Начальник милиции. Книга 4 (СИ)

Громкую — потому что звучит красиво, но на деле получалось, как всегда. Все эти кабинетные тузы, много лет не нюхавшие пороху на земле, лишь лезли со своими ценными «правильными» советами и указами к тем, кто работал собственными руками, ногами и головами. И получается, что ответственные только мешали работать и путались под ногами, ведь таких не пошлешь на хутор бабочек ловить, они все-таки по дежурным сутками самые главные в области, когда генерал спит и видит десятый сон, они его правая рука и третий глаз. По итогу вся их деятельность заключалась лишь в том, чтобы собрать нами накопанную информацию и утром доложить генералу на заслушивании оперативной обстановки по области.
И в этот доклад непременно вставить, как героически и самоотверженно они организовывали раскрытие особо тяжких и резонансных преступлений, как без их чуткого руководства не могла обойтись ни опергруппа, ни наружные наряды, что задержали преступника, ни начальник местной милиции. Тот вообще — болван и растяпа.
Чем красивее и подробнее составлен доклад, тем больше доволен генерал и тем деятельней выглядит работа ответственного по прошедшим суткам. Баночкин таких называл «собирателями». Собирают информацию для генерала, а другого прока от них нет. Только беды, если ты не дай бог на происшествие посреди ночи прибыл с нарушением формы одежды или в грязных ботах.
Вот и сейчас на возражение от Загоруйко этот седоватый полковник отреагировал, как и положено ему по рангу.
— Фамилия? — рявкнул он на Валю.
Тот обернулся и выпал из своих криминалистических мыслей. Понял, что это «собиратель», а перед такими следует делать вид лихой и придурковатый.
— Лейтенант милиции Загоруйко, — отрапортовал Валя, чуть растерявшись и поджав губы.
Хлопал глазами, что очки чуть не сплозли.
— Вот что, лейтенант, — наставительно пробурчал полковник. — Ты пальчики ищи. Или следы ботинок, а следственные версии строить — оставь другим, более компетентным сотрудникам.
— Виноват, товарищ полковник, — Валентин и не собирался возражать, а в силу своего научного мышления просто решил довести до полковника некоторые пункты ведомственной документации, помочь хотел, так сказать, просветиться, и несмело продолжил, не забывая нужные цифры: — Но согласно приказу и статьям УПК специалист-криминалист принимает непосредственное участие в разработке следственных…
— Умный сильно, я погляжу! — прервав Валентина, загромыхал полковник. — Ты меня еще приказам учить будешь?
Конечно, зуб даю, что приказ, на который сослался Валентин, полкан сто пудов не знал, так что можно было бы его и поучить. Но полковнику в такой ситуации главное — делать вид знающий и строгий. Известно, что настоящий руководитель в любой ситуации должен уметь руками водить.
Он бы еще эксперта пораспекал, наверное, но за спиной полковника появился прокурор Зарыбинска собственной персоной в сопровождении следователя прокуратуры Федора Леонидовича, который уже успел похихикаться с судмедэкспертшей Леночкой, я видел их сияющие рожицы. К трупам они привычные, это для них рутина, почему бы не пофлиртовать, пока мы тут с Валей зеленый свет к трупу не дали и маринуем всех в прихожей.
Все-таки на местах убийств главное действующее лицо из правоохранителей — это прокурорский работник, а тут еще и сам прокурор пожаловал. Тот самый, которого Кулебякин в разговоре называл, помнится, Витей.
И полкан немного осадил своих коней, тут сильно не поорешь, ведь ежу понятно, что на пустом месте его крик, что блажь истерички.
А Витя оказался вовсе не молодым, как мог я подумать, а примерно ровесником Петра Петровича, только, в отличие от своего товарища Кулебякина, он был высок, сух и несгибаем, как старая палка без коры. Взгляд умный, но не особо серьезный, будто он тут принудку приехал отбыть и утянуть Кулебякина куда-нибудь в баню.
Не на каждое убийство прокурор самолично выезжает, а тут нарисовался. Он внимательно смотрел за нашими действиями, сдерживая пока своего следака. Тому не терпелось поскорее начать строчить протокол осмотра, ведь по убийству это всегда надолго, на несколько часов — нужно каждую детальку подробненько описывать и фиксировать.
  
Витя и полкан о чем-то переговаривались, а смущенный нападками Валентин нервно протирал очки.
— Не обращай внимания, — шепнул я эксперту. — Делай свою работу…
Тот вздохнул, кивнул с благодарностью и уже спокойнее принялся дальше искать следы, а затем отщелкал на фотоаппарат труп с разных ракурсов. Положил масштабную линейку на дырки в теле и тоже отщелкал — буквально каждое повреждение всё по правилам детальной фотосъемки. Учитывая количество дырок, повозиться ему пришлось.
Я в это время искал хоть что-то, за что можно было бы Мухтару зацепиться. В идеале, нужна вещь, которую оставил преступник. Но ничего такого нет. Тогда я попытался смоделировать ситуацию — за что злоумышленник мог хвататься? Осмотрел внимательно обстановку. Снова мимо. Порядок в квартире явно не нарушен. Книжки по полочкам, никаких пустых бутылок (если предположить, что потерпевший до рокового момента распивал с убийцей) и грязной посуды. На первый взгляд вещи на своих местах.
Тогда я дал Мухтару занюхать пол. Но это только в сериалах и плохих фильмах собака сама решает, какой след запаховый выбрать из множества, и потом следовать за преступником по нему. На деле же все сложнее. Псу не дашь всю комнату на осмотр, ему нужен образец запаха для занюхивания.
Эталон. Исходный код. Затравка. Триггер.
Ему нужна конкретика, а не просто «ищи, ищи».
Не нейдя этой самой конкретики, я вот и решил дать ему занюхать участок пола перед трупом, где предположительно мог стоять убийца. Но чертова кровь разлилась так широко, что близко к телу не подойти. Делать нечего, я указал ему на пол по кромке красной лужи. Как и следовало ожидать, результатов это не дало, как в небо пальцем ткнул.
Мухтар, конечно, поводил носом для порядка, походил туда-сюда, а потом уставился на меня, будто говорил: «Не понял тебя, хозяин, чего искать-то?»
— Собачка тоже, я смотрю, слабовата, — хмыкнул во всеуслышание полкан. — Бестолковая. Почему след не берет?
Какие-то соглядатаи за его спиной захихикали, а ответственный удовлетворенно крякнул, мол, не умеют местные работать, а без пригляда сверху всему процессу крышка. Он даже начал ценными мыслями делиться, что надо было из области кинолога поднимать, а то тут, похоже, одни дилетанты и бездельники в Зарыбинске. Еще и калеки, судя по гипсу.
Это уже камень в мой огород, в Мухтаркину будку камешек.
Ах ты, тля кабинетная. Что ж… Надо бы тебя научить манерам. Заодно изгнать с места осмотра, а то мешаешься и под руку дышишь. Коварный план мигом созрел в моей голове.
Я дал занюхать Мухтару кровь, подвел его к луже. При этом сам пригнулся и повернулся так, чтобы мою руку в гипсе из прихожей никто не видел. Пальцем загипсованной руки, не побрезговав, мазнул по крови. Пальчик поджал, пряча его красный цвет.
Потом сказал Мухтару «ищи», логично предположив, что преступник мог испачкаться в крови, а кровь ведь не абстрактная красная субстанция — она имеет индивидуальный запах у каждого человека. Это хороший запаховый маркер, я помнил это из умных книжек, что нашел и прочитал в своем кабинете.
Допустим, если преступник испачкался, то надо искать не запах убийцы (его я не мог вычленить на месте преступления), а сопроводить Мухтара по запаху крови. Ловко я это придумал, сам себе показался гением. И когда только успел освоить профессию? А теперь нужно было сюрприз полкану устроить попутно, но это мы запросто.
— Ищи, — сказал я, и Мухтар потянул меня на выход.
Приблизился к прихожей.
— Разойдись! — скомандовал я сгрудившемуся народу в коридоре.
Люди подчинились, лишь ответственный стоял ухмыляющейся глыбой, иронично посматривая на мои потуги. Мол, собака не трамвай, объедет.
Народ повытягивал шеи, с интересом наблюдая, куда поведет Мухтар. Ну ясен пень, на выход из квартиры, а не в окно и не на крышу, потерпевшего же не Карлсон зарезал и не птичка на крылышках.