1421 - год, когда Китай открыл мир

Несмотря на это, я не сомневаюсь, что в песчано-иловых Наслоениях на берегу реки Сакраменто скрывается остов подлинной китайской джонки XV в. Это то самое материальное свидетельство пребывания китайцев на территории североамериканского континента, которое я так долго искал. Маловероятно, что экипаж джонки, потерпевшей крушение у песчаных берегов Сакраменто, погиб. Скорее всего, команда сошла на берег и, как мне кажется, первым делом попыталась спасти находившиеся в трюмах корабля запасы риса. Большую часть риса моряки, конечно, собирались употребить в пищу, но уверен, небольшой запас они оставили, чтобы попробовать высеять этот злак в чрезвычайно влажной и подверженной наводнениям долине реки Сакраменто.
Считается, что рис в Западную Африку завезли португальцы, англичане и французы, а в Америку испанцы, но профессор Джудит А. Карней из Калифорнийского университета утверждает, что это положение в корне неверно. Давно уже признаны несомненные заслуги китайцев по выращиванию этой культуры в богатых черноземом калифорнийских почвах. Но самые богатые урожаи они собирали на заболоченных почвах нижнего течения Сакраменто. Как это ни удивительно, но в 1870 г. 75 % калифорнийских фермеров были китайского происхождения. «В сущности, это китайцы научили американских фермеров, как высаживать злак, как обрабатывать под него почву и как собирать урожай» [168]. Возникает вопрос, все ли китайцы, проживавшие в то время в Калифорнии, прибыли в Штаты с огромным потоком эмигрантов в XIX в. или среди них были потомки поселенцев, оставленных Чжоу Манем на берегах Сакраменто в 1423 г.? Я нашел разгадку этой тайны в одном удивительно любопытном документе XIX в.
Стивен Пауэрс, назначенный губернатором Калифорнии правительственный инспектор, который годами собирал сведения о языках проживавших в Калифорнии народностей, в 1874 г. опубликовал статью, где утверждал, что обнаружил лингвистические свидетельства существования китайской колонии в районе Русской реки (Russian river) в 70 милях к северо-западу от того места на берегу Сакраменто, где была найдена джонка [169]. Пауэрс также отмечал, что из-за завезенных европейскими переселенцами в XIX в. болезней население этой колонии уменьшилось раз в 10 — подобно тому, как из-за заразных болезней многократно уменьшилась численность населявших эти края индейцев. Он писал: «Перемежающаяся лихорадка, эпидемия которой пришлась на 1833 г., почти полностью уничтожила население некогда весьма многолюдного района долины реки Сакраменто в тех краях, где когда-то кипела жизнь. После того как эпидемия закончилась, редко можно было повстречать человека» [170]. Статья Пауэрса была весьма прохладно воспринята правительственными чиновниками, и хотя он всячески пытался отстаивать свою точку зрения, на него основательно надавили, вследствие чего его официальный доклад на эту тему, увидевший свет в 1877 г., представляет собой значительно более приглаженный по сравнению со статьей документ. При всем том доклад Пауэрса тоже показался мне весьма интересным.
Помимо лингвистических свидетельств существования китайской колонии в тех краях, Пауэрс приводит и другие любопытные факты. К примеру, он пишет, что китайские поселенцы на протяжении веков вступали в браки с представителями местных индейских племен. Их потомки обладали куда более светлой кожей, нежели другие индейцы, а некоторые пожилые мужчины, нарушая сложившуюся у индейцев традицию, носили бороды. Женщины же «гордились тем, что их черные волосы точь-в-точь такие же, как у китаянок». Кроме того, эти женщины носили отличные от других индианок наряды: «длинные, до щиколотки, по преимуществу белые платья без рукавов, собиравшиеся у шеи в складки». По характеру они были «дружелюбны, незлобивы и простосердечны». В преддверии смерти «эти люди, подобно китайцам, выражали желание, чтобы их похоронили на земле предков». Кроме Того, обитавшие в районах Сакраменто и Русской реки люди предпочитали, как и китайцы, вести оседлый образ жизни, в отличие от индейцев-охотников, которые постоянно меняли место стоянки. О склонности к оседлому быту говорит и пища этих чрезвычайно любопытных метисов: «По меньшей мере четыре пятых их питания составляли овощи, которые они собирали с возделываемых ими огородов. Они знали свойства трав, кустарниковых растений и деревьев и обладали куда более обширными познаниями в этой области (имеется в виду ботаника), чем девять десятых коренного населения Америки». Культурное наследие их предков проявлялось также в том, что они делали глиняную посуду, которая имела классические формы старинных китайских фарфоровых изделий. И это при всем том, что окружавшие их индейские племена довольствовались при потреблении пищи грубыми плоскими мисками, вырезанными из камня или из дерева. Пращуры населявших долины Сакраменто и Русской реки племен пользовались «длинными ножами из обсидиана и яшмы», которые их потомки, как утверждает Пауэрс, изготовлять уже не умели. Точно так же эти самые пращуры пользовались для курения изящными трубками из серпентина, в то время как их потомки вынуждены были довольствоваться простыми деревянными трубками. Но потомки не забыли «некоторые чисто китайские уловки» [171] — в частности, использовали для приманивания водоплавающей дичи вырезанные из дерена манки и чучела уток. Подобный способ охоты, надо сказать, коренными индейцами никогда не применялся. Подобно китайцам, обитатели влажных долин ели улиток, ящериц и змей, а также складывали во дворе кучи влажного компоста и ила, где разводили съедобных речных моллюсков.
  
На восточном побережье залива Сан-Франциско, на расстоянии примерно 70 миль от того места, где была найдена джонка, находится деревушка, обнесенная низкой каменной стеной. В 1904 г. доктор Джон Фраер, профессор ориенталистики из университета Беркли в Калифорнии, писал: «Вне всякого сомнения, это работа представителей монголоидной расы. К примеру, у китайцев существует обычай обносить свои поселения каменными стенами. Это относится как к небольшим поселкам, так и к городам» [172]. Это высказывание полностью соответствует теории «китайских поселений» Пауэрса, который полагал, что китайцы создали на территории Калифорнии колонии, чье население посредством межнациональных браков со временем смешалось с окружавшими их индейскими племенами, унаследовавшими в значительной степени культуру колонистов.
Итак, можно с большой долей уверенности утверждать, что Чжоу Мань организовал на территории Калифорнии китайские поселения. Интересно, эти ли поселенцы стали первыми выращивать на территории Калифорнии рис? А бело-голубая посуда эпохи Мин? Кто привез ее в Северную Америку — испанские галеоны, как утверждают традиционно мыслящие научные авторитеты, или же джонки из флота Чжоу Маня? Когда я пишу эти строки, исследовательская работа продолжается и окончательный вердикт экспертов еще не вынесен; я тоже не бездельничаю — ведь мне необходимо завершить свои изыскания, связанные с установлением маршрута флота Чжоу Маня.
После того как флот Чжоу Маня отошел от берегов залива Сан-Франциско, ветра и течения наверняка повлекли его корабли к Нью-Мексико. На карте Вальдзеемюллера эта часть побережья прорисована довольно точно. Впрочем, ожидать большей точности от картографа, который проводит съемки берега с плывущего параллельно ему корабля, трудно. Далее на карте находим ошибку на широте залива Теуантепек (Galf of Tehuantepec), что в Гватемале. Когда смотришь на карту, складывается такое впечатление, что в этом месте Тихий и Атлантический океаны соединяются, что, конечно же, не соответствует действительности. Понять, почему была сделана ошибка, нетрудно. Китайские корабли, разумеется, попытались войти в залив, но он оказался таким мелким, что продвигаться дальше они не решились. Пришлось вычерчивать очертания залива с безопасного для кораблей расстояния. Но что, спрашивается, видел картограф с корабля, который стоял на якоре при входе в залив? Берега по краям, а в центральной части — водный простор до горизонта. Со стороны могло показаться, что здесь пролив, разделяющий Северную и Южную Америку. Как обычно, китайцы добросовестно нанесли на карту то, что видели их глаза, и поплыли дальше.