Грешная вдова

— Не знаю. — Чтобы согреть холодные руки, она просунула их в широкие рукава халата. — Я знаю только, что мной он не интересовался. К сожалению, я выяснила это только после нашей первой брачной ночи.
— Зачем же он на вас женился, если не мог исполнять супружеский долг?
— Кажется, я ясно дала понять, что Ренвик меня не любил. Женитьба была для него лишь средством. Он хотел получить доступ к самым темным и самым глубоким тайнам ванза. Он думал, что мой отец раскроет ему эти тайны, обучив его древнему языку.
Артемис стиснул край каминной полки.
— Да, конечно. Простите, у меня путаются мысли.
— У вас была трудная ночь, — посочувствовала Мэделин.
— Это верно.
— Я могу сходить за тетушкиным эликсиром…
Он метнул на нее сердитый взгляд:
— Если вы еще раз скажете про этот проклятый эликсир, я за себя не отвечаю…
— Я только хотела помочь.
— Поверьте мне, мэм, для одной ночи вы сделали более чем достаточно.
Она помолчала, но потом все же решила попытаться объяснить то немногое, что знала о Ренвике.
— Я говорила вам, что однажды обыскала лабораторию мужа?
Артемис взглянул на нее с интересом:
— И что?
— У меня была возможность прочесть некоторые его записи. Похоже, он убедил себя в том, что его импотенция — ключ к постижению философии ванза. Он писал, что должен сосредоточить всю свою жизненную энергию на изучении секретов древних алхимиков.
— Понятно. — Артемис побарабанил пальцами по каминной полке. — И до первой брачной ночи вы даже не догадывались, что он не интересуется своими супружескими обязанностями?
— Разумеется, в это трудно поверить, сэр. — Она вздохнула. — Я тысячи раз вспоминала недели перед свадьбой и спрашивала себя, как я могла быть такой глупой.
Он нахмурился:
— Мэделин…
— Я могу сказать лишь одно: Ренвик был сумасшедший дьяволом с внешностью обольстительного ангела. — Она обняла себя руками за плечи. — Он думал, что сумеет нас всех очаровать. И на какое-то время ему это удалось.
— Вы были влюблены в него?
Она покачала головой.
— Теперь, оглядываясь назад, я почти готова поверить, что он прибег к помощи магии, чтобы скрыть правду о себе. Но это слишком простое объяснение. Если честно, Ренвик точно знал, каким образом можно меня покорить.
Во взгляде Артемиса появилось холодное удивление.
— Ясно, что он покорил вас не безудержной страстью.
— Разумеется, нет, — откликнулась Мэделин. — Наверное, страсть — сильное средство, но я была не так молода и наивна, чтобы путать подобные вещи с истинной любовью.
«Как бы не совершить подобной ошибки сегодня ночью», — напомнила она себе.
— Конечно, нет, — пробормотал Артемис. — Ни одна женщина вашего склада ума не позволит такому пустяку, как страсть, поколебать ее логику и здравый смысл.
— Совершенно верно, сэр. Как вы знаете, я не одобряю философию ванза и во многом с ней не согласна.
— Вы очень ясно выразили свое отношение к этому вопросу.
— Но я выросла в доме, в котором господствовали принципы ванза, и, признаюсь, невольно впитала в себя презрение к сильным страстям, свойственное этой Философии. — Она секунду помолчала. — Будучи довольно умным человеком, Ренвик это понимал, поэтому выбрал другую тактику соблазнения — более подкупающую, чем страсть.
— Что, черт возьми, может подкупить больше, чем страсть, женщину вашего темперамента, мэм? — Ар-темис окинул ее странным взглядом. — Должен признать, вы меня сильно заинтриговали.
— Мне непонятен ваш тон, сэр. Я что, вас раздражаю?
— Не знаю, — ответил он с шокирующей откровенностью. — Ответьте на мой вопрос.
— Видите ли, он притворился, что восхищен моим умом и моими знаниями.
— Ага! Ну что ж, теперь мне все ясно. Иными словами, он заставил вас думать, что полюбил вас за ваш ум.
— Да. И я, дура, ему поверила. — Мэделин закрыла глаза, переживая неприятные воспоминания. — Я думала, мы предназначены друг для друга самой судьбой. Души-близнецы, слитые в метафизический союз, который выше просто физического.
— Дьявольски крепкий союз!
— Как оказалось, это была лишь иллюзия.
  
Артемис опустил глаза и посмотрел на огонь.
— Если хотя бы половина того, что вы рассказали, правда, значит, Ренвик Деверидж и впрямь полный безумец.
— Да. Как я уже говорила, сначала ему удавалось скрывать этот факт. Но первая брачная ночь зародила во мне подозрения, которые впоследствии укрепились.
— Пусть этот человек был безумцем, но он мертв и похоронен. — Артемис не отрывал глаз от пламени камина. — Однако кто-то пытается заставить нас поверить в то, что он вернулся из могилы.
— Если это не призрак Ренвика, значит, это человек, который очень хорошо его знал и теперь ему подражает. И кроме того, он тоже ванза.
— Мы должны расширить круг нашего расследования, включив в него прошлое Девериджа. Утром я поручу Генри Леджетту проработать этот вопрос. — Артемис отвернулся от камина и посмотрел на Мэделин. — А пока нам надо уладить ситуацию, которая возникла между нами, мэм.
— Что вы имеете в виду?
— Вы прекрасно знаете, что я имею в виду. — Он взглянул на малиновый диван, потом опять на нее. — Конечно, мне поздно извиняться перед вами за то, что произошло сегодня ночью в библиотеке.
— Не надо извиняться, — быстро перебила она. — Если кто и виноват, так это я.
Он приподнял бровь:
— Не буду спорить.
Она вспыхнула:
— По сути дела, сэр, ничего не изменилось.
— Вот как?
— Я осталась вдовой с определенной репутацией и по-прежнему живу в вашем доме. Если об этом узнают, люди наверняка предположат самое худшее: что мы любовники.
— И теперь это предположение верно.
Она крепче ухватилась за лацканы своего халата и вскинула подбородок.
— В любом случае, как я уже сказала, у нас ничего не изменилось. Мы остались в том же положении, в каком были до… до случая на диване.
— Это не совсем так. — Он направился к ней. — Но давайте отложим наш разговор. Мне кажется, для одной ночи у нас с вами слишком много впечатлений.
— Но, Артемис…
— Поговорим об этом в другой раз. — Он взял ее под руку. — Нам надо поспать, а потом спокойно все обдумать. Идите, Мэделин. Вам пора вернуться в постель.
Она заупрямилась:
— Но нам нужно продумать, как мы будем обыскивать дом мистера Питни…
— Позже, Мэделин.
Он крепче сжал ее локоть и подтолкнул к двери. Когда они проходили мимо маленького столика, стоявшего рядом с высоким креслом, ее внимание привлекло что-то маленькое и блестящее. Мэделин опустила глаза и увидела тот предмет, который Артемис крутил в руке некоторое время назад.
— Спокойной ночи, Мэделин. — Чуть смягчившись, он вывел ее за порог. — Постарайтесь немного поспать. Боюсь, вы очень долго были лишены полноценного ночного отдыха. А это, знаете ли, плохо сказывается на нервах. Спросите вашу тетушку.
Он поцеловал ее, на удивление нежно, и решительно захлопнул дверь. Она долго смотрела на закрытую дверь, потом повернулась и пошла к себе наверх.
Забираясь под одеяло, Мэделин думала о маленьком предмете на столике — цепочке для карманных часов с висевшим на ней золотым брелком.
 
Глава 11
 
В дом проник «чужак». Самые худшие опасения лорда Питни подтвердились. Его хотят остановить!
Вот уже много лет он знал, что за ним следят «чужаки» — они ходили за ним по пятам и шпионили. С тех пор он перестал доверять людям — всем без исключения. Друзья считали его сумасшедшим, но он-то знал правду. «Чужаки» преследовали его, потому что он подобрался к самым главным секретам ванза. Они ждали, когда он откроет научные истины, скрытые древними философами, чтобы в тот же момент напасть на него и выкрасть труд всей его жизни.
И вот сегодня ночью один из них проник в его дом. Это могло означать лишь одно: он, Итон Питни, на пороге великого открытия!
Дрожащими руками он сжал старую книгу, которую изучал перед тем, как обнаружил непрошеного госта, и приложился ухом к стене. Слава Богу, у него есть этот тайный ход! Он построил его много лет назад, вскоре после смерти жены. В те дни он был намного моложе и крепче и, разумеется, всю работу выполнил сам. Разве можно доверять мастерам и плотникам, когда «чужаки» только и ждут случая подослать к нему своих шпионов?