Камень 1993. Книга 3 (СИ)

  
Эпилог
 
Той же ночью, клуб «Кибертроникс»
— Выехали! — объявил я, положив трубку телефона, и кабинет наполнился воодушевляющими возгласами вперемешку с аплодисментами. Как на концерте рок-группы, ей-богу.
Помещение, и так-то не очень большое, сейчас казалось совсем крохотным. Я, Дюс, Лиза, Саня, Илюха, Валерка забежал сразу после дежурства и остался, Людмила Константиновна, Озик, поглядывающий на бледную, но все же улыбающуюся Таню, Серега Жогин, рыжая Юлька, старший админ Лешка, бармен Эдик, еще кто-то напирает… Господи, как они все тут поместились?
— Давайте на выход! — с улыбкой произнес я. — А то задохнемся тут… от радости!
Все засмеялись, а я, стараясь не показывать волнение, посмотрел на часы, свою любимую «Монтану», которую так и не поменял ни на «Ролекс», ни на хотя бы дешевенькие Casio. Старею, начинаю любить такие же старые вещи. Подумал так и хмыкнул.
— Пойдемте жахнем по… Кофейку, короче, или чайку — кому что по душе, — чуть не сказал «по пятьдесят», но вспомнил одного питерского политика, который через шесть лет будет в Дагестане откладывать выпивку, пока не победит террористов. А мы своих бандитов-террористов еще тоже не победили.
Отказываться никто не стал, только админы с охранниками дисциплинированно разошлись по залам. Казалось бы, обычная ночь в «Кибертроникс». Но именно в это самое время чекисты проводят операцию по ликвидации зарвавшегося бандита и его частной армии. Опасно, очень опасно. Всех бы распустить по домам, но Чумаков запретил — надо было, чтобы никто не мог ничего заподозрить. Ни заложить специально, ни выдать испугом. Самая обычная ночь…
— Илюха, — я заметил нашего игровых дел мастера, который выглядел так, что краше в гроб кладут. — Все будет хорошо. Запомни.
Пока я это говорил, заглянул ему в глаза. Илюха смотрел затравленно, раздираемый противоречиями, и мне захотелось хлопнуть его по плечу, успокоить, сказать: «Не ссы, друг, эту мразоту скоро раскатают, их уже приговорили». Но нельзя. Все должно выглядеть натурально. Даже Нестерова знает не все, хотя во многом благодаря ей закрутился этот водоворот со спецслужбами и политиками.
Пусть она заодно работает хоть на Вано, хоть на черта — хрен с ней. Впрочем, после Лубянки и Чумакова я, честно говоря, начинаю догадываться, что девушка совсем не проста. С бандитами-то у нее контакты действительно есть, причем серьезные, в этом нет сомнений. Другой вопрос, кому это выгодно и на кого она трудится на самом деле. Ладно, не буду забивать голову. Рано или поздно узнаю. А нет, так и не надо, значит.
— Камень, ты домой поедешь? — поинтересовался Саня, когда мы высадили по паре стаканов зернового из машинки «Неспрессо».
— Неа, — я покачал головой. — Заснуть не смогу, да и незачем. Караван должен рано утром прийти, помогу вам его принять. Херовый я буду директор, если нырну в койку в самый ответственный момент.
— Я тоже заснуть не смогу, — выдохнул Илюха, глядя в пустоту прямо перед собой.
— Так и не спи, — я нарочито небрежно пожал плечами. — На пенсии выспимся. Гарантирую.
Все опять засмеялись. Народ постепенно рассасывался, время уже позднее. Озик после той истории с Таней активно о ней заботился, но не навязывался как кавалер, и это работало. Вот и сейчас он ее повез домой на такси — просто самому убедиться, что все в порядке.
Я вот не сомневаюсь, что у них обоих все будет хорошо. Озик хороший парень, и Таня это чувствует, просто ей нужно время после такого… А что у меня? Буду ли счастлив не как бизнесмен, а просто как человек?
Ника… Вспомнил, и по телу разлилось приятное тепло. Не такое, как бывает от девушки, с которой встречаешься. А как от друга детства, кем она всегда и была. Она ведь еще днем тоже приходила в зал, нас проведать, поболтала с девчонками, потом ушла. Но перед этим и мы с ней обменялись парой важных фраз.
— Теперь все? — спросила она.
— Все.
— Жалеешь?
— Честно? — я посмотрел на нее. — Нет. Я рад, что мы не сели в эти качели. То ругаться, то мириться, и так до бесконечности… Нет, Ника. Лучше быть хорошими друзьями, чем плохими любовниками.
  
Она улыбнулась, но в уголках глаз я заметил крохотные слезинки.
— Прости меня, Вадик.
— За что?
— Я наговорила тебе слишком много всего. Наверное, стоит признать, что ты сильно выделяешься на фоне других бизнесменов и бандитов. Не в белом пальто, но на тебе сквозь грязь и кровь хотя бы можно разглядеть, каким оно было…
Не совсем то, что хотелось услышать от красивой девушки. Но такова Ника — она верит, что под мир нельзя прогибаться даже в мелочи. А мне же пока будет достаточно просто победить.
— И ты меня прости. А еще… Спасибо тебе.
— За что? — вот теперь удивилась Ника.
— За все, — улыбнулся я. — За то, что ты есть. Как есть все остальные, те, кто меня окружает. Кто помогает мне быть собой и разбираться в себе все эти долгие десятилетия…
— Все эти два? — Ника рассмеялась, но весело, не обидно. — Каменев, ты странный!
— Да, — я не стал спорить. — Но мне нравится. И ты это… заходи, если че.
После этого мы уже оба посмеялись, вспомнив мультфильм про старого пса и волка, потом сразу попрощались. От этого короткого воспоминания меня отвлек Саня, едва скрывавший улыбку.
— К тебе тут пришли, — сказал он, и я увидел Нестерову.
— Здорово, Сонька, — кивнул я и встал из-за стола, чтобы подойти к ней.
— И тебе не хворать, Вадька, — передразнила она. — Мандражируешь?
Волосы растрепаны, небрежно разбросаны по плечам. Кожаная куртка — это привычно, а вот черная юбка и сапоги в тон… что-то новенькое. Правда, и здесь все практично — подошва без каблука, плоская, чтобы бегать. Только вот почему та же Юлька в любой одежде выглядит по рабоче-крестьянски, а Нестерову хоть в робу одень, и все равно женственная? Тайна, покрытая мраком.
— Мандражирую, — согласился я.
— Я к этому причастна? — она подмигнула.
— В какой-то степени, — улыбнулся я, осознав двусмысленность нашего разговора. Она-то про дело, и я про дело. — Если бы не ты…
— Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, — девушка предостерегающе подняла указательный палец. — Будем надеяться, что без залетов…
— Хоть бы постеснялись, — пробурчал кто-то рядом, и оказалось, что Юлька-Гайка как раз проходила мимо. — Люди кругом.
Нестерова, удивленно вскинув брови, проследила взглядом за нашей инженеркой, потом повернулась ко мне.
— Это что сейчас было?
— Счастливое неведение, — объяснил я. — Порой я завидую людям, которым оно доступно.
— Умри, Камень, лучше уже не скажешь.
Сказала прям как Потемкин Фонвизину после выхода «Недоросля». Надо же, какие мысли гуляют в голове Соньки в тяжелый момент.
А ведь ей самой тоже страшно, понял я. И еще интересно, вот и пришла. Неисправимая женщина.
И все-таки они умеют удивить!
* * *
В то же самое время, строительный комбинат рядом с Новокаменском
Полил дождь, по-осеннему холодный и противный. Головная машина поморгала дальним светом, и выглядывавший их промокший охранник открыл ворота на въезд. «Шевроле Субурбан», чуть притормозив, снова зарычал двигателем и газанул, заезжая на территорию. Следом чадили два «Камаза», за ними — оставшаяся черная «бэха».
— Давай туда, — Марат, один из братьев-альбиносов, еще более пугающе бледный под дождем, махнул рукой в сторону дальнего цеха.
«Камазы» поползли дальше, а «Субурбан» с «бэхой» остановились. Красные глаза альбиноса дернулись, он оскалился и подошел к внедорожнику, держа пистолет взведенным.
— Груз доставлен, — водительское окошко в «Субурбане» приоткрылось, оттуда высунулся бородатый мужик. — Принимаете?
— Ща, проверим сначала, — пробубнил альбинос.
— Побыстрее бы, — покачал головой водитель внедорожника. — Утро скоро, парни устали, еще домой ехать.
— А третья машина где? — уточнил Марат. — «СуперМАЗ» еще должен быть.