Всадник авангарда

Шевельнулась костлявая рука — мучительно, медленно. Она поднялась, дрожа, и поманила лучшего специалиста поближе.
— Доктор Баркер, — сказал умирающий Мэтью Корбетту, — не верит. Он не знает того… что знаю я. — Единственный глаз мигнул. В его центре все еще держалась красная искра огня. — Вы слушаете?
— Слушаю, сэр, — был уверенный ответ.
— Смерть придет сюда в облике человека. Как было… с моим отцом. И с дедом… тоже. Да. Я в этом не сомневаюсь.
Мэтью ничего не сказал, потому что никаких слов от него не требовалось. Он заметил стоящий возле кровати докторский саквояж, разложенные инструменты, флаконы с зельями, пакетики трав, мази, какие-то загадочные баночки. Увы, ни рука человека, ни медицинские средства, составленные врачом из самого Лондона, не могли остановить приближение рокового момента. И Мэтью, слушая затрудненное дыхание лорда Мортимера, подумал, что этот момент уже близок.
— Послушайте, — донеслось со стороны кровати, будто инстинкт чтения чужих мыслей нисколько не ослабел у старика с тех давних пор, когда он, богоподобный, решительно шагал по просторам предпринимательства. — Слушайте, говорю вам! Смерть пришла за моим отцом в образе человека. И мой отец видел, как то же самое произошло… с его отцом. Папа мой… — выдохнул умирающий. — Всегда был так… так занят.
— Бродд, вам нужно отдохнуть, — сказал доктор.
— Отдохнуть? Какого черта?
Сказано было с большим пылом, и какое-то время лорду Мортимеру пришлось дышать медленно и ровно, чтобы — насколько понимал Мэтью — продолжать удерживать себя в этом мире.
— Мистер Корбетт! — заговорил больной, когда снова смог. — Я видел, как… когда мой отец умирал… в комнату вошел человек. Мне было десять. Человек молодой… хорошо одетый. Он пробыл там недолго, и когда вышел, отец… уже умер. Знал ли его кто-нибудь, этого человека? Знал хоть кто-то, откуда он? Нет. Я стоял снаружи… под дождем… а он прошел мимо. И, взглянув на меня, улыбнулся… и я понял, я знал, что это сама Смерть прошла мимо меня. И мой отец знал о приходе этого человека. Да-да, я много раз слышал, как он рассказывал… что в комнату его отца вошел такой же человек. Молодой, хорошо одетый. Уверенный в себе, сказал отец. И ушел… никто не видел ни кареты, ни лошадей. И точно так же было, когда умирал он сам. Тот же самый человек, который… очень скоро будет здесь. — Рука потянулась к рукаву Мэтью. — Вы должны с ним переговорить. Выторговать для меня немного времени… помириться с Кристиной.
Голос едва не прервался всхлипами, но лорд Мортимер взял себя в руки.
— С моей дочерью, — добавил он слабым голосом, теряя нить повествования. — Я должен увидеться с дочерью.
— Погода, сэр, — напомнил Оберли, подходя чуть ближе. — Совершенно отвратительная погода.
— Она приедет, — прошептал лорд Мортимер, проваливаясь в забытье. Силы оставляли его. — Я знаю, что приедет… как бы ни было трудно ей сюда добраться.
Мэтью посмотрел на Оберли — тот грустно покачал головой. Взглянул на доктора Баркера — тот пожал плечами. Длинные окна на противоположной стороне комнаты были закрыты тяжелыми красными шторами. Мэтью подошел к одному из них, отвел штору, выглянул. Окно заледенело, и за ним ничего не было видно, кроме темноты. Сзади кто-то подошел, и Мэтью сразу определил, кто.
— Может ли она сегодня приехать? — тихо спросил Мэтью. — Она ведь живет в шести милях отсюда? Для такой погоды — расстояние немалое. — И Мэтью подумал, что сам ответил на свой вопрос. — Возможно, она приедет завтра.
— Да, конечно, — ответил Оберли. — Но тогда может быть уже поздно.
Мэтью кивнул. Конечно, Бродд Мортимер — человек недюжинной силы и целеустремленности, но его время на исходе.
Он снова вернулся к кровати, и тут услышал далекий, гулкий стук.
Еще один. И еще.
Это же стучит кусок угля! Дверной молоток. Кто-то приехал.
Лорд Мортимер внезапно приподнялся на локтях. Блестящее испариной изъязвленное лицо исказилось мукой. Единственный глаз устремился на Мэтью.
— Умоляю вас! — Но даже в мольбе голос был суров. — Сделайте, как я прошу. Если это моя дочь, проведите ее прямо ко мне! А если он… ради Господа Бога прошу вас: уговорите его дать мне еще пару часов!
  
— Сэр, я…
— Умоляю, идите же туда скорее! Прошу вас!
— Хорошо, — сказал Мэтью. — Уже иду.
Он отвернулся от кровати умирающего богача и двинулся к выходу. Неожиданно рядом с ним оказался доктор Баркер и шепнул на ухо:
— Чахотка лишила его разума. Вы же это понимаете?
— Я понимаю, что мне заплатили за определенную работу. И я выполню ее со всей возможной тщательностью.
Мэтью приблизился к двери. Оберли со свечой в руке подошел сбоку и открыл ее. Вдвоем они двинулись вниз — встречать позднего гостя.
  
Глава третья
 
ГРЕХИ И МЕРЗОСТИ
 
Когда они спускались по лестнице, начали бить напольные часы. С последним, девятым ударом Оберли остановил Бесс, направлявшуюся к двери, и Мэтью сам отвел засов и открыл ее. Немедленно юношу полоснул ледяной дождь, гонимый пронизывающим ветром.
— Я приехала, — заявила фигура в черном плаще с капюшоном, — чтобы повидаться с ним.
— А… прошу вас! — Оберли, загоревшись энтузиазмом, отодвинул Мэтью в сторону. — Входите же, мисс Кристина. — Она переступила порог, дрожа от холода. Оберли закрыл за гостьей дверь. — Позвольте ваш плащ?
— Нет, благодарю. — Она покачала головой. — Очень холодно. Пока нет.
— Есть чай и горячие лепешки, — предложила Бесс.
— Ни есть, ни пить не хочу. — Кристина Мортимер говорила резкими напряженными фразами. — Я желаю только покончить с этим… и потом сразу отправлюсь домой.
— Я бы выпил чаю, с вашего позволения, — попросил Мэтью. — Если можно, с сахаром.
И он сосредоточил все свое внимание на дочери богача, которая потирала плечи, будто отчаянно хотела втереть в них хоть сколько-то тепла.
— Замерзла на века, — сказала она. Глаза — такие же карие, как у отца, — оглядывали вестибюль. — Боже мой, что я делаю в этом доме?
— Вы поступаете так, как должно поступить, — ответил ей Мэтью.
Кристина взглянула на него с недоумением, будто увидела впервые, будто только что он был всего лишь тенью, едва заметной при свече. Она нахмурилась, свела каштановые брови:
— Кто вы такой?
— Меня зовут Мэтью Корбетт. Я приехал из Нью-Йорка.
— Мне это ни о чем не говорит. Откуда вы знаете моего отца?
— Он нанял меня.
— С какой целью, сэр?
Скрывать не было смысла.
— С целью обмануть смерть. Точнее… упросить ее предоставить вашему отцу толику времени, чтобы поговорить с вами.
— А… эта история. — Кристина улыбнулась одной стороной лица, едва заметно, но с явным презрением. — Вы здесь, следовательно, по поручению сумасшедшего?
— Поручение есть поручение.
— Хм. — Они будто оценивали друг друга. Кристина Мортимер сбросила капюшон — наверное, чтобы Мэтью было лучше видно, с кем он имеет дело. Густые рыжеватые волосы спадали волнами на плечи. Лицо бледное, подбородок твердо выражен, глаза смотрят пристально. Среднего роста, крепкого сложения — гордая целеустремленность, непробиваемая стена. Что-то в ней заставляло Мэтью нервничать. Казалось, что эти отец с дочерью способны размолоть между собой весь мир, как два жернова. Ее глаза смотрели на Мэтью, не отрываясь. — Вам не кажется, что вы занимаетесь ерундой, сэр?
Бесс принесла глиняную кружку с чаем. Мэтью отпил и только тогда ответил:
— Мое мнение здесь не играет ни малейшей роли. Мнение вашего отца — лишь оно важно.
— Понимаю. — Женщина начала снимать черные перчатки, потом моргнула и словно бы передумала. — Замерзла, — сказала она тихо. — Не надо было мне выходить сегодня.
— Благодарение Небесам, что вы приехали, — отозвался Оберли. — Не желаете ли чаю — согреться?
— В этом доме нет тепла, — последовал ответ. — Я страдала бы здесь от холода даже с огнем в животе.
— Но вы здесь, — сказал Мэтью, и она снова посмотрела на него тем же пронзительным и беспокоящим взглядом. — Чтобы приехать, вы не побоялись стихии. Значит, вам как минимум интересно, что хочет сказать ваш отец.