Бенефис Лиса

— А потом?
— Всего в десяти километрах отсюда есть вспомогательная взлетно-посадочная полоса Люфтваффе. В соответствии с вашим личным приказом там ожидает летчик обер-лейтенант Сорса с Физлер-Сторч.
— Сорса? Это, ведь, финское имя? — спросил Роммель.
— Совершенно верно.
— Тогда, что он делает в Люфтваффе? Почему он не на Восточном фронте, не стреляет по русским вместе со своими соотечественниками?
— Сорса не просто летчик, он асс. Один из величайших пилотов ночных истребителей, которые существуют. Сейчас он, в основном, летает над Рейхом, сбивая бомбардировщики Ланкастер. Он является наилучшей кандидатурой для нашего предприятия. Он не вписывается в обычную командную структуру Люфтваффе, аутсайдер.
— Не очень-то они нас любят, финны, — посетовал Роммель. — Я никогда им не доверял. — Он закурил сигарету. — Ну, продолжайте.
— Сорса не будет знать пункт назначения полета, пока мы не окажемся на борту. Я рассчитал, что мы приземлимся на Джерси около одиннадцати. Я отдал приказ штабу группы армий Б оповестить Берлин в полдень, что вы вылетели на Джерси. Причиной столь позднего оповещения будет необходимость обеспечения безопасности вашего полета.
— Что будет происходить здесь?
— Генералы Шталпнагель и Фалкенхаузен прибудут днем и останутся на ночь. В субботу утром они уедут.
— А вы вернетесь вечером?
— Конечно. Чета Бернар будет знать, что вы здесь, но им не будет известно, что вы и на Джерси тоже. То же относится и к сержанту Дрешлеру. Он вас боготворит, в любом случае. Старый товарищ по пустыне. Если в будущем с ним возникнут проблемы, я с ними справлюсь.
Роммель обратился к Бауму:
— А вы, друг мой, справитесь?
— Да, господин фельдмаршал. Я, действительно, думаю, что справлюсь, — успокоил его Баум.
— Хорошо. — Роммель вытащил из ведерка со льдом бутылку «Dom Perignon», которую раньше принес мосье Бернар, откупорил ее и наполнил три бокала.
— Что ж, за моих друзей, за наше предприятие на Джерси.
Сара и Мартиньи провели вторую половину дня в ознакомительной поездке по острову. Они отправились в Гори, где Сара намеревалась показать Мартиньи Мон-Оргуэй, один из самых замечательных замков в Европе. Но оказалось, что теперь это особо охраняемый вражеский укрепленный пункт.
Во Фликет-Бей они наткнулись на партию подневольных рабочих, прорубавших дорогу к береговой артиллерийской батарее. Это были самые оборванные, грязные и истощенные создания, каких доводилось видеть Мартиньи. Он представился сержанту, который был сведущ в деталях, и тот рассказал, что это русские. После этого было тем более странно обнаружить батальон русской освободительной армии, укомплектованный, преимущественно, украинцами, охранявший северную береговую линию вокруг Бонни-Ньют-Бей.
Дальше их путь лежал к Грознез, к развалинам средневекового замка, откуда в направлении Гернси открывается потрясающий вид на Сарк, Херм и Джету. Забавно было то, что их ни разу не остановили, не усомнились в их праве находиться, где бы то ни было, даже когда они проезжали по Пятимильной дороге, повторяющей изгиб залива Сент-Уэн, которая, на взгляд Мартиньи выглядела как наиболее охраняемая на всей протяженности их пути.
Был уже вечер, когда они остановились у церкви на окраине Сент-Брелад-Бей. Сара вышла из машины, и Мартиньи последовал за ней. Они остановились под аркой ворот и заглянули внутрь. Здесь было кладбище, значительную его часть занимали солдатские могилы. Ряды крестов, каждый венчал аккуратную могилу.
— Не знаю, что Христос сделал бы с этими крестами, — сказал Мартиньи. — На каждом из них нарисована свастика.
Сара поежилась.
— Я ходила в эту церковь. Здесь я получила первое причастие.
Мартиньи лениво ходил между рядами немецких крестов.
— Здесь есть пара итальянцев и русский. — Он двинулся дальше, переместившись в более старую часть кладбища, проходя мимо гранитных надгробий и памятников. — Странно, — сказал он. — Я чувствую себя как дома.
— Что за нездоровые мысли? — упрекнула его Сара.
  
— Вовсе нет. Просто я нахожу, что здесь чрезвычайно спокойно, и вид на залив просто потрясающий. Но, полагаю, что нам нужно поторопиться обратно.
Они вернулись к машине и обогнули залив, проехав через Мон-Сохье. Сара сказала:
— Итак, как тебе экскурсия?
— Тесный маленький остров.
— И как мы вытащим отсюда Хью Келсоу?
— Говоря откровенно, не имею ни малейшего представления, так что, если появятся какие-нибудь идеи, не забудь поделиться со мной.
Он продолжал вести машину, насвистывая сквозь зубы нечто, лишенное всякой мелодичности.
Обед оказался странным действом. Мартиньи и Сара присоединились к остальным офицерам в основном обеденном зале. Здесь был Гвидо Орсини, Бруно Фелдт, капитан-лейтенант Эрих Дитрих и несколько других. У каждого опустевшего места была зажжена новая свеча, что Саре казалось жутковатым, но молодые офицеры были вежливы и внимательны, и наверняка чувствовали бы себя более свободно не будь здесь Мартиньи. Он надел форму из уважения к формальности обеда и это имело явный подавляющий эффект на остальных.
Элен де Виль входила и выходила, меняя тарелки. Саре наскучил высокопарный разговор, и она настояла на своей помощи Элен в уборке со стола, и присоединилась к ней на кухне, где Шон Галлахер сидел за столом, ужиная остатками.
— Там просто кошмар. Гарри словно привидение на празднике, — сказала Сара.
Элен приготовила поднос для Келсоу.
— Пока они все за столом, я отнесу это наверх.
Она поднялась наверх по лестнице из кухни и открыла дверь в главную спальню в тот самый момент, когда в другом конце коридора появился Гвидо Орсини. Он увидел ее, удивился, заметив поднос, и осторожно двинулся по коридору. Он замешкался, потом попробовал приоткрыть дверь в ее спальню. Элен впервые забыла повернуть ключ. Он осторожно заглянул внутрь, увидел открытую потайную дверь, и на цыпочках подошел к ней. Сверху слышались приглушенные голоса. Он послушал несколько мгновений, повернулся и вышел из спальни, закрыв за собой дверь.
Когда Гвидо вошел в кухню, Сара и Галлахер тихо разговаривали.
— А, вот вы где, — сказал он. — Они теперь перешли к политике. Могу я вам предложить прогулку по террасе?
— Ему можно доверять? — спросила Сара Галлахера.
— Не более чем большинству из знакомых мне мужчин, особенно рядом с такой чудной девушкой, как вы.
— Я, пожалуй, рискну. Если полковник Фогель будет меня искать, скажите ему, что я скоро вернусь, — добавила она официально.
С неба, усыпанного звездами, одной своей половиной светила луна, вызывая свечение всего вокруг. На фоне неба резко выделялись очертания пальм. Недавний дождь усилил аромат цветущих растений.
— Азалии, — Сара глубоко вдохнула. — Люблю этот запах.
— Вы замечательная девушка, — сказал Орсини по-английски. — Вы не возражаете, если мы будем говорить по-английски, правда? Рядом никого нет, и это поможет мне держать руки при себе.
— Хорошо, — согласилась Сара неохотно. — Но недолго.
— Вы бывали на Джерси раньше?
— Нет. После смерти мамы я жила у бабушки в Пемполе.
— Это ваша мама была англичанкой?
— Да, это так.
Сара очень осторожно отвечала на эти вопросы. Она села на гранитное ограждение, спиной к луне. Орсини предложил ей сигарету.
— Вы ведь курите Житан, не так ли?
Она уже успела привыкнуть к сигаретам, поэтому кивнула.
— В наши дни, нужно радоваться тому, что есть.
Орсини дал ей закурить.
— Просто замечательно, вы говорите по-французски с бретонским акцентом.
— Что в этом странного, если моя бабушка была бретонкой?
— Я знаю. Удивляет меня ваш английский. Высший класс. Я учился в Винчестере, помнится, я говорил, так что могу судить.
— Неужели? Значит, мне в детстве повезло. — Она поднялась. — Мне лучше вернуться, Гвидо. Макс не находит себе места, если я вне поля его зрения слишком долго, да еще с другим мужчиной.