Девяносто девять бед и майор для круглого счета (СИ)

Я высунулся и выстрелил. В грохоте и ругани мне почудилось, что у самого пола в сторону сорок четвертой квартиры мелькнула серая тень.
Я прижался к стене, ожидая ответной атаки.
— Огонь! — снова скомандовал «огненный парень».
И я выстрелил.
Лич взвыл, будто я действительно в него попал. Будто в него наконец-то попало всё, чем в него метили.
Стены содрогнулись.
Двери квартир напротив рухнули внутрь вместе с дверными косяками.
За спиной с тихим «бдыщ» осыпались стёкла из окон.
Ксюша сидела на полу, зажав уши руками.
И вдруг всё стихло.
Я выглянул.
Контур Афанасия, казалось, дрогнул и стал осыпаться.
Прахом.
В подъезде повисла тишина.
  
29. Степан
 
Затишье сменилось цоканьем и ворчливым «хры-хры-хры». Из квартиры урода, который в прошлой жизни был Ануфрием, скользя на повороте копытцами по бетону, выбежал здоровенный хряк и рванул вниз по лестнице. Я едва успел поднять оружие, чтобы пристрелить бешеную скотину, как раздался оклик Ариадны.
— Не тронь его! — Вместо ожидаемого «Он мой!», дама закончила: — Это Олег!
Я в сердцах сплюнул.
Змея Татьяна и кабан Олег.
Лучшие друзья и преданные домашние питомцы жителей Туманной, 13.
— Как он там оказался? — поинтересовался Алексей, прижимаясь спиной к стене. Теперь было понятно, что кое-что из подарков «кощея» зацепило и его. Кровь пропитывала не везде целую одежду.
— Котиком просочился. А котики, Лёша, это жидкость. На наше счастье.
Как, объясните мне, как кабан может «просочиться котиком»⁈ В смысле, нежно царапая копытцами и ласково тыкаясь лобиком в бедро?
— Я домой, у меня там лежат два тру… — Ариадна бросила взгляд в мою сторону и сделал паузу: — … да. Не прочитанных. Срочно прочитать нужно. Иначе начальство со мной утром сделает то же, что вы с бедолагой Ануфрием.
И невозмутимо, помахивая котомкой, потопала на пятый этаж мимо взмокшей от пота (и, возможно, сосулек) парочки парней.
— Слушай, мужик, а стрелять не так болюче нельзя было? — возмутился брюнет с простреленной голенью.
Адреналин в крови ещё продолжал бурлить и пениться, но напряжение схватки начало отпускать. Я привалился к дальнему от лестницы дверному косяку, опустив руки с оружием, и медленно съехал по нему на пол.
— Можно. В голову.
— По-твоему, это не больно⁈
— Не знаю. Но, во всяком случае, ещё никто не жаловался, — честно уверил я.
Не делай добра, не получишь зла.
— Ладно, Лис, — похлопал его по плечу Гарри Поттер местного разлива. — Вообще-то, он тебе жизнь спас.
— Да я не против, — буркнул тот. — Но, блин, больно же!
— Чё ты ноешь? Обернись — и всего делов, — предложил Алексей, правда, я не понял, что именно за спиной брюнета должно было его обезболить.
— Так нельзя же. По протоколу! Меня же Лялька без ножа и вилки сожрёт! — продолжил нести пургу брюнет. — Короче, я пошёл. Вы тут дальше как-нибудь сами.
И он поплёлся вниз, заметно прихрамывая.
— Давай перевяжу! — высунулась в подъезд Ксения, мать Тереза локальная.
— Ничего. Я как-нибудь сам. — Полный страдания герой отправился лечить боевое ранение.
И голову.
Им всем нужно лечить голову!
И мне тоже.
Я вздохнул.
И тут из тёмных (по случаю отсутствия света) недр сорок второй квартиры в подъезд вынырнула внезапная, как выбоина на дне лужи, Ядвига.
— Какого чёрта вы тут творите! — возмутилась она, будто всё время эпической битвы просидела где-то бомбоубежище.
— Мы сражались с вашим соседом, Ядвига Кирилловна. — Алексей изобразил на лице демонстративно-фальшивое сочувствие. — Совершенно неожиданно он оказался личем.
— А почему ваша служба не выявила опасность своевременно? — Хозяйка квартиры вызывающе сложила руки на груди. Было понятно, что отношения у этой парочки не складывались, как китайский пасьянс: долго, изобретательно и креативно.
— А почему вы, Ядвига Кирилловна, будучи потомственной гадалкой, не проявили гражданской активности и не уведомили соответствующие органы о чёрномагической активности по соседству?
  
— Как вы заметили, Алексей Викентьевич, — ядовито процедила Ядвига, — лич с одной стороны мёртв, а с другой стороны — нет. Поэтому ни среди живых, ни среди мёртвых линии его судьбы не отслеживаются!
— Ну надо же! Какое совпадение! И у нас тоже! — источая сарказм, поделился Алексей.
— И, тем не менее, вызвав замыкание, вы не только подвергли опасности рядовых граждан, но ещё и нанесли ущерб имуществу! — гадалка сыпала канцеляризмами, как прокурор на суде. — Иван, чем вы думали⁈ — обратилась она к очкарику. — Мы — цивилизованные люди, живущие в двадцать первом веке! И теперь по вашей милости весь подъезд, а то и целый дом, без электроэнергии! У людей бизнес-процессы простаивают. А вы и лапой не шевелите!
— Я шевелю лапой! — возразил очкарик.
На месте, где только что стоял парень в очках, в ворохе одежды обнаружился… кот. Тот самый кот, который как-то просил позвонить для него в квартиру.
— Видите? — поинтересовался Кот с ироничным прищуром на морде. — Лапка. — Он поднял переднюю. — Шевелю.
Похоже, Ядвига вообще в местном мужском коллективе не пользовалась популярностью.
— Как ты смеешь издеваться! Я буду…жаловаться!
— Хорошо. А я пока за инструментами сгоняю, — заявил кот Иван и потрусил вниз.
Интуиция подсказывала, что в сорок второй квартире в ближайшие дни случится редкая аномалия: у всех вокруг свет есть, а у Ядвиги — нет.
— И дверь на место установи́те, — процедила она, разворачиваясь к избушке — передом, к собеседникам — задом. — А не то я в полицию заявление напишу! По факту злостного хулиганства!
Слово «заявление» взбодрило меня, как укол адреналина в сердце.
— Где она⁈ — рыкнул я, вскакивая и оглядываясь.
Ксения съёжилась и вжалась в стену.
Нужно сбавить обороты.
— Где они? — спросил спокойнее.
«Они» выглянули из комнаты, как обычно, в традиционной одежде и с приторными, как сахарный сироп, улыбками. Теперь попробуй угадай, кто из сестриц играл роль злодейки, если они на одно лицо.
— Вы кого-то ищите, товарищ полицейский?
— Да. Девушку примерно вашего роста, рыжую и в шляпке. Она сюда заходила. — Вот прямо любопытно, как они будут изворачиваться? Куда она с четвертого этажа делась? — И где сейчас находится Лев Клыков?
  
30. Ксения!
 
В ушах ещё стоял вой Ануфрия, а Стёпа — ничего, пытался отгавкиваться и вообще держался молодцом. Наверное, в бою ему было проще смириться с нереальным — для его реальности. Есть добро, есть зло. Есть свои, есть враги. В конкретной точке пространственно-временного континуума всё предельно ясно: что делать и кто виноват. Нет места для рефлексий, ибо все средства хороши.
Стёпа хорош вообще. Во всём. Просто эталон и идеал.
…Если добром не предложит после этого мне руку и сердце, придётся спаивать приворотным. Кто-то должен взять на себя ответственность за сохранение таких генов!
Но для начала пусть отмоет моё честное имя от грязных домыслов и прочих инсинуаций.
— … И где сейчас находится Лев Клыков? — вспомнил майор об изначальной цели своего визита на Туманную, 13.
— Мы не знаем, где Лев! — вцепилась в возможность уйти от неприятных расспросов одна из тройняшек, шайтан разбери, кто.
— Ядвига знает! — поддержала её вторая.
— У неё спросите! — не могла промолчать третья и ткнула пальцем в квартиру напротив.
Воду бы они так дружно убирали всякий раз, когда заливают, как заливают сейчас!
— Ваша драгоценная гадалка уже поделилась ценными сведениями, что у него всё хорошо, — едко улыбнулся Степан. — Однако у меня есть доказательства, что вы вели с ним переписку…
Ядвига, которая канула было во тьме квартиры, подтянулась поближе к свету.
Сестрички защебетали с удвоенной силой, перебивая друг друга:
— Она преследовала Льва!