Камень 1993. Книга 3 (СИ)

Пора сбавить обороты. Соседский мальчишка назвал самое главное: имя. А дальше все пойдет как по маслу.
— Ты мне доверяешь? — я протянул руку Витьке, и тот, поначалу испуганно сжавшись, будто я хотел его ударить, робко ответил на жест своей потной ладошкой.
— Да…
— Рассказывай. А все остальные — тихо!
Может, последнее и было лишним, зато теперь и впрямь никто не вмешивался. Ни Дюс, ни Серега Жогин, ни Север. Напротив, стояли и жадно ловили скупые слова парнишки.
— В общем… — наконец, начал тот. — К нам подошел Ромаха и сказал, что нужно тебе помочь. Что мы потом у тебя играть будем бесплатно и когда захотим…
— Так… И что дальше?
— Он нам денег заплатил, сказал, что ты потом еще дашь… Это задаток был.
Мальчишка достал из кармана смятые, воняющие бензином купюры. Я только на вид насчитал около сотни тысяч. Откуда они у этого босяка Ромахи? Нет, тут явно замешан кто-то еще.
— Да это зарплата целая… — пробормотал Дюс.
Север выругался, Жогин вздохнул. А я взял парнишку за плечи и посмотрел в глаза, чтобы полностью переключить его внимание на себя.
— Что еще, Витька? Он говорил про кого-нибудь?
— Нет, только про тебя — что это тебе помочь нужно… Запугать Судакова. Только запугать!
— Поджечь сами решили? Или он подсказал?
— Он, он! Научил коктейль Молотова делать, дал все, что нужно, объяснил. И сказал, чтобы мы не сомневались, ты слово держишь, — наморщив лоб, вспомнил Витька. — Говорил, что Судаков испугается и зал свой закроет. И все опять только к тебе ходить будут.
Как глупо, подумал я. Неужели Ромаха настолько тупой? Или же его самого кто-то использовал, как он сам малолеток?
— Ну и че, Камень? — повернулся ко мне бандит. — Думал, если через левого терпилу все провернешь, чистеньким выйдешь? Хера с два, еще Жогина подставил!
— Гриш! — мой партнер примирительно поднял ладони. — Остынь! Зачем это нам? Камню зачем? Мне зачем?
— Да потому что бабло грести все хотят, — ухмыльнулся Север. — А так вы единственные на весь город со своим залом. Вон, даже пацан мелкий это понимает.
— Да мы на одних только 16-битках у Судакова всю клиентуру отобьем! — не выдержал Дюс. — У нас и так загрузка огромная, мы не справляемся с потоком! Чего нам бояться? Зачем кого-то сжигать?
— Ты, вообще, кто? — набычился на него Север. — Я с паханом твоим разговариваю, а не с тобой, понял? Вообще, шестерки оборзели в конец! Бойцы отдельно стоят и не отсвечивают, пока не позовут!
— Андрей не боец, — я сделал Дюсу едва заметный знак, чтобы он не лез на рожон. Видно, что его прямо-таки разрывает. Красный весь, дышит шумно. — Он мой партнер по бизнесу, как и Сергей Жогин. И отношения в нашем коллективе мы выстраиваем по собственным понятиям, а не по братковским. Так что, пожалуйста, не надо орать на моих людей.
Север ухмыльнулся, демонстративно размял кулаки и похрустел позвонками.
— А то что? — он пустил в ход один из самых эффективных аргументов.
— А то разговора не будет, — спокойно парировал я. — Криком дела не решишь…
Закончить мне не дали. Витька, и так нервный, испугался громогласных воплей лысого Севера и опять разревелся. А еще рядом с нами, заунывно скрипя тормозами, остановился милицейский «уазик». Все интересней и интересней. И как хорошо, что я еще в клубе жопой почувствовал — дело плохо. Услышал о происшествии в зале Судакова, сложил два плюс два и попросил у Жогина контакты хорошего адвоката. Даже про цену не уточнил, потому что зачем мне деньги в СИЗО? Дюс, кстати, был такого же мнения. В итоге перед самым выездом Серый позвонил, по его словам, одному из лучших юристов в городе. Вот, кстати, и он — на угловатой, но престижной рубиновой «Вольво-940».
— Здравствуйте, граждане! — раздался знакомый голос, и с пассажирской стороны милицейского «лунохода» вышел наружу молодой следак Арзамасцев.
Водитель остался в машине, а с заднего сиденья вылез, держа в руках блестящий сталью АКСУ еще один знакомый — старший сержант Комаров, с которым мы видели Павла Евгеньевича возле универмага «Русь», когда познакомились.
  
— Ну, и что здесь случилось? — Арзамасцев подошел к нам, с осторожностью глядя на Севера, потом перевел взгляд на плачущего паренька. — Каменев, в городе и так неспокойно, а вы тут иллюминации устраиваете…
— Ну и юмор у вас, Павел Евгеньевич, — не выдержал я. — Тут пострадавших куча, черт-те что происходит!..
— Да уж, да уж! — громко поддержал меня курчавый колобок в длинном кремовом плаще и с дорогой кожаной папкой подмышкой. — Торопитесь с обвинениями, господин следователь. Позвольте представиться: Абрам Натанович Эренштейн, адвокат и законный представитель Вадима Станиславовича Каменева.
— Согласен, перегнул, — молодой следак покраснел, но тут же взял себя в руки, стараясь при этом спрятать уже свою папку. Из дешевого кожзаменителя, потертую и ободранную. — Так что здесь произошло? Поджог?
— Как тебя там, гражданин начальник? — повернулся к Арзамасцеву Север. — Паша? Меня Григорий Андреевич зовут. Слыхал, наверное? Так вот, Паша, ты иди пока опроси кого надо, у нас тут серьезный разговор, взрослый… Потом и с этими пообщаешься, если потребуется.
Эренштейна бандит не прогнал, напротив, кивнул приветливо и руку пожал. Жогин рассказывал, что тот вроде бы с Генрихом Падвой работал, и я подумал, что адвокат так цену себе набивает. Однако неподдельная вежливость криминального авторитета стала лучшей рекламой. С плохими юристами бандосы дел не имеют.
— А почему ребенок плачет? — молодой следак побледнел, он знал, кто такой Север и чем знаменит Эренштейн, но надо отдать ему должное, не стал просто так уходить. — Слышь, пацан, ты чего?
— Вадик, смотри… — Дюс легонько ткнул меня в бок, но я уже сам видел.
Из-за шума пожара мы пропустили начало. Несколько человек с воплями и руганью разбегались в стороны, и через мгновение стало понятно почему. Подлетевшая на большой скорости новая «Тойота Марк II» с противным лязгом подскочила на высоком бордюре, скрежетнула защитой и остановилась. Из нее выскочил полный всклокоченный человек в малиновом пиджаке, со второго раза захлопнул дверь и нетвердой походкой, пошатываясь, направился к нам.
— Наконец-то, Егор Яковлевич! — сплюнул Север. — Я уж думал, за тобой посылать надо…
— Это что, Судаков? — тихонько спросил Дюс.
— Видимо, да, — кивнул я.
— Гриша!.. — глаза Судакова, что называется, посылали друг друга на все четыре стороны, от него жутко разило алкоголем вперемежку с чем-то чесночным. — Григорий Андреич!.. Что же это? Кто? Какая сука? Этот⁈
Он безо всяких предисловий налетел на меня. Не люблю пьяных, вот только бить их — себя не уважать, особенно с боксерской подготовкой. Поэтому я просто пропустил его мимо себя, схватив за руку и заломив ее за спину. Судаков взвыл.
— Ай, мля! Отпусти!
Я подержал его для проформы, дождавшись, пока перепивший предприниматель перестанет дергаться, и ослабил хватку. Что интересно, никто не вмешивался — ни милиция, ни Север. Только Абрам Натанович предостерегающе окликнул меня, но тут уже успокоился, убедившись, что я не собираюсь калечить Судакова. Зеваки вокруг тоже переключились было с пожара на драку, однако мы им быстро наскучили, и народ вновь вернулся к более яркому зрелищу.
А вот и зря! Во всем этом бредовом шоу не хватало еще гаишников — и они появились, клокоча сиреной, на потертой «шестерке». Не исключено, той же самой, что мы видели, когда мчались сюда с Серым. Машина остановилась рядом с криво припаркованным «марковником», гаишники вышли и разделились — один подошел проверить иномарку, второй направился к нам.
— Вадим Станиславович, держите себя в руках, — тихо сказал Эренштейн, подойдя ко мне. — Пока нет поводов волноваться, все под контролем…
— А я спокоен, — ответил я, понимая, что разговор с мелким Витькой пока откладывался. Прям как по закону подлости. — Главное, чтобы еще что-нибудь не вскрылось…
— Вскроется, будем решать, — заверил меня адвокат.