Леди Артур (СИ)

Катарина снова прижалась ко мне. Ну, как прижалась… при разнице в весе это означало, что она опять сгребла меня в охапку.
— Скажи, — тихо заговорила она, — а тебе обязательно надо возвращаться в ваши земли?
— Не знаю, — тихо ответил я.
— Было бы яси, если нет, — со вздохом продолжила девушка и ткнулась подбородком мне в плечо. Я отвёл назад руку и провёл ладонью по её обнажённому бедру, и она положила колено на меня.
— Поговорю с генералом, чтобы остаться.
— Я буду молиться Небесной Паре, чтоб у тебя всё получилось! — вздохнула Катарина, и её пальцы скользнули по моему животу в самый низ, сжавшись на моём, как говорят местные барышни, стручке.
— Все думают, что мы ещё спим. Давай разок тихонько, — еле слышно предложила девушка.
— Услышат, — прошептал я с усмешкой и нервно сглотнул.
— Будто ночью не слышали, — прошептала Катарина, приподнявшись на локте. — А давай я лягу к тебе спиной, и мы это так сделаем. Я слышала, как на постоялом дворе за стенкой обсуждали такую позу. Хочу попробовать.
Девушка почти беззвучно развернулась и поджала колени. Надо быть последним дураком, чтобы отказаться от подобного предложения. Я тоже повернулся и провёл ладонью вдоль изгиба её талии, а потом остановился рукой на бедре. А в следующий момент Катарина меня одёрнула.
— Сюда идут. Андрэй идёт. Что-то случилось.
Я стиснул зубы и прислушался. Действительно, в сторону палатки приближались шаги. Совсем рядом, и я не успел накинуть простынку.
— Юра! — закричал лейтенант и без спроса откинул полог. — Да японский ты городовой! — вырвалось у него, когда он увидел нас нагишом и в обнимку.
Товарищ поспешно выскочил и затараторил, стоя снаружи палатки.
— Юра, побежали быстрее, там это… того… В общем, накосячил я, что делать, не знаю.
— Чем? — со вздохом спросил я и потянулся за одеждой.
— Пойдём, сам увидишь.
Чувствуя неладное, я быстро оделся, поднялся и выскочил, на ходу застёгивая пуговицы на сорочке.
— Что случилось?
— Идём, — скривив лицо, ответил Андрей и направился к палатке леди Ребекки. Уже на подходе услышал надсадный плач и невнятное бормотание. Внутри всё похолодело, и я ускорил шаг.
Когда заскочил внутрь, то увидел, что у одной из сторон, у небольшого походного алтаря, где стояли вырезанные из дорогого дерева фигурки божеств, дымила палочка с благовонием и горела тоненькая свеча, стояла на коленях рыцарша, поглаживая дрожащими руками живот. Плечи её тряслись от тихого ноющего плача, перемежающегося с хлюпаньем. Возле женщины суетилась лекарша, пытавшаяся с круглыми от страха глазами сунуть Ребекке фляжку. У входа мялась Герда с красными глазами, на которых навернулись слёзы. Она быстро-быстро и нервно перебирала пальцами колечки на подоле своей кольчуги.
Рыцарша дёрнула головой, отказываясь от предложенного питья, а когда ей на ухо шепнула о гостях, повернулась.
— Ю… Ю… Юрий, — пытаясь говорить сквозь наступающую истерику, обратилась рыцарша. Из её носа по губам и подбородку текли сопли, а слёзы крупными частыми каплями падали на пол. — Они съедят мою девочку. Они съедят её! — скулила Ребекка. — Они её убьют.
Женщина протянула ко мне руки, словно ища поддержки!
— Я этого не переживу! Они её съедят!
Я быстро подскочил к рыцарше, тоже сел на колени и сжал её ладони своими пальцами.
— Кто её съест? Поведайте.
— Де… де… демоны, — пролепетала она. — Они её съедят.
Я быстро оглянулся, увидев, как в палатку бочком скользнула одетая Катарина, а Андрей растерянно пожал плечами.
— Какие демоны?
— Демоны этой реки, — выдавила из себя Ребекка и снова захлебнулась плачем.
Я осторожно разжал пальцы, встал и пошёл к выходу, схватив на ходу Андрея под локоть. Он даже не сопротивлялся.
— Рассказывай, — произнёс я, когда мы оказались снаружи.
— Да что рассказывать? Она воды из речки напилась, а я принёс ноутбук и показал видео с микробами. Откуда я знал, что она решит, что они размером с ладонь, как на экране, и что ей от этой хрени плохо станет?
— Идиот, — протянул я. — В прогрессоров поиграть захотел? Ты мог со мной посоветоваться?
 
— Откуда я знал? — процедил Андрей.
— Дебил! — сорвался я, схватив лейтенанта за грудки. — Посмотри, что ты натворил!
— Да откуда я знал?! — выпалил он, сжав в ответ пальцы на моём запястье. — Просто микробы. Я просто сказал, что они внутри неё будут жить, жрать и размножаться.
— Да пошёл ты в задницу! Ты ещё им про атомы и кванты расскажи, чтоб нас сожгли за ересь!
— Да не знал я! — прокричал Андрей, часто дыша. А мне думалось, что сейчас врежу товарищу. Ну, не дебил ли он?!
Я молча шевелил губами, пытаясь подобрать слова, а на душе стало горько. Ведь и в этот раз виноват оказался я, ведь меня поставили старшим, и нужно было думать наперёд. Это не он, это я накосячил.
— Извини, — произнёс я почти что через минуту, опустив глаза. — Тебя же не готовили, а я не рассказал. Больше никогда не пытайся общаться с местными на темы медицины, микробиологии, молекул и атомов, химии, земного оружия и физики сложнее той, что придумали Ньютон или Архимед.
— Но я, честно, не знал! Вон, электрическая лампочка висит, её ведь можно показывать, а микробов нельзя? — Лейтенант махнул рукой в сторону столба с тянущимися к нему проводами.
— А я, по-твоему, рассказывал об электронах? Я им показал волшебный камень, который иллюзии делает. А лампочка… она это… Дизель ходит, генератор крутится, лампочка горит. А если Дизель не ходит, генератор не крутится, лампочка не горит. Всё! Им сложнее пока не надо! Сложными темами занимаются другие спецы! Я её обычной арифметике и геометрии должен научить, не больше. Ты понял?
— Да понял я! — выкрикнул Андрей, отцепив мою руку от своего ворота. — Не дурак! Делать-то что сейчас? Может, успокоительное, а потом рассказать, что всё это не по-настоящему? Типа, ошибся?
Я вздохнул и оглянулся.
— Нет. Это не устранит причину. Помнишь, как они боялись подойти к якобы проклятым ящикам, хотя мы раз десять сказали, что проклятия нет. Они же суеверные, не поверят. Жди здесь. Я сейчас приду.
Хорошо, что нам давали на курсах задачки по похожей теме, и я знал, что можно совершить. Пришлось бежать до фургона и хватать медицинскую сумку. Та, по закону подлости зацепилась за сиденье, отчего я чуть не вырвал с корнем лямку, а когда вернулся, начал раздавать команды.
— Герда! Вскипяти воды!
Хмурая сержантка, вышедшая из палатки, быстро подошла к сидевшим у костра солдаткам и сразу начала орать, раздавая тумаки:
— Дырки тухлые, вы что, не слышали, что господин халумари сказал?! Ты — живо дрова! Ты — воду! Бегом, а то я вам ноги повыдергаю, курицы тупые!
Лицо Герды аж побагровело, а губы тряслись от ярости. Она совершенно не церемонилась.
— А вы что расселись?! Где дозорные?! Где никто не ходит по краю?! Почему за скотом никто не ухаживает?!
— Так ведь уже… — пробормотала одна из женщин, вставая с земли.
— Не видела! — заорала сержантка и залепила солдатке сильную оплеуху. — Живо щётки и тереть шкуры животинам! А ты, — крикнула Герда, пнув ещё одну женщину, — лопату схватила и говно в кусты убрала! Это походный лагерь, а не скотный двор!
Сержантка встала рядом со мной и подняла к небу покрытое мелкими шрамами загорелое обветренное лицо с треснувшими губами. Губы шевелились в молитве, а по лицу бежали слёзы. Я глядел на неё, а вскоре Герда тихо заговорила:
— Был бой. Обычная война высоких леди за межу в плодородящем поле. Я была помощницей моей предыдущей госпожи. Незрелая была, как молодое яблочко. На госпожу насели сразу десятком. Из всей свиты только я и осталась жива со стрелой в ноге. Госпожа ранена в печень, в ней осталось пару глоткой жизни, и я над ней с клинком и уже без щита. Это был честный бой, но неравный. И тут из рядов врага выходит Ребекка — тоже юная, но уже понюхавшая пороху и вкусившая крови. Я думала, прикончит, а она протянула руку и спрашивает: «Будешь ли ты мне верна, как своей прежней госпоже?» Я кивнула. С тех пор у меня нет ближе человека, чем леди Ребекка. Два десятка лет вместе.