Грешная вдова

— Питни — крепкий орешек.
— Ты прав. И все же он был на грани. Если бы не она… — Генри помолчал. — Должен сказать, она необыкновенная женщина.
Артемис налил себе еще одну чашку кофе и отнес ее к окну. Выглянув в сад, он легко вызвал в своей памяти образ Мэделин.
— Да, — сказал он, — совершенно необыкновенная.
— А какая умная!
— Конечно.
— И энергичная. Знаешь, мне было очень приятно с ней общаться.
— Да, она иногда бывает очень… приятной.
— Мы с ней сегодня долго болтали. Признаюсь, такие женщины — большая редкость.
— Твоя правда.
Генри направился к двери.
— Ну ладно, я пошел. Сожалею, что до сих пор не смог добыть тебе дополнительных сведений о Ренвике Деверидже, но я буду продолжать поиски. Сегодня днем, пожалуй, пройдусь по мастерским, которые изготавливают прогулочные трости. Может, узнаю что-нибудь про тросточку с золотым набалдашником, которую носит твой бандит, — Спасибо, Генри. Если что-то узнаешь, сразу же сообщи.
— Обязательно. — Генри открыл дверь.
Артемис слегка повернулся.
— Генри?
— Да?
— Я рад слышать, что ты наконец увидел в миссис Деверидж положительные стороны. Я знаю, что раньше ты относился к ней с подозрением из-за этих ужасных слухов.
Несколько мгновений Генри растерянно смотрел на Артемиса, но потом лицо его просияло догадкой.
— Я говорил не о миссис Деверидж, а о ее тете, мисс Рид.
С этими словами он вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Час спустя, когда Бернис вошла в библиотеку Ар-темиса, тот еще сидел за своим письменным столом. Он встал и любезно поздоровался с гостьей, заметив ее решительное лицо.
— Я могу быть вам чем-то полезен, мэм?
— Да. Я хочу поговорить с вами на одну весьма щекотливую тему.
Артемис тихонько застонал.
— Присаживайтесь, пожалуйста.
Она села по другую сторону стола и устремила на него твердый взгляд.
— Вы, конечно, знаете, о чем пойдет речь, сэр?
Он инстинктивно попытался увильнуть от разговора, который обещал быть, крайне неприятным.
— А где Мэделин? — спросил он, взглянув на дверь.
— Наверху, с мистером Питни. Кажется, она хочет узнать его мнение насчет странной маленькой книжицы, которую ей недавно прислал из Испании один старый коллега Уинтона.
Вот тебе и увильнул!
— Понятно. — Артемис сел. — Кстати, о Питни. Должен вам сказать, мисс Рид, что я поражен вашим искусством врачевания. Мэделин права: вы большой знаток трав.
— Спасибо. Несколько лет назад Уинтон привез книги по травам и растениям острова Ванзагара. Я посвятила их изучению немало времени. Но сейчас я хочу обсудить с вами совсем другое.
— Этого я и боялся. — Он взял со стола брелок для часовой цепочки и рассеянно покрутил его в руках. — Вы хотите поговорить со мной насчет Мэделин, не так ли?
— Да.
Артемис несколько секунд изучал гравировку на брелке, потом поднял глаза.
— Вы хотите узнать мои намерения?
Бернис удивленно вскинула брови:
— Вы смотрите в самый корень, сэр.
— Дело в том, что я и сам много думал над этим вопросом.
Живые голубые глаза Бернис зажглись гневом.
— Надеюсь, что так. Все-таки когда мужчина соблазняет женщину…
Он застыл.
— Она сказала вам, что я ее соблазнил?
Бернис коротко взмахнула рукой, отметая вопрос.
— В этом не было необходимости. Я поняла, что между вами что-то произошло, как только увидела вас обоих сегодня за завтраком. Мне хорошо известно, что некоторые мужчины смотрят на вдов как на легкую добычу, но, признаюсь, сэр, я и в мыслях не держала, что вы можете так обойтись с моей племянницей. Вы должны знать, что, несмотря на ее положение вдовы, она мало искушена в вопросе взаимоотношений с мужчинами.
— Я знаю, — процедил он сквозь зубы.
Она уперлась в него взглядом.
— Разумеется, знаете.
— Постойте-ка, мэм. — Артемис отбросил брелок и сел прямо, сложив на груди руки. — Вы зря на меня нападаете. Вам надо увещевать не меня, а вашу племянницу, ведь это она отказывается всерьез обсуждать сложившуюся ситуацию. Я пытался поговорить с ней сегодня днем, перед тем как мы отправились в дом Питни, но она не хочет ничего слушать.
  
— Если у вас честные намерения, то вы обязаны взять инициативу на себя.
— Какие намерения? — рассердился Артемис. — Она заявила, что ничего не изменилось, и повторила это несколько раз.
— Ерунда! Конечно же, изменилось. Между вами возник роман.
— Мэделин утверждает, что это не меняет дела. Дескать, в глазах света она осталась все той же Грешной Вдовой, какой была вчера.
— Да-да, она и мне плела эту чушь. Но это же просто смешно! В нашей семье никогда не прислушивались к мнению света. Мы придаем значение только фактам. — Бернис бросила на него хмурый взгляд. — А факт налицо: еще вчера моя племянница была невинной молодой женщиной, а сегодня она уже не так невинна. И виноваты в этом вы, сэр.
— Вот и скажите ей это, мисс Рид, потому что меня она слушать не станет. — Он прищурился. — Вообще-то мне начинает казаться, что она просто использует меня в своих интересах.
Бернис округлила глаза:
— Использует вас?
— Вот именно. Я нужен ей, чтобы найти это проклятое привидение, которое вас преследует. Она обращается со мной как начальница, а не как любовница.
— Да, я понимаю, что вы имеете в виду. — Бернис вытянула губы. — Все дело в призраке Ренвика, верно?
Артемис выдержал паузу, но Бернис не пыталась его разубедить. Тогда он встал и крупно прошагал к окну.
— Едва ли она питает ко мне какие-то теплые чувства.
— А вы ее спрашивали?
— Ни к чему задавать прямые вопросы, — спокойно сказал он. — Ваша племянница ясно дала понять, что испытывает глубокую неприязнь ко всем джентльменам, связанным с Обществом ванза, и старается не иметь с ними никаких дел. А я ванзагарец, и этим все сказано.
Наступило короткое напряженное молчание. Артемис обернулся к Бернис и с удивлением наткнулся на ее задумчивый взгляд. Она сидела, похлопывая пальцем по подлокотнику кресла.
— Мне кажется, вы не совсем верно понимаете ситуацию, сэр, — наконец проговорила Бернис.
— Вот как? И что же, по-вашему, я не понимаю, мэм?
— Мэделин старается избегать ванзагарцев вовсе не потому, что они все ей неприятны.
— Напротив, она при каждом удобном случае указывает на недостатки всех последователей этой философии. По ее мнению, члены ванзагарского общества в лучшем случае полоумные чудаки вроде Линслейда и Питни, а в худшем — опасные злодеи.
— Послушайте меня, сэр. Мэделин корит себя за то, что попалась на удочку Ренвика Девериджа. Ей кажется, что если бы она не поддалась его обаянию и не вышла за него замуж, то ее отец был бы сейчас жив.
Артемис застыл.
— Да, она не доверяет — но не ванзагарцам. — Бернис помолчала. — Она не доверяет себе самой, своей женской интуиции.
 
Глава 14
 
Освинн, пошатываясь, вышел из прокуренного игорного дома вместе со своим новым знакомым и попытался сосредоточить взгляд на стоявшем на улице наемном экипаже. Он явственно слышал, как переступает копытами лошадь и позвякивает упряжь. Он прищурился, но очертания экипажа поплыли у него перед глазами. Конечно, сегодня вечером он изрядно выпил, но ведь не больше обычного. В любом случае, как бы ни был он пьян — а это случалось частенько, — с его зрением никогда не случалось подобных казусов. Может, все дело в легком тумане?
Он тряхнул головой, пытаясь Прояснить мысли, и хлопнул по плечу своего нового приятеля. Златовласый мужчина назвался поэтом. У него было красивое лицо и движения, полные томной грации.
К тому же поэт был франтом. Его наряд составляли темное пальто элегантного покроя, галстук, завязанный особым затейливым узлом, и весьма необычная прогулочная трость с золотым набалдашником в форме головы хищной птицы.
Всем своим видом поэт выражал скуку, усталость от мирских сует и презрение к окружающим. Освинну льстило, что этот златовласый щеголь обратил на него внимание. Как видно, поэт разглядел в нем человека особенного, склонного к экзотическим наслаждениям.