Девяносто девять бед и майор для круглого счета (СИ)

Последняя новость так потрясла вампиршу, что она даже не обратила внимания на жирный прокол майора.
— У Лёвы? Котёнок? Да он их на дух не переносил!
— А почему вы говорите о господине Клыкове в прошедшем времени? — тоном «а вас, Штирлиц, я попрошу остаться» полюбопытствовал Степан.
— Слушайте, да отстаньте вы от меня! — уже по-настоящему психанула вмпирша. — Меня там люди ждут! Мне рилс нужно снимать!
— Ну, во-первых, это вы ко мне пристали, — невозмутимо возразил Стёпа. — И именно поэтому, во-вторых, я сомневаюсь в правдивости ваших слов о том, что вас так уж сильно ждут.
— Я действительно не видела Лёву в последнее время. — Аннет выставила вперёд ладони в защитном жесте, будто забыла о своей извечной позиции «вампир — царь людей». — Не пересекались мы. Вчера я была дома в компании парней. Да. Но Лёва к нам не заходил. На площадке я его тоже не видела. Зато видела Рину из второго подъезда с каким-то хахалем. Они как раз спускались с нашего этажа, — озарило соседку, но выражение лица Степана её разочаровало. — Хотя вы это и без меня знаете, да?
— Больше вы никого не видели? — строго вопросил он.
— Больше никого. Мы до самого утра зажигали, нам не до того было. Ксения подтвердит. Да и не только Ксения.
Кто бы мог подумать, что ночной дебош можно привлечь в качестве алиби?
— Вам нужно будет подойти в участок и повторить всё под запись, — пригрозил Стёпа.
— Хорошо, товарищ майор. Я могу идти?
— Да, но в пределах города, — щедро позволил он.
— До свидания, — скупо-вежливо улыбнулась Аннет и сбежала по ступенькам с такой скоростью, будто за ней гналась поливальная машина со святой водой.
Стёпа отёр лоб тыльной стороной кисти. Видимо, на самом деле разговор дался ему непросто. Поднял на меня взгляд и выдал как на духу:
— Я бы сейчас кого-нибудь трахнул.
И тут же прикрыл рот рукой.
Любопытненько.
— Сладкое после крыши, — напомнила я, цепляясь за его локоть.
— Сладкое после крыши, — покорно согласился он.
  
19. Степан
 
На площадке верхнего этажа я столкнулся с неожиданной проблемой. Лестница на крышу была обычной чердачной лестницей, сваренной из металлических прутьев. Лестница как лестница.
Если б не этическая дилемма, чтоб её.
Потому что по законам хорошего тона я был обязан пропустить даму вперёд. А меня ещё после общения с девицей из сороковой квартиры не отпустило. Причём никогда на подобный тип девиц не стояло. Ни на наколки, как у сидельцев, ни на некрозные чёрные губы, ни на пирсинг в носу, который упорно виделся соплёй. И сегодня никаких таких желаний не возникло. Однако внутри, под бронестеклом спокойствия и невозмутимости, всё вздымалось и низко звенело.
Природы этого явления я не понимал.
Впрочем, я вообще ничего не понимал в этом доме.
Даже механизм образования этого самого спокойствия — с трудом. Видимо, какие-то травки.
Но забористые.
С хорошим тормозящим эффектом для мозгов.
И слабительным — для языка.
…И что я скажу, пока Ксения будет подниматься по лестнице, очень большой вопрос. Точнее, не вопрос. Вопрос, дадут ли мне сладкого после крыши, или после нашей романтической прогулки мне будет светить только луна?
— Думаю, мне лучше подняться первым. Проверить безопасность, там… — я замялся, придумывая, почему ещё мне нужно первым.
Ксюша глянула на свою юбку. На лице отразилась задумчивость.
— Про безопасность я не подумала. Ступай, коли надо. Проверь.
Я сиганул наверх.
Люк поднялся легко и без скрипа. Вопреки ожиданиям, вокруг было чисто и светло. Я слышал, что особо предприимчивые товарищи умудряются делать мансарды из чердаков сталинок. Думал, врут. На личном опыте мне с такими сталкиваться не доводилось.
Раньше.
Нет, это была не частная мансарда. Просто хорошо отделанный, освещённый коридор, уходящий к краям крыши со скошенными потолками. Позади располагалось свободное пространство с какими-то шкафчиками. Впереди — стена. Но она перегораживала крышу не полностью. Справа и слева виднелись проходы.
  
В стене была дверь.
В замке торчал ключ.
Над люком появилась голова Ксении. Я подал руку, помогая выбраться.
— Частная территория? — показал я рукой вперёд.
— Нет, — отмахнулась Ксюша. — Взлётно-посадочная площадка.
— Для вертолётов?
— Ты что! Мётел. Ступ.
— Сапогов-скороходов, — добавил я в тему.
— Сапоги-скороходы не летают, — спокойно возразила спутница.
— Ковров-самолётов?
— Это ближе. Нужно у Бабая спросить: есть у них вертикальный взлёт или нет?
— Бабай — это тот джин из бутылки, который Аладдина катал? — Мне вспомнился мультик про синего чувака.
— Нет, джин — это Женька. Он у нас в первом подъезде живёт. А Бабай — наш дворник. У него корни узбекские, — снова молола чушь Ксения. — Знаешь, кто делает лучшие ковры-самолёты?
— Китай?
— Узбеки! Ты что, у них там такие мудрёные технологии по вплетанию заклинаний в ковровый орнамент, без пол-литра не разберёшь!
Ксюшу так понесло, что даже зелье не слишком тормозило.
— Ты же шутишь сейчас? — с надеждой спросил я.
— Нет, конечно! — На лице Ксении отразилась внутренняя борьба, и она выдавила из себя, как через силу. — Конечно. Шутить я люблю, — добавила она неуверенно. — Про мётлы, ступы, ковры-самолёты…
— Сапоги-скороходы, — подсказал я.
— Нет, про сапоги шутил ты, — открестилась Ксения, выдохнув. — Пойдём лучше закат смотреть, пока окончательно всё не прошутили…
И она потянула меня за руку в правый коридор. Интересно, что при своём росте я мог идти, не наклоняясь. Вот это высотища!
— Со стороны крыша кажется ниже, — признался я.
— Здесь вообще всё не такое, каким кажется со стороны, — философски заметила Ксюша.
И тут впереди внезапно появился балкон. Точнее, стеклопакеты в человеческий рост, отделявшие внутреннее пространство чердака от собственно балкончика с кованным ограждением. На балконе стоял миленький журнальный столик и пара плетёных кресел.
Наверное, здесь очень приятно посидеть за чашечкой утреннего кофе, неспешно встретить в тишине летний рассвет с любимым человеком…
Я тряхнул головой.
Какие только глупости не придут в голову после всяких сомнительных зелий!
Летний рассвет!
Неспешно!
Когда я утром вообще собирался медленнее, чем по армейским стандартам? Сорок пять секунд — и я в строю!
Молчаливо встретить рассвет за чашечкой кофе — это вообще не про меня!
…Зато я могу молчаливо проводить закат.
Нужно было брать не пирожные, а вино. Хотя неизвестно ещё, как легло бы вино на старые дрожжи зелья.
Ксения притормозила, позволяя мне показать себя галантным кавалером. Я открыл дверь и пропустил её на балкон.
И даже придвинул кресло.
Солнце уже село.
Лишь раскалённая добела в центре, но желтоватая по краям полоса выдавала место, куда оно только что укатилось. Горизонт пылал в оранжевом зареве, пытаясь укрыться от посторонних глаз одеялом из кучевых облаков.
Прохладный вечерний ветерок теребил волосы.
Закат гас.
Мы сидели и молчали.
Хорошо так молчали. Легко. Спокойно.
После дозы-то понятно, что спокойно.
Но ещё и очень приятно.
Когда последние оранжевые отсветы скрылись в серых тучах, наступила ночь. В прореху облаков выглянула почти полная луна. Ну да, Ксюше же говорила о полнолунии. Удивительно, но и звёзд над домом, казалось, было намного больше, чем обычно. Я бы и ещё посидел, но Ксюша зябко потёрла плечи.
Что ж.
Пора и честь знать.
— Не замечал этого балкончика на фасаде, — признался я, помогая барышне подняться.
— Так отвод глаз же, — прокомментировала она.
— Отвод?
— Расположен он так, что прохожие сразу глаза отводят.
Тут Ксения с облегчением выдохнула. Видимо, зелье начало отпускать. Теперь она вновь способна врать.
С другой стороны, а готов ли я слышать правду?