Грешная вдова

— Лорринг открыл остров Ванзагара, — напомнил ему Артемис. — Именно он познакомил нас с его древним искусством и философией. Он был основателем и первым высшим магистром ванзагарского общества. Можно сказать, что его высокое мнение о себе некоторым образом оправданно.
— Да-да, я знаю. — Линслейд махнул рукой, деликатно прерывая собеседника. — Никто и не оспаривает его заслуг первооткрывателя Ванзагары. По правде говоря, я очень надеялся, что он придет ко мне после своей смерти. Видите ли, в конце жизни он очень болел и почти ни с кем не общался. У меня не было возможности расспросить его о тех слухах, которые распространились незадолго до его кончины.
— Что это за слухи? — поинтересовался Артемис.
— Вы, конечно, тоже их знаете, сэр. — Линслейд взглянул на него. — Несколько месяцев назад все Ванзагарское общество бурлило рассказами о краже одной очень старинной книги.
— «Книги секретов», — уточнил Артемис. — Да, до меня доходили эти сплетни. Но признаться, я им не поверил.
— И правильно сделали, — подхватил Линслейд. — Полнейший вздор! Но весьма любопытный, вам не кажется? Было бы интересно узнать мнение Лорринга по этому поводу.
— Насколько я знаю, — с нажимом сказал Артемис, — «Книга секретов», если она вообще существовала, сгорела во время пожара на вилле Фаррела Блю в Италии.
— Да, я знаю. — Линслейд вздохнул. — К сожалению, Блю тоже не заходит ко мне после своей смерти, и я не имею возможности расспросить его о случившемся.
«Так мы ничего не добьемся», — расстроенно подумала Мэделин и решила взять инициативу в свои руки.
— Милорд, в своем письме вы упоминаете о том, что недавно видели моего мужа, — сказала она.
— Это было прямо здесь, в моей библиотеке. — Радостное оживление на лице старика сменилось хмурой озабоченностью. — Довольно неожиданная встреча, должен вам сказать. Мы с ним виделись всего два или три раза, когда он учился у вашего отца, но близкими друзьями не были.
Артемис вытянул ноги и уставился на мыски своих сияющих сапог.
— Вы можете назвать его своим коллегой? — спросил он.
— У нас, безусловно, были похожие научные интересы, но Деверидж презирал мои теории и выводы. Вообще говоря, он совершенно ясно дал мне понять, что считает меня старым маразматиком. Он всегда поражал меня своей грубостью. — Линслейд резко замолчал и виновато взглянул на Мэделин. — Простите, милая, я не хотел критиковать вашего покойного мужа.
Она натянуто улыбнулась.
— Вам наверняка хорошо известно, что мой брачный союз не был счастливым, сэр.
— Признаюсь, я слышал об этом. — Умные глаза Линслейда сочувственно потеплели. — Как это прискорбно! Мне очень жаль, что вы не знали того блаженства, и физического, и метафизического, которое выпало на долю мне и леди Линслейд!
— Насколько я понимаю, такое счастье в супружестве — большая редкость, сэр, — отрезала Мэделин. — А теперь давайте вернемся к вашему разговору с моим покойным мужем. Вы могли бы нам его пересказать?
— Разумеется. — Линслейд выпятил губы. — Он был совсем коротким. Вообще-то мы встретились по чистой случайности.
Артемис поднял глаза от своих сапог.
— Что вы имеете в виду?
— Когда Деверидж появился здесь, в библиотеке, было уже очень поздно. Слуги давно легли спать. Просто в ту ночь меня одолела бессонница, и я решил спуститься сюда за книгой. Если бы не это, мы бы с ним разминулись.
Мэделин слегка подалась вперед:
— Что именно он вам сказал, сэр?
— Дайте-ка вспомнить. — Линслейд задумчиво сдвинул брови. — Кажется, я заговорил первым. Мы обменялись обычными светскими приветствиями. Я сказал, что меня удивил его визит и что я слышал о том, что он погиб год назад во время пожара.
— И что он на это ответил? — спросил Артемис. В его голосе слышалось искреннее любопытство.
— Кажется, он сказал, что его смерть случилась весьма некстати.
— Некстати? — Мэделин мгновенно пробрал холодный пот. — Он употребил именно это слово?
— Да, я уверен. — Линслейд заерзал в кресле и виновато взглянул на Мэделин. — В общем, мы немного поболтали. Естественно, моя милая, я не стал вдаваться в подробности, касающиеся его… э… убийства.
  
— Естественно. — Она тихо кашлянула. — Очень любезно с вашей стороны, что вы не стали обсуждать неприятные сплетни, которые ходят в свете.
— Я всегда очень вежлив с усопшими, — заверил ее Линслейд, — и они, похоже, это ценят. По моему глубокому убеждению, то, что происходит между мужем и женой, касается только их двоих.
Артемис взглянул на Линслейда.
— А как Деверидж реагировал, когда вы с ним заговорили?
— По-моему, сначала он немного испугался, — Линслейд поднял брови, — как будто не ожидал меня увидеть. Не возьму в толк почему, ведь он сам явился ко мне в библиотеку!
— Конечно. А о чем еще вы с ним говорили?
— Я спресил, изучает ли он еще древние языки? Он сказал, что да. — Линслейд мелко затряс головой. — Потом он упомянул про «Книгу секретов» и спросил, слышал ли я последние сплетни.
— Какие? — поинтересовался Артемис, не меняя интонации.
— Говорят, что «Книга секретов» все-таки уцелела во время пожара в Италии. Деверидж узнал, что она написана не только на древнем языке, но и каким-то шифром. Это очень сложный текст, даже для больших знатоков языка. По мнению Девериджа, чтобы перевести эту книгу, нужны определенные знания.
Мэделин сжала в кулак руку, затянутую перчаткой.
— И что вы ему на это ответили? Линслейд деликатно фыркнул.
— Я сказал ему, что все слухи про «Книгу секретов» — просто досужие байки.
— Он говорил что-нибудь еще? — Мэделин услышала дрожь в собственном голосе и стиснула зубы.
— Ничего особенного. Мы еще немного поболтали, а потом он ушел. — Линслейд взглянул на Мэделин. — Он просил, чтобы я сказал вам про него, моя милая. Дескать, ему не хочется, чтобы вы про него забывали. Вот почему я послал вам письмо с сообщением о нашей встрече.
На несколько секунд Мэделин перестала дышать и окаменела — даже пальцем не могла шевельнуть. Ар-темис искоса смотрел на нее. Она чувствовала его загадочный взгляд, но была не в силах повернуть голову, чтобы с ним встретиться.
Она смотрела на Линслейда. Этот человек регулярно общался с духами. Он был явно ненормальным, но не полным безумцем. Что в его рассказе правда, а что вымысел? И как отделить одно от другого?
Она взглянула на портрет леди Линслейд в платье двенадцатилетней давности, и тут ее осенило.
— Милорд, — осторожно проговорила Мэделин, — мне любопытно узнать вот какую вещь. Когда вы встречаетесь с призраком вашей жены, во что она одета?
— Во что одета? Разумеется, в очень красивое платье. — Линслейд добродушно улыбнулся. — У леди Линслейд всегда был безупречный вкус.
Мэделин поймала взгляд Артемиса. Видимо, он понял ее идею, потому что чуть заметно наклонил голову в знак одобрения.
— Леди Линслейд и сейчас придерживается последней моды? — Мэделин затаила дыхание.
На лице Линслейда отразилось удивление, потом легкое сожаление.
— Боюсь, что нет. Она всегда является в том чудесном платье, в котором позировала для портрета. Ей очень нравились греческие и этрусские мотивы.
— Понимаю. — Мэделин осторожно выдохнула. — А мой отец? Когда вы видели его призрак, как он был одет?
Линслейд просиял.
— Точно так же, как во время нашей последней встречи, когда я заходил к нему домой. На нем был темно-синий пиджак — он всегда носил его на собрания Общества — и довольно неудачный желтый жилет. Вы должны его помнить.
— Да, — она сглотнула, — я помню его желтый жилет. А мой муж? Вы помните, как был одет его призрак, когда он явился к вам в тот вечер?
— Конечно. Помню, я еще подумал, что он выглядит щеголем. На нем было темное пальто последнего фасона и галстук, завязанный «серенадой». Этот узел сейчас очень моден.
— Понятно, — прошептала Мэделин.
— Да, чуть не забыл! У него в руках была тросточка с набалдашником из чистого золота в форме головы сокола. Очень красивая вещь.