— Пойдем!
— Не хочу!
— Ну чего ты такой твердолобый. У тебя желудок, как иерихонская труба урчит, а ты упираешься, — открываю пассажирскую дверь.
— Что сдадите меня ментам, если не пойду?
— Сдам… Думаешь, нянчиться с тобой буду?
На мгновенье в его глазах мелькает испуг, но лишь на мгновенье. Пацан поджимает губы, смотрит озлобленно.
— Думаете я не понимаю, что я для вас лишь инструмент?
— Поясни?
— Вы пытаетесь понравиться тете Нине. На самом же деле, вам нет до меня никакого дела!
— Ты меня раскусил! Действительно… нафиг мне беспризорник. Да еще и такой проблемный! Ты же будешь тащить все, что плохо лежит… Но я очень хочу понравиться тете Нине, тут ты прав, ничего не могу с собой поделать. Выходи из машины, — дергаю его за рукав.
Все-таки какая же это дрянь — вкусовые добавки. Привези я его в нормальное место, вряд ли бы он с таким же аппетитом уплетал здоровую еду. Вгрызается зубами в бургер, как будто бы ничего вкуснее в жизни не ел.
— Я из-за вас пропустил обед, — говорит с набитым ртом, вроде как оправдываясь, за свой зверский аппетит.
— Зато увиделся с сестрой.
Опускает голову.
Подвигаю к нему свою, нетронутую порцию.
— А вы почему не едите?
— Я такое не ем.
— А зачем взяли тогда?
— Для тебя.
Мальчишка несколько не стесняясь, подтягивает к себе мою порцию.
— Вы типа ЗОЖевец? — едва прожевав очередной кусок, спрашивает он.
— Угу, — отпиваю слишком сладкий кофе. — Типа того, — поворачиваю голову. Смотрю в окно. На улице несколько пацанят, выясняют отношения, толкая друг друга. В их разборки вмешивается прохожий. Снова поворачиваюсь к пацану.
— Ну и зря, — опускает дольку картофеля фри в соус. — Живем один раз, — философски произносит он, вызываю на моем лице улыбку.
— Наелся?
— От пуза, — развалившись на стуле произносит мальчишка явно подобрев. — Вы ждете, когда я вас отблагодарю? Не дождетесь. Вы меня сами сюда притащили. Я не просил меня кормить.
— Друзей завел уже?
— Где?
— В интернате?
— Какие там друзья, там одни малолетки…
— Сколько у тебя в комнате человек.
— Восемь, а что?
Толкаю по столу пластиковую карту.
— Пойди закажи своим друзьям что-нибудь на вынос.
Его взгляд бегает, рука дергается, а потом резко прячется под столом.
— Бери.
— Не хочу. Мне от вас ничего не надо.
— Это не тебе. Я же сказал, ребятам с которыми ты живешь.
Ладонь накрывает карточку, медленно тянет ее по столу.
— А пин код?
— Сорок два восемнадцать.
— Могу взять все что угодно?
— Там всего шесть тысяч. Все что угодно не получится.
Смотрю на сумму списания средств с карты, едва сдерживая улыбку. Пять восемьсот девяносто четыре.
— Я смотрю, с математикой у тебя все в порядке.
— Не жалуюсь. Я же не тупой.
— Поехали. Давай помогу, — тяну руку к пакетам.
— Я сам справлюсь.
— Ну сам, так сам.
Провожаю взглядом сутулую фигуру пацана. На улице еще день-деньской, а во дворе интерната никого нет. Неужели и тут дети сидят в гаджетах? Хотя, какие у них тут гаджеты. От мыслей отвлекает стук в окно. Мальчишка лет семи заглядывает в машину.
— Здрасьте. А вы кто? — смотрит на меня темными немного раскосыми глазами.
— Дядя Паша, — говорю слегка прокашлявшись.
— Иван, — тянет узкую ладошку в окно, пожимаю его ручонку.
— Вы Жеку хотите забрать?
Что ответить этому галчонку? Стоит, смотрит прямо в душу, глаз не отводит.
— Машина у вас красивая! — не дожидаясь моего ответа восхищенно произносит он, проводя пальцем по рулю. — Возьмите лучше меня. Я маленький. Мне всего восемь. Первый класс окончил. Учусь хорошо. Пятьдесят шесть слов по технике чтения.
Сглатываю подкативший ком.
— А Женька уже большой, его вы не перевоспитаете, знаете, как на него воспиталки матюгаются. А я послушным буду…
— Фамилия у тебя какая?
— Жуков, как у маршала. Вы знаете, маршала Жукова? Я тоже военным буду…
— Ванька! Я тебе сейчас уши оборву, — зычный женский голос разносится по округе.
— Возьмете меня?
Растеряно киваю.
— Фамилию запомните! Ее легко запомнить, — кричит мальчишка убегая.
Не глядя на дисплей телефона принимаю вызов.
— Слушаю.
— Павел Александрович, — неуверенный женский голос медлит.
— Слушаю вас.
— Это Валентина, супруга Василия Ильченко, вы вчера приезжали.
— Вы готовы оформить временную опеку?
— Мы готовы обсудить условия… я готова, — поправляет себя в конце фразы.
— Внимательно слушаю вас.
— Может вы подъедите? Когда вам будет удобно?
— Часа через полтора-два.
— Отлично, — уже не растерянным, а деловым тоном произносит женщина.
А я прикидываю, сколько у меня осталось свободных денег.
24. Вещий сон
— Уважаемая, — прокашливаюсь, — боюсь, что вы слишком переоценили мои финансовые возможности, — произношу я, еще раз прочистив горло.
— Триста тысяч и пособия, которые положены опекунам, — безапелляционно произносит женщина, расправляя потертую клеенку на столе.
— Вообще-то пособия положены детям, а не опекунам, — возражаю.
— Вообще-то, — язвительно кривит лицо, — вы бы сюда не приехали, если бы могли обойтись без нашей помощи. Так что вам решать, соглашаться на мои условия или нет, на другое я не согласна.
— Мам! У меня замок на джинсах разошёлся, — в кухню заглядывает девочка лет тринадцати. Смотрит на меня удивленно. — Здравствуйте.
— Лика, иди к себе в комнату! Не до тебя! Потом посмотрю твои джинсы! — прикрикивает на нее женщина.
— Ну ма! Мне уже выходить пора!
— Надень что-нибудь другое!
— Что, например!? — повышает голос девочка. — У меня ведь так много приличных вещей! — хлопнув дверью выскакивает из комнаты.
— У меня как видите, тоже ребенок, которого растить и на ноги ставить нужно. — Муж случайными заработками перебивается. Сегодня работа есть, а завтра может целый день на диване проваляться. А то и запить. Вытаскивай его из запоев потом, чтоб он снова пошел хоть три копейки сшиб.
Молча слушаю ее, не понимая, к чему мне эта информация. Я пожалеть ее, что ли, должен? Всех не пожалеешь. У каждого своя жизнь. У кого-то лучше, у кого-то хуже. Что ж теперь ее за счет сирот улучшать. Неожиданно в голову приходит мысль. Смотрю по сторонам.