Нечто зловещее (ЛП)
— Только потому, что я хочу подождать, чтобы трахнуть тебя, не значит, что я не перекину тебя через колено и не отшлепаю, — поклялся я достаточно громко, чтобы она услышала.
Мэгги втянула воздух, когда я подтолкнул ее к столу, и одарил ее дерзкой ухмылкой, занимая место напротив нее.
— Замолчи, детка. Люди пялятся.
Мэгги дважды моргнула, затем ее лицо озарила ухмылка, и она разразилась приступом хихиканья.
Если бы я уже не был по уши влюблен в Мэгги, этот момент подтолкнул бы меня к краю пропасти. Она была так чертовски красива, внутри и снаружи. Мне нравилось, как она могла смеяться над собой. Она не позволила всей этой ерунде из внешнего мира сделать ее пресыщенной и озлобленной. Как и все мы, она действовала осторожно, но не позволила невежеству или злобе мира превратить ее в отшельницу.
Официантка подошла через минуту, и я откашлялся, чтобы привлечь ее внимание, потому что она, казалось, была зациклена на чем-то под нашим столиком. Я точно знал, что это было, и, хотя у меня было полное намерение почувствовать, как шпильки черных блестящих туфель Мэгги с каймой из красных роз впиваются в мою задницу, когда я наполню ее своим членом, мне не нравилось, что кто-то еще пялился на них. Если бы я думал, что это потому, что она завидовала самим туфлям, я бы отнесся с большим пониманием, но все знали, что она проверяла, надела ли моя девочка свои печально известные рубиновые тапочки.
— Ее глаза здесь, сверху, — протянул я.
Мэгги прикрыла рот, заглушая взрыв смеха, и я подмигнул ей.
Официантка вышла из своего транса, и ее щеки густо покраснели.
— Эм, значит, фирменные блюда… — она отчеканила свою речь, а затем поспешила прочь, как только записала наши заказы.
— Итак, — начала Мэгги, беря свой стакан с водой. — Поскольку я знаю, что слухи о Всаднике без головы — чушь собачья, скажи мне, почему твой отец тебя боится.
Я обдумывал свой ответ, пока она глотала и ставила свой напиток обратно на стол.
— Потому что он фанатик и осел.
Мэгги кивнула, прекрасно понимая, что мой отец был одним из настоящих монстров в этом мире.
— Согласна. Но почему он вдруг испугался тебя?
— Возможно, я угрожал ему, — увернулся я.
Я ненавидел говорить о своем отце. Я знал, что это двойной стандарт — ожидать от Мэгги полной открытости, в то же время скрывая часть себя, но я надеялся, что она откажется от этого несколькими краткими ответами.
— С нанесением телесных повреждений?
— Мне это не нужно, — проворчал я, сжимая руки в кулаки на коленях. — Он уже знает, что у меня не было бы гребаных проблем с тем, чтобы надрать ему задницу от Сонной Лощины до Кричащего Леса и обратно.
Она ждала, но, когда я больше не вызвался, она подсказала:
— Хорошо. Но я не думаю, что это причина, по которой он был в моем магазине на днях, покупал ингредиенты для создания защиты от зла и трясся в своих ботинках, как будто увидел самого дьявола.
— Я представляю, как он посмотрелся в зеркало, — сухо ответил я.
Мэгги сжала губы и сузила глаза, в синих глубинах которых сверкала решимость.
— Ты мог бы также открыться, Илай. Или я просто буду продолжать ворчать и докучать тебе, пока не вытяну из тебя всю историю, даже если она будет по частям.
Я хотел рассмеяться над тем, какой чертовски милой она была, но у меня перехватило дыхание. Мэгги хотела знать, потому что ей было не все равно. Я мог видеть беспокойство в ее глазах, даже несмотря на то, что она пыталась отнестись к этому легкомысленно. Это успокоило смятение внутри меня, и впервые в моей жизни я почувствовал, как образные путы вокруг моей груди ослабли.
Я не мог вспомнить время в своем детстве, когда я не боялся своего отца. Потом, когда я стал достаточно взрослым, чтобы дать отпор, все еще оставалось напряжение, потому что, сколько бы я ни говорил себе, что этого никогда не случится, я никогда не переставал пытаться быть тем ребенком, которого он хотел. Чтобы заслужить его любовь.
Но Мэгги уже начала распутывать тугие узлы пут, и, если бы я находился бок о бок с ней, я не сомневался, что в конце концов освободился бы от них.
— Я сказал ему, что уйду. Как бы сильно мой отец меня ни ненавидел, он возненавидел бы это еще больше, если бы ему действительно пришлось работать ради своего тепленького образа жизни.
Я склонил голову набок, наблюдая за ее реакцией, когда закончил.
— И я напугал его до чертиков. Взвинтил его ровно настолько, чтобы его разум пришел к выводу, который доказал, что все слухи правдивы.
Я наклонился и мрачно улыбнулся.
— Мне не нужно было много говорить. Его запутанное мышление и глупость сделали за меня всю работу.
Мэгги посмотрела на меня поверх своего стакана с водой. Сделав глоток, она поставила его на стол, и уголок ее рта приподнялся.
— Что ты сказал, Илай? Я вижу ухмылку, играющую на твоих губах.
Она была права. Меня позабавило последнее, что я сказал своему отцу, и то, как он убежал, поджав свой дьявольский хвост.
— Прошлой ночью, возможно, я сказал ему убираться к чертовой матери… если только он не хотел потерять голову.
Мэгги только что сделала глоток воды, и, услышав мое признание, она разбрызгала ее повсюду, давясь смехом.
— Так вот почему ты бродил в задумчивости по лесу? — удивилась она, когда снова смогла говорить.
Сделав глоток ледяной воды, я обдумывал, как сказать ей, не напугав ее. Тогда я решил, что мы и так двигаемся с молниеносной скоростью, так зачем сейчас замедляться?
— Когда мой отец попытался подсунуть мне то, что ты ему продала — кстати, спасибо тебе за это — он разразился тирадой, разглагольствуя о Кричащем Лесу и уродах, которым нравилось иметь монстра под простынями. Он… — я замолчал на секунду, думая о том моменте, когда почувствовал первый проблеск надежды на то, что Мэгги захочет быть со мной. — Он упомянул Роана.
Она казалась сбитой с толку, но не дольше секунды, затем на ее лице появилось понимание.
— Он невидим.
Я кивнул.
— И он нашел Элизу… — заключила она.
— Я внезапно увидел сценарий, в котором ты, возможно, захочешь быть со мной, монстром и человеком.
Мэгги протянула руку через стол ладонью вверх, и я положил свою сверху, затем переплел наши пальцы вместе.
— Я всегда хотела тебя, Илай. Мне жаль, что ты так долго верил, что я этого не хотела, — она на мгновение впилась в меня взглядом, — даже если это был глупый страх, которого можно было избежать, если бы ты потрудился спросить меня. Но, я смирилась с этим.
Она надменно фыркнула, но ее глаза заблестели.
Мой рот изогнулся в улыбке. Мэгги всегда умела рассмешить меня своим живым умом и острым ртом.
Прежде чем я успел что-либо сказать, принесли нашу еду. Я уставился на новую официантку, которая смотрела на меня так, как будто я был ее следующим блюдом.
— Тебе еще что-нибудь нужно, красавчик?
— Не от такой потаскушки, как ты, у которой не хватает ума не приставать к мужчине, когда он на свидании.
Выражение лица девушки стало немного неуверенным, пока она не взглянула на Мэгги, и к ней вернулась уверенность. Она явно считала себя большим искушением, чем моя девочка. Официантка облизнула губы, и Мэгги издала рвотный звук. Я бы улыбнулся, если бы не думал, что цыпочка воспримет это как поощрение.
Мои глаза скользнули к ее бейджику с именем, затем к ее лицу.
— Диди, да?
Она склонила голову и наклонилась ближе.
— Что ж, Диди, если у тебя есть хоть капля чувства самосохранения, я предлагаю тебе бежать, пока ты по-настоящему не разозлила мою девушку. Поверь мне, когда я говорю тебе, что ей не нужна магия, чтобы заставить тебя плакать.
Я взглянул на Мэгги, любопытствуя, как она отнеслась к тому, что я назвал ее своей девушкой, и мне пришлось сдержать смешок при виде милой, чрезмерно надутой губы на ее великолепном лице.
— Никакой магии?
— Нет.
— Я только собиралась…
— Нет.
— Но это было бы только…