Начальник милиции. Книга 4 (СИ)

Сарафанное радио в Зарыбинске работало отменно.
— Он самый.
— Прости, командир, не знал, кто ты есть, — извиняясь, закивал Михалыч, — чего хотел-то?
— Трубецкой, когда покупал патроны, трогал еще что-нибудь? Касался предметов, на которых могли бы остаться его запаховые следы?
— Ох! Болотная кочка мне в пятки! — продавец почесал космы, переходящие по щеке в бороду. — Я ж не помню… Не смотрел. Вроде чего-то теребонькал… А-а, точно! Ножичек он брал! В руках вертел. Вот этот, охотничий… Ага, гля, мужики, здесь его следочки прилипнуть запросто могли. Чтоб его сохатый на рога надел.
— Сам-то нож сильно не трогай, — распорядился я. — Клади на прилавок. Положи, говорю.
Продавец подчинился, поджал губы и спорить не стал. Видно, что ему хотелось показать нам этот нож во всей красе, но мы тут не за покупками — а на месте происшествия объект лучше не лапать. Лучше вообще не дышать в его сторону, так надежнее будет.
Я взял нож за кончик клинка и положил на пол, примерно туда, где мог стоять Трубецкой, когда покупал патроны.
— Нюхай! Нюхай! — приказал я Мухтару.
Конечно, найти преступника по запаху в городе — дело очень сложное. Почти нереальное, но отработать след я должен в любом случае.
— Добрый пес, — одобрительно крякнул Михалыч. — Пасеку охранять в самый раз…
— Балда! — замахнулся на него Кулебякин. — Да он человека спас! А ты — пасека, пасека…
— Ищи, — скомандовал я, и Мухтар, поводив почти по самому полу носом, повел меня на выход из магазина.
— Бывай, Михалыч! — кивнул товарищу Кулебякин. — Нам работать надо, некогда с тобой лясы точить. Зинке привет!
— Бывай, Петрович! Ни пуха, ни пера, ни осечки, ни ржавого топора!
Мы вышли на улицу. Я знал, в какой стороне находится квартира Трубецкого, где сейчас проживала его мать, но пёс повел нас совсем не в ту сторону.
Мы обогнули магазин, прошли узкой дорожкой через двор и очутились в зоне бараков. Деревянные строения вот уже который десяток лет готовились к сносу, но продолжали чудесным образом существовать. Правда, один из них был уже заброшен, жильцов переселили в новостройку, а дом не сносили, по причине того, что двор не расформирован и в соседних домах живут люди.
Вот к этому заброшенному бараку и повел нас Мухтар. Выбитые окна заколочены, двери тоже забиты. Покосившийся и длинный, как паровозный вагон, домина хмуро смотрел на нас черными оконными проемами.
— Ядрена трясина! — Кулебякин остановился и, потрогав кобуру, прошептал. — Там, что ли, прячется?
— Похоже на то… — кивнул я и придержал пса, негромко похвалив его и потрепав за отличную работу. — Свезло нам, Петр Петрович. Обычно в городских условиях след тяжело вести… А тут прямиком в барак уперлись.
— Может, подмогу вызовем? — совсем перешел на шепот Кулебякин. — Ты калека, я с пузом. Не догоним, если что случись…
— Не боись, товарищ майор… Для догоняшек — у нас Мухтар имеется.
— А Антоша же с ружьем? А ну как палить начнет? Паскудник. Хоть и дурак был, но стрелял знатно… По огневой зачеты не заваливал.
— Не дурак он был, прикидывался, — заверил я, нагнав тем самым еще больше страху на начальника. — Если боитесь, дайте мне пистолет, я свой как-то не прихватил, на больничном же, да и не думал, что посреди города он мне понадобится.
— Кто боится? Я боюсь? Ты чего несешь, Морозов! — шипел Кулебякин. — Я таких матерых урок один брал, когда ты еще сиську начмокивал. Пошли, чего встал?
— Вот это другое дело, — улыбнулся я. — Узнаю майора Кулебякина.
— Смейся, смейся… Просто я хотел по уму, окружить. Чтобы уж наверняка… Понимаешь?
— Ага… я так и подумал. Будем окружать втроем, получается. Вы, я и Мухтар! Готовы?
— Так точно! — чуть не козырнул Кулебякин, а потом, опомнившись, плюнул: — Тьфу, блин, и почему тебя все слушаются, Морозов? Ты, часом, не телепат?
  
Глава 9
 
Я держал Мухтара на поводке, не отпускал в свободное плавание. Он слишком смелый и, как служебная собака, обучен не бояться выстрелов и прочих громких, резких звуков. Только взрыв гранаты его мог остановить. А на двенадцатый калибр Трубецкого ему вообще начхать. А мне нет — не хочу, чтобы пёс пострадал, если Антоша и вправду начнёт палить.
  
Мы обошли здание, с обратной стороны окна тоже были заколочены. Причем, очень тщательно и наглухо. Видимо, чтобы ребятишки не лазали и не играли в войнушку в аварийном здании.
Ну, может быть, от ребятишек это и помогло.
— Так, и что? — озадаченно поскреб лысинку шеф, а потом с некоторым облегчением добавил: — Нету входа… Тю-тю. Ошибся твой Мухтар, получается… Что ж, бывает.
— Ищи, ищи, — прошептал я, и пес уверенно потянул нас к одному из оконных проемов. Встал перед ним на задние лапы, просовывая голову между досок, приколоченных крест-накрест. Я быстренько его одернул и ответил шефу:
— Не ошибся, вон, видите грязь на стене, и на подоконнике пыль смазана. Еще и трава под окном примята. Тут он залезал.
— И прямо-таки просочился? — недоумевал Кулебякин. — Чай не змея…
Я потрогал доски, и одна из них отошла в сторону. Держалась она на одном гвозде, как вертушка. Но если не шевелить, то с виду надежно перечеркивает проем.
— Ох, — удивился начальник. — Хитро сделал, тайный лаз.
— Я с одной рукой не пролезу, — кивнул я на черный проем. — Придется вам туда…
— Мне? — Кулебякин поджал губы, зажевал ус. — А… Мухтар не может?
— Может, если подсадим.
— Давай его пустим, Морозов? Куда я с таким пузом в окошко? Еще и в кителе…
— Одного я его не пущу. Помогите-ка мне…
Я все же сумел с помощью Кулебякина взгромоздиться на подоконник, слез с той стороны и затянул, опять же с помощью шефа, Мухтара.
— Пистолет на базу! — протянул я руку через проем, шеф вложил в мою ладонь ПМ, снятый с предохранителя и готовый к стрельбе.
— Удачи! — прошептал Кулебякин.
Я кивнул и нырнул в темноту барака. Под ногами хрустели осколки выбитых стёкол. Местечко выглядело нежилым и гиблым. Заколоченные окна пропускали мало света. А вот Мухтар рвался вперед.
Работа! Всем видом он будто бы говорил: вы зачем меня вынюхивать послали? Вот я вам и говорю: цель рядом!
— Тише, тише, — прошептал я. — Не торопись. Рядом…
Пришлось отстегнуть поводок. Рука у меня одна, а пистолет надо держать наготове. Но пес послушный и команду «рядом» выполнил. Всё бы ничего, но я заметил — за ним виднелся кровавый след. Черт! Порезал лапу о стекло. Вроде, не слишком страшно. Потом обработаю… А сейчас мысли о другом. Где же ты, Антоша?
Шаг за шагом мы стали обследовать комнаты. Не торопились, чтобы не напороться на шальную пулю. Не только Кулебякин разбирался в охотничьих штучках. Бреннеке 12-го калибра и медведя свалит.
Коридор, от него комнаты. Пока никого… Обошли мы почти все помещения, санузла здесь нет, все закутки одинаковые. Уже немного расслабился, но оставалась последняя комната. Туда дверь была закрыта, в отличие от остальных.
— Готов? — шепотом спросил я, поглядывая на почерневшую от времени дверь.
Пес в нетерпении перебирал лапами на месте и еле слышно поскуливал. Рвался в бой…
Бум! Я толкнул дверь ногой, та распахнулась, и я быстро сунул в проем ствол, готовый дернуть спуск.
Мухтар, будто понял, что дело непростое, опасное. Пригнув голову, тенью он скользнул внутрь, готовый схватить противника. Но внутри никого, пусто…
Я с облегчением убрал пистолет и осмотрелся. Старый диван застелен покрывалом. На перевернутом ящике — вскрытая банка тушенки и алюминиевая гнутая ложка. Стакан, закопчённый чайник и хлеб, завернутый в газету. Бомжи? Нет их еще в Зарыбинске, не народились. Но здесь явно кто-то ночевал. Причем не один раз. И стекло в окошке целое, не продувается комната. Потому именно ее для ночевок и выбрали. Антошенька, это же ты здесь обосновался? Конечно, ты! А кто же еще…
Вдруг где-то сзади раздался треск ломаемых досок. Грохот и скрежет. Будто в барак вломился целый локомотив.