Девяносто девять бед и майор для круглого счета (СИ)

Второе, что несколько раздражало, это поистрепавшаяся хохма про «ведьму». Даже самая весёлая шутка на десятый раз становится несмешной. Флирт флиртом, а всё же можно и сказать по-человечески, где работаешь. Понятно, не все гордятся работой, например, в «Пятёрочке». Но важна же не должность, а чтобы человек был хороший.
И судимостей не имел.
Я же пока складывал мнение о Ксении Феофилактовне (дал же кто-то имя её батюшке, хрен вызубришь) преимущественно нижним интеллектом. А он, окромя механики в горизонтальных плоскостях, ни в чём не разбирался.
Конечно, сложно предположить, что это она устроила похищение с переворотом мебели. И через балкон она вряд ли бы за котом полезла, если бы знала, что дверь в квартиру пропавшего не заперта. Но рыжая совершенно точно в чём-то темнила. Так что ничего страшного, думаю, не случится, если она пройдёт со мной по квартирам.
Опять же, такой визит вызовет больше доверия со стороны жильцов.
В крайнем случае, выступит понятой.
Я надел отглаженную рубашку с лёгким пряным ароматом. Мелочь, а приятно. Ценят, ценят рядовые граждане сотрудников правопорядка!
Здраво взвесив аргументы «за» и «против», дежурную бригаду я решил всё же не вызывать. Зачем провоцировать неподчинение подчинённых? Мне уже показали, каким будет результат. Саботаж это или просто подстава, будет гораздо лучше, если я сам расследую это дело. Суну потом подчинённым под нос: вот, учитесь, как нужно работать!
…Благо, я уже в чистой рубашке.
На этаже располагались четыре квартиры. Я направился к тридцать седьмой, которая находилась рядом с квартирой Клыкова. Ксения, очень миленькая в летнем платьице и на каблучках (в полупрозрачной ночнушке она была тоже весьма ничего), поцокала за мной.
— Тут у нас Григорий Петрович живёт, — уведомила меня она.
Я позвонил.
За дверью, в глубине квартиры, послышались шаги. Но никто не открыл.
Я позвонил ещё раз.
С тем же эффектом.
— Откройте, по… — начала я громко, но ручка Ксении заткнула мне рот.
— С ума сошли! — зашипела она шёпотом. — Ещё про радугу поорите!
— Гомофоб, что ли?
— Лепрекон!
Фамилия была смутно знакома.
— Откуда мне про него должно быть известно? — уточнил я на всякий случай.
— Про зеленых человечков, которых люди видят, когда напьются, слышали?
Я рефлекторно кивнул, не очень понимая, к чему вопрос.
— Ну так он — один из них! — шикнула возмущённая Ксения, и пока я пытался сообразить, к чему был пассаж, несколько раз стукнула по двери и громко крикнула: — Григорий Петрович, к вам клиент!
У меня аж челюсть упала.
— У вас есть ботинки, которые нужно починить? — зашептала она. — Никто вам не починит их лучше, папой клянусь!
Чувствуя себя Алисой в Кроличьей Норе, я пытался осмыслить, во что меня втягивают. Тем временем в квартире действительно кто-то зашевелился. Послышалось щёлканье замка. Потом ещё одного. И ещё. И ещё.
— У него что, дома сокровища хранятся? — буркнул я вполголоса.
— Ни слова про сокровища, товарищ майор! — прошипела Ксения и натянула на лицо радостно-приветливое выражение, обращённое к двери.
В дверную щель на толстой цепочке высунулся морщинистый хрыч проспиртованного вида.
— Чего вам? — недовольно проскрипел он. — Не работаю я сёдни, клёпаный МРОТ! Приболел, тля.
Он попытался закрыть дверь, но я успел вставить ботинок в проём.
Крепкий ботинок. И подошва у него надёжная. Хрыч на первый взгляд хоть и тянул лет эдак на сто пятьдесят, но зажало мне стопу знатно.
— Я хотел кое-что уточнить, уважаемый Григорий Петрович… — и быстро сунул ему в лицо раскрытое удостоверение. — Про Клыкова Льва Николаевича из тридцать восьмой.
Ногу слегка попустило. Хватка старичка ослабла.
— Вот жешь и пить колотить! Не могу я. Болею, — проворчал он.
— У вас сосед пропал, — попытался я воззвать к совести и сочувствию.
— Вот и залепись, тля! Пошёл он на куй, в кузницу, глядь! Захлебал уже своим воем, баклан штопаный! — Старичок снова попытался закрыть дверь, но ногу-то я не убрал!
…И нога мне за это спасибо не сказала!
  
— Где вы были вчера ночью, господин Лепрекон? — сурово спросил я.
— А вы, гражданин начальник, за лекарством не сбегаете? — вдруг заискивающе засюсюкал тот. — Там вот внизу…
Он залез в карман, выгреб целую горсть монет и протянул трясущейся рукой. Я вспомнил про аптеку, подставил ладонь под мелочь и уже даже кивнул в знак согласия, как старичок продолжил:
— Мне бы всего один мерзавчик, тля… — он просительно изогнулся. — Здоровье поправить, трёпаный шрот. Овинник, пардон злодремучий, не даёт…
— Что ж вы, Григорий Петрович, монетки-то свои товарищу майору при исполнении суёте? Совсем страх потеряли? — с укоризной в голосе поинтересовалась молчавшая до того Ксения.
— У-у-у, ведьма рыжая! — старый хрыч погрозил клюкой и со всей силы впечатал палкой мне по ботинку.
Я взвыл, схватился за носок и запрыгал на одной ноге, рассыпая монеты по полу.
Дверь захлопнулась.
За нею послышались удаляющиеся шаги и сердитое бормотание.
— Очень больно? — участливо полюбопытствовала девушка и провела рукой по поджатой коленке.
Боль куда-то мгновенно испарилась, будто не было.
— Нет, — признался я.
— Вот и хорошо, — порадовалась Ксения, проводя пальчиками по моему предплечью.
И мне захорошело так, что даже мелькнула мысль, не хватанул ли я где того самого приворотного зелья? С клубничкой.
Хотя я у неё ничего не пил.
— Деньги собрать с пола нужно, — неуверенно предложил я. — Отдать.
— А-а! Ерунда! Они сейчас сами рассеются, — отмахнулась Ксения, очаровательно улыбаясь.
Я улыбнулся ей в ответ.
А потом скользнул взглядом по полу.
…Монет на полу не было. Только кучки пыли.
Я встряхнул головой, пытаясь избавиться от морока.
Но монет не было.
Задним числом до меня дошли слова Ксении про «рассеются».
А потом память внезапно выдала, откуда мне знакомо это слово: «лепрекон».
Да ну нафиг!
Тут реально лучше не только ничего не пить, но даже не дышать!
На этой оптимистичной мысли я шагнул к последней не посещённой квартире на площадке — сороковой.
  
6. Степан
 
Это была та самая дверь, рядом с которой красовались эпичные граффити. Однако с возрастом «малолетки», судя по рассказам Ксении о ночной оргии, я слегка промахнулся.
Звонок засвиристел «Шуткой» Моцарта.
Но мне снова никто не ответил.
— Бесполезно, — уведомила Ксения. — Она не проснётся.
— А если постучать?
— Да хоть перфоратором над ухом сверлите! Спит мёртвецким сном. Вечером приходите. Только настоятельно рекомендую группу поддержки.
В словах «группа поддержки» мерещилось «группа захвата». Это, видимо, от избытка эмоций после общения с господином Лепреконом.
— А кто она и чем занимается? Ну, помимо оргий, — быстро добавил я, чтобы не услышать на свой вопрос резонный ответ «сексом».
— Она блогерша. Ведёт канал «Вкус ночного города».
Я ещё с минуту подержал палец на кнопке, но решил, что это бессмысленно.
— А о чём? — полюбопытствовал я и пошёл вниз по лестнице. У жителей второго — первого жилого — этажа больше шансов увидеть что-то подозрительное, чем у тех, кто живёт выше фигуранта.
— О вкусе. Она, как бы это сказать… дегустатор. Дегустирует ночные клубы, питейные заведения, парки, концерты, вписки… и прочие тусовки. А потом делится впечатлениями. Вчера Аннет подцепила на дегустацию какую-то новую рок-группу. Те прямо очень старались произвести впечатление.
— Произвели?
— Не знаю, как там с впечатлением, но шуму произвели изрядно.
— А почему вы наряд полиции не вызвали? — по старой памяти поинтересовался я.
— Господь с вами, Степан Борисович! Мне и рокеров хватило. Если бы она ещё и наряд полиции решила продегустировать… Так сказать, рок-коп-коктейль…