Всадник авангарда

Поскольку Мэтью надеялся получить заверения, что у него есть хоть какое-то будущее, он оставил эту фразу без ответа. Но у него был еще вопрос:
— Перед тем, как вы вошли в зал, случилось какое-то… сотрясение. Толчок. Движение. Что это было?
— Земля дрожит. Тут иногда такое случается, но ничего страшного, — ничего, о чем стоило бы тревожиться.
— Замок висит на краю обрыва, и вы говорите, что о сотрясении земли нет нужды тревожиться?
— Дрожь едва заметная, а замок крепок, — ответил профессор. — Я знаю, потому что я его перестроил, когда вернул себе владение островом по праву рождения. В этом доме я родился. Мой отец был здесь губернатором.
— Губернатором? Темпльтона?
— Пора вам отдохнуть, — был тихий ответ. — Приятных снов.
— Спасибо, но не боитесь ли вы наткнуться в коридоре на кого-нибудь из ваших партнеров? Это не нарушит вашу маскировку?
— Нет. Именно для этого ванильный пирог, засахаренный миндаль и вино были сдобрены хорошей порцией снотворного. Сейчас, я думаю, все остальные отдыхают в комфортабельных креслах в патио. Вряд ли мисс Каттер решится бродить ночью по коридорам. Мадам Чилени за запертой дверью и тоже не будет выходить.
— Но вы знали, что я не захочу этого сомнительного десерта?
— После такого ужина вряд ли захотели бы. Но на всякий случай Матушка Диар наблюдала за вами, готовая вмешаться, а Сирки намеревался позвать вас из патио. Да и в любом случае я поднимался сюда не по главной лестнице и не по ней спущусь.
— А нет ли тут потайных ходов? — рискнул спросить Мэтью с некоторой поспешной непредусмотрительностью.
— Ни одного, — ответил профессор, — о котором вам следовало бы знать. Да… вы заметили, что обмочили бриджи? Оставьте ваш костюм за дверью, я распоряжусь, чтобы его вычистили. — Мэтью не понадобилось опускать взгляд: да, поздно уже бежать к горшку. — Доброй ночи.
Человек в клобуке открыл дверь, замер на краткий миг, оглядел коридор и вышел. Дверь за профессором Феллом закрылась почти с тем же звуком, который издали пару секунд спустя легкие Мэтью.
Он заставил ноги шевелиться. Вышел на балкон — послушать прибой у скал. Непроницаемую черноту неба наполняли звезды. Величественно, но очень пустынно — и опасно.
В голове вертелось многое. Мэтью очень старался убрать из мозга видение желтеющего лица Джонатана Джентри, но это была невыполнимая задача. Он знал, что когда попытается заснуть, видение снова к нему явится, и наверняка он, в конце концов, зажжет все восемь свечей в потолочной люстре, и подсвечник тоже будет гореть всю ночь.
Ну и денек выдался! Интересно, как пережили его Берри и Зед и что с ними сейчас. Интересно, что это за таинственный форт и раскрашенные черепа, предупреждающие о смерти нарушителя запрета. Интересно, как сложится судьба капитана Джеррела Фалько, и удастся ли ему вырвать Штучку — если она та, за кого Мэтью ее принимает, — из цепких клешней братьев Таккеров. Кто такой этот Бразио Валериани и при чем тут «Цимбелин». И как раскрыть предателя всего за три дня. И неотступно зудела в голове главная мысль: как я во все это влип?
Но — факт остается фактом. По самую шею в пучину с хищниками и на нем самом — одежда, пахнущая кровью.
Приятных снов, пожелал профессор.
Пожалуй, не в эту ночь, подумал Мэтью.
Но сейчас он снимет заляпанный кровью костюм, свернет и выложит за дверь, растянется на кровати в комнате замка профессора Фелла и попытается как-то отдохнуть, потому что утром, когда придет Сирки, ему понадобится свежая голова.
Он таков, какой он есть. И когда-то Кэтрин Герральд сказала ему, принимая в свое агентство:
Вы нам нужны, Мэтью. Вам будут хорошо платить, и у вас будет интересная работа. Может быть, и путешествовать придется много, и довольно скоро. И потребуется очень хорошее знание сложностей жизни и извивов преступного ума. Я вас не отпугнула?
Глядя в темноту, Мэтью ответил вслух так же, как ответил тогда:
— Нет, мадам. Ни в малейшей степени.
Но опять же — утро вечера мудренее.
  
Часть третья
   
ПЕРЕВЕРНУТЫЙ МИР
   
Глава двадцать первая
 
Берри проснулась при свете горящей рядом свечи и лежала неподвижно, прислушиваясь. Где-то залаяла собака. Еще одна ответила ей с другой стороны. Но Берри не знала, этот ли шум пробудил ее от тревожного сна. Нет, было что-то еще…
Раздался звук, будто что-то звякнуло о стекло окна, выходящего во двор. Берри села. Опять удар в стекло. Сомнений не осталось — кто-то снизу бросает камешки. Она протерла сонные глаза, вылезла из удобной кровати с пуховой периной и розовым балдахином. Поправила синюю ночную рубашку, взяла свечу в оловянном подсвечнике и подошла к двери, открывающейся на балкон.
День был такой, что не забудется никогда. А кстати, какой из последних дней — начиная со дня ее похищения в доках здоровенным индийцем с бриллиантами в зубах, — когда-нибудь забудется?
Но хотя бы пытка в карцере «Ночной летуньи» осталась далеко позади, пусть из памяти и не изгладилась.
Их с Зедом высадили с корабля после темноты, поместили в закрытую карету и привезли в эту гостиницу, где под покровом ночи экипаж въехал в темно-зеленые ворота. Внутри их разлучили, и Берри провел в эту комнату коренастый шотландец с кочкой рыжих волос на темени и такой же кочкой на подбородке. Зеда увели двое охранников с мушкетами. Ужин, состоящий из печеной рыбы, кукурузных лепешек, чего-то вроде длинной зеленой дыни и черного чая принесла ей на подносе девушка с черными волосами и кожей кофейного цвета. Выйдя, служанка заперла за собой дверь. Потом она вернулась с ночной рубашкой, которую положила на кровать. И снова заперла дверь, когда уходила. Берри вышла на балкон и при свете факелов увидела сурового вида мужчин с мушкетами — они беседовали внизу, во дворе. Ее внимание привлекло движение где-то неподалеку — и она заметила Зеда. Он стоял на балконе комнаты этажом выше. На нее он не обратил внимания, наблюдая за охранниками с мушкетами.
Хотя девушку одолевали мысли о том, где сейчас Мэтью и что с ним (и она понимала, что ее страхи преувеличены, поскольку Мэтью здесь — кто-то вроде гостя), но, надев рубашку и нырнув в кровать, она сразу заснула. Просто потому, что очень устала.
Но сейчас, после звякнувших в окно камешков, Берри проснулась и вышла со свечой на балкон.
Ночь была тихой и теплой. Внизу, во дворе, все еще горели факелы. Сколько Берри проспала, она не знала. Три часа или четыре? Но что-то тут изменилось за это время.
Она осторожно перегнулась через перила. Где вооруженные охранники — здоровенные парни, явные любители грубой пищи в больших количествах?
Внизу шевельнулась тень, вышла вперед и оказалась огромным бородатым чернокожим, лысым, с массивными плечами, втиснутыми в чистую желтую рубашку. Он был одет в мешковатые коричневые бриджи и на ногах имел поношенные сапоги.
Лицо в племенных шрамах обратилось к Берри. Руками он сделал жест, понятный не хуже слов.
Прыгай.
— Не могу! — прошептала она и только потом сообразила, что он не поймет.
Но он догадался по выражению ее лица, потому что повторил движение, а потом расставил руки.
Я тебя поймаю.
— Где охранники? — спросила она, опять же больше у себя, чем у него.
Зед смотрел на нее еще несколько секунд в оранжевом свете факела, потом несколько раз взмахнул руками на уровне груди, будто разгоняя воду.
Она поняла, что он хочет сказать.
Я их убрал.
Высота была около двенадцати футов. Поймает он ее? Естественно.
— Туфли, — сказала она и дернулась за ними. Зед быстро свел ладони.
Времени нет, поняла она.
Но если они уйдут из гостиницы, то куда? И если сбегут — увеличится или уменьшится опасность для Мэтью? Она подумала, что Зеда не так интересует судьба Мэтью, как возможность найти лодку и двинуться дальше в свое персональное путешествие. А ей прежде всего и больше всего надлежит беспокоиться о безопасности Мэтью, и, значит, остаться здесь, в этой бархатной клетке, но все же…