Начальник милиции. Книга 4 (СИ)

— Его тоже подобным способом зарезали, журналист из Угледарска. Я тебе рассказывал, дядя того мальчишки, которого мы в лесу с пасли.
Федя скуксился. Выходило, что он зря меня не послушал.
— Да не-е… Пока без него обойдемся… Два дела объединим, без Угледарского.
— Что так? — нахмурился я.
— Если Гребешкова привязать, тогда область себе дело заберет по территориальности.
— У них один труп, у нас два, — возразил я. — Два — один в нашу пользу.
Фёдор махнул рукой.
— Там уже без разницы будет. Областная прокуратура в считалочки с тобой играть не будет.
— А тебе разве не проще? — удивился я. — Нет дела, нет проблем. Почему же не хочешь?
— Не хочу, чтобы народ судачил, что Федор Леонидович Криворожский не справился, не смог, не раскрыл… Слабину дал… Я привык доводить начатое до конца, до скамьи подсудимых.
Подбородок сквадратил, руку в кулак сжал. Задело его.
— Похвально, — хмыкнул я.
А про себя отметил, что не такой уж Федя и тупой, как показался мне в первое время. У него своя философия, отличная от моей, конечно, но сейчас ход его мыслей мне определенно нравился.
— Нашел! — неожиданно возвестил Загоруйко и что-то поднял с пола.
Обычно невозмутимый, Валентин на месте происшествия преображался. Любой найденной им улике радовался, как ребенок новой долгожданной игрушке.
Мы облепили Валю со всех сторон.
— Это что? Комсомольский значок? — спросил Криворожский.
— Он самый, — сиял Валентин, держа красненькую металлическую вещицу двумя пальцами в перчатках. — Аккуратнее, товарищи, не дышите на значок, с него Мухтару след брать.
Присутствующие отодвинулись, но шеи всё же тянули в сторону находки. Даже Гужевой здесь был, несмотря на боязнь трупов, он следовал моим советам и старался преодолеть страх, вышибал его, что называется, клином. И теперь уже был вовсе не цвета зеленой нездоровости. А вполне себе нормально держался, правда, излишне водил желваками, все же неприятно ему общество мертвых.
— А с чего ты взял, что это убийца обронил? — спросил криминалиста Иван.
— Я сомневаюсь, что убитый носил такой, — невозмутимо проговорил Загоруйко и кивнул на труп. — Он уже возраста далеко не комсомольского.
— А может, кто-то обронил. Из посетителей? — вмешался следователь.
— Вы думаете, что к Матвею Исааковичу приходят такие посетители? Комсомольского возраста? Сомневаюсь… и потом, обратите внимание, товарищи, на любопытную деталь, — Валя поднял руку со значком, — тут крепление покорежено, игла погнута. Будто значок сорвали, например, когда потерпевший отбивался.
— Логично, — кивнул следователь, а Иван поджал губы и отступил.
Валя положил значок на пол, подальше от луж крови, я подвел Мухтара и приказал:
— Нюхай, нюхай… Вот молодец, молодец… Ищи!
Он деловито поводил носом над полом, почти его касаясь, чуть потряс головой, будто сбрасывая посторонние мешающие запахи, и затрусил куда-то в сторону, потом обратно, словно повторяя передвижения неизвестного убийцы. Остановился, чуть подумал и потянул меня на выход.
— Дорогу, товарищи, — отодвинул я каких-то в штатском, прокурора и Кулебякина.
Пес уверенно шагал по коридору, минуя всякие подсобные помещения. А я размышлял… Странное дело, несколько опрошенных покупателей признались, что видели, как мужчина входил, тот, что в кепке. А как выходил, никто не видел. Может, он еще здесь? Прячется где-то?
Оперативники, конечно, все осмотрели, но я им не доверял, лучше Мухтара всё равно никто здание не обыщет. Даже сам дьявол.
И мы пошли в дальнее помещение, туда, где оказалась разделочная для туш. Она же и склад-холодильник для мяса. Повеяло холодом. Мы вошли в странное помещение. Разделочный стол для туш — как на рынке, не знал, что в недрах гастронома такое бывает. Кругом ошметки мяса, осколки костей и сразу заметен огромный топор, вогнанный острием в чурку размером с телевизор. А возле чурки стоит Чудинов. Смотрит на нас с удивлением и брови свел, явно не рад нашему появлению.
И тут Мухтар попер прямо на него и залаял. Чудинов выдернул топор из чурки и замахнулся. Я придержал пса здоровой рукой.
  
— Топор опустил! — рявкнул я. — Считаю до трех!
Но считать не пришлось, сзади послышался топот. Ко мне уже спешил Гужевой, я услышал металлический лязг передергиваемого затвора. Ваня ткнул стволом в грузчика с расстояния нескольких шагов.
— Не стреляйте! — взмолился Чудинов и бросил топор.
Тот с лязгом упал на пол, открошив затертую плитку.
— Руки! — скомандовал Гужевой. — Пни топор ко мне!
Грузчик повиновался. Ваня поднял тяжелый топор, а я, привязав Мухтара к стеллажу, подошел к Чудинову. Толчком направил его к разделочному столу. Придавил и завел руки за спину. Мухтар ворчал и готов был прокусить ему ногу или что-то другое, более мясистое. Если натянет поводок, то ведь достанет.
— Ваня, — оглянулся я, — наручники есть?
— Конечно, — откликнулся тот и стал ковыряться с карманами, доставая браслеты.
Чудинов увидел, что дуло больше на него не смотрит, оттолкнул меня и бросился бежать. Я чуть не завалился, но успел схватиться здоровой рукой за край стола.
— Уйдет! — заорал Гужевой, бросив наручники и пытаясь спешно выхватить пистолет из кобуры, которую он уже застегнул, но запутался в собственных пальцах, а беглец уже несся к распахнутому окошку. Явно готов был нырнуть в него. Окошко оказалось почему-то открыто. С чего бы в такую жару? Ведь холодильник нагревать нельзя.
— Не уйдет, — хмыкнул я и одним движением отцепил карабин на ошейнике Мухтара. — Фас!
Поводок повис на стойке стеллажа. Мухтар стрелой кинулся вслед подозреваемому. Тот уже успел сигануть в окошко, пес за ним.
Не прошло и пары секунд, как с улицы раздались сиплые от испуга крики:
— А-а!!! Уберите собаку! А-а…
— Да оставь ты пистолет, — сказал я Гужевому. — Он нам не понадобится, разве не слышишь?
Друзья! Помните, что лайки на книге, мотивируют автора писать больше и чаще! Жмякните сердечко, на удачу Мухтару и Сан Санычу! Спасибо!)))
  
Глава 13
 
Я выглянул в окно. Мухтар валял по земле Чудинова словно тряпичную куклу в фартуке, тот орал благим матом, пытался отпинываться и даже схватился за камень. Но пес не давал ему не то, что размахнуться, а вообще ничего сделать, ловко хватал за штаны, дергал в нужный момент, лишал равновесия и не позволял встать. Короче, играл. Кошки-мышки, блин… Вот негодник, должен придавить его и держать, а он развлекается. Пацан еще, что сказать…
— И что это мы делаем? — строго спросил я, вывесившись в оконный проем.
Мухтар тут же изобразил рабочий вид и деловито вцепился зубами в плечо подозреваемому. Не слишком сильно прикусил, но чувствительно, чтобы дать пойманному понять: если дернешься — прокушу на хрен плечо, а потом и другие, более нежные места.
В таком положении, когда зубы пса возле шеи, беглец забыл про камень и боялся даже вздохнуть. Не то, что отпинываться, даже орать перестал, лежит, в землю сопит.
— Да отпусти ты его уже, — приказал я Мухтару.
Пес нехотя отошел, повиливая хвостом, мол, извини, хозяин, заигрался. Давненько не ловил таких прыгучих. Он сам виноват, ка-ак прыгнет в окошко, словно кошка, вот я и не сдержался.
Через оконный проем на улицу перелез и Гужевой.
— Лежать! Не двигаться! — заорал он и придавил коленом распростертого на земле грузчика.
Чудинов встать не решался. А когда Ваня напрыгнул сверху, даже вскрикнуть не смог, знатно его прижали к асфальту.
Гужевой умело завел руки задержанному за спину, подтянул их повыше коленями, зафиксировал и надел на запястья наручники. Поднял Степана на ноги, просунув руку под его локоть.
— Ты убил Миля? — уставился Иван на грузчика.
— Не я, — мотал головой покусанный. — Что хотите делайте со мной, не я это…
Видимо, игры Мухтара задержанный принял близко к сердцу — думал, из него показания выбивают.