Леди Артур (СИ)
— Так-с, — произнёс я и взобрался на место возницы, встав на цыпочки. — Система, позиционирование.
«Принято».
Перед внутренним взором замелькали строчки информации. Теперь мне вшили нормальные драйвера дополненной реальности, и потому сведений было значительно больше. Кстати, автором обновлений был профессор Глушков, новоявленный дядя нашего лейтенанта. Конечно, он не один, аки монах-отшельник, корпел над кодами с гусиным пером при свечах, а руководил и был идейным вдохновителем своей команды, но имя в информации о продукте стояло его. И голос, кстати, я не отключил. Пусть болтает, а то пропущу что-нибудь важное.
Строчки информации пояснили, что система вычислила положение Небесной Пары на небе, внесла в расчёты время и показания встроенного компаса. Который, собака сутулая, постоянно врал: это я по Северному Треугольнику проверил, так что веры ему нет. В итоге перед глазами высветилась грубая карта известной части этого мира, где с точностью до километра показывалось наше местоположение.
«Пожалуйста, медленно осмотрите окрестности».
Я неспешно начал поворачивать голову, а процессор подсвечивал ориентиры и элементы ландшафта, вбивая в карту. Рядом с каждым значком также имелись циферки, обозначающие достоверность положения в метрах. Потом карту синхронизирую с сервером базы, и более мощная программа вычислит все нюансы.
— Система, подключить магодетектор. Применить прежнюю схему обработки данных, — пошевелил я губами.
«Принято».
Ожидал, что будет тишина или белый шум фонового излучения. Но ворвавшийся в мой внутренний слух оркестр писков, гудения и щелчков ошарашил: здесь все словно кипело магией. Или это действительно было так, или датчик оказался более чувствительным.
— Система, возможно ли вычислить положение источника?
— Да, — после пятисекундной задержки ответила она. — Необходимо сменить местоположение. По изменению мощности сигнала возможно вычислить примерное местонахождение источника.
Я спрыгнул на землю и заглянул в фургон.
— Катарина, ты так и будешь любоваться броней? — спросил я.
За спиной смешались крики и стук — это солдатки начали вбивать кол в землю. Я заранее объяснил Герде, что нужна поляна, где бык сможет ходить по кругу. Эта концепция вполне укладывалась в средневековой голове, так как порой так же делали воротки́ для жерновов или поднимали груз, наматывая верёвку на во́рот, а свободный конец перебрасывая через самодельный деревянный кран.
— Сейчас, — ответила она и стала надевать кирасу. С белоснежным карбоновым гамбезоном она и так не расставалась всю дорогу, сама сияя, как хромированная сталь.
Иван Иваныч рассказывал, как на Земле долго спорили по поводу материала для основных деталей и пришли к выводу, что лучше стали ничего нет. Конечно, можно было сделать доспехи целиком из кевлара, титана или броневого алюминия, но сбрасывать со счетов ремонтопригодность в условиях средневековья тоже не следовало. В итоге сошлись на легированной стали — из неё и сделали те элементы доспехов, которые подвергаются самым частым воздействиям, чтоб при необходимости их можно было выправить обычным молотком в хорошей кузне. К тому же местные уже освоили механические молоты на приводе от водяного колеса, как у мельницы. Но вот украшенный яркими жёлтыми швами гамбезон был выполнен из высокотехнологичного карбона с композитной трёхслойной подкладкой: сверху, под стальными наплечниками, находился полиэтилен высокой плотности, под ним — уплотнённый поролон, а снизу располагались внахлёст два ряда плоских карбоновых сот с неньютоновской жидкостью. Чтоб не подохнуть от перегрева под таким слоем утеплителя, поверхность имеет участки с сетью микропор пассивной вентиляции, которые обеспечивали стабильный тепло- и воздухообмен, не хватало только кулер от процессора на лоб прилепить, впрочем, его заменяли гибкие тепловые трубки, вшитые в ворот и примыкающие к венам и артериям на горле. Полевым испытанием на износостойкость для поддоспешника как раз и станет наш поход; если же придёт в негодность, его заменит местная стёганка. Ну, а кольчужные юбка и бармица были из авиационного титана; он же, с хромированной отделкой, пошёл на поножи с наколенниками и налокотниками. Хромом сиял и шлем — из легированной стали, со сменным забралом: установленное сейчас прозрачное, из бронепластика, могло заменяться традиционным.
Естественно, помимо хрома в отделке доспехов использовалась позолота, покрывавшая края кирасы. А на груди блестел сделанный из имитации золота герб ордена — латная перчатка со знаком Небесной Пары.
На поясе у Катарины висели четыре пистолета: два тяжёлых, мушкетного калибра, с увесистыми яблоками на рукоятях, и два дорогущих пятизарядных кремнёвых револьвера. У этих при проворачивании барабана и взводе курка поочерёдно открывались заслонки, и затравочный порох высыпался на полочку. На Земле такие реально существовали в конце эпохи Возрождения, и стоимость каждого равнялась стоимости деревни с крестьянами. Конечно же, храмовнице не терпелось похвастаться таким снаряжением — особенно перед Клэр. Это она ещё не знала, что сюрко, шедшее в её комплекте, имело флуоресцентный узор: в темноте при подсветке ультрафиолетом тот вспыхивал ярко-жёлтым.
Графиню тоже приодели, но в более классический воронёный доспех с золотой насечкой. Вместо расшитого сотами белоснежного карбона — чёрный, как уголь, мягкий кевлар с оранжевым тиснением.
— Иду, — повторила Катарина, перекинув через плечо перевязь с новеньким фальшионом в белых ножнах из авиационного алюминия и армированной резины. Когда я предложил ей нормальный меч, отказалась: мол, привыкла к фальшиону.
Стуки кувалд по дереву продолжались, отражаясь от деревьев звонким эхом, и я обошёл фургон поглядеть на процесс. Но первое, что я увидел — это тоскливое-претоскливое лицо Андрея, стоящего с генератором и ремнём к нему в руках. А взгляд его был устремлён на четырёх солдаток, которые вбивали кол в середину поляны. Всё бы ничего, но молодые крепкие девицы — что называется, кровь с молоком, — делали это топлес. Из одежды на них были только выданные со склада светло-серые панталоны, шитые из синтетики, и черно-белые полосатые чулки до середины бедра, подхваченные яркими подвязками. На ногах — привычные нам армейские ботинки с высоким берцем, но не черные, а песчаного окраса. Дизайнеры для разнообразия включили в комплект к ним разноцветные шнурки: девушкам же! И у всех барышень, как на подбор, груди, как спелые дыньки, со свисающими между ними амулетами и талисманами. Вот такую картину и наблюдал Андрей.
— Все в порядке? — тихо спросил я у товарища.
— С женщинами? — уточнил лейтенант, а потом тряхнул головой и поправился: — Я имею в виду, с генератором?
— Да, — усмехнулся я.
— Четвёрочка, — мечтательно ответил он и снова тряхнул головой. — Все нормально. Справлюсь.
— Если нужен буду, свистни, — произнёс я, задержав взгляд на молотобойщицах, а потом начал неспешно пересекать поляну. Магодетектор уже висел на поясе.
— Угу, — тоскливо отозвался Андрей.
— Катарина, — на ходу позвал я храмовницу.
Девушка как раз выпрыгнула с фургона. Все вокруг оторвались от своих занятий и уставились на неё. Не обошлось и без ехидных взглядов в мою сторону: мол, понятно каким местом она заработала такую драгоценность. И всем было невдомёк, что это наши специалисты испытывают снаряжение для храмовниц. На вопрос: «Зачем?» Иваныч пожал плечами: дескать, не знает, но, может быть, хотят подмазаться к ордену.
— Прогуляемся? — предложил я и взял девушку под руку. До сих пор не могу привыкнуть, что должен быть в роли ведомого, но чтоб не напрягать Катарину, приходится делать усилие над собой.
-Яси.
Сияющая довольной улыбкой, как галогеновый прожектор, храмовница повела меня к краю поляны.
— Вон там палатку разобьём, — показала она на толстую кривую берёзу, а потом заговорила: — А мне ваш жрец ордена Фрейда сказал, что можно львице ласковые слова говорить, тогда проще себя в руках держать. А ещё я под лавку кусочек мяса на листе положу: вдруг она ночью голодная будет. А я, когда голодная, тоже злая.