Сорока

Вообще-то Сороке хотелось с кем-нибудь обсудить то, что происходит у них с Барсом, потому что она сама уже не была уверена ни в чем. То ей казалось, что у них нормальная обычная семья и подобное взаимное охлаждение — закономерность, ведь с момента их знакомства пошел пятый год, да и вместе они почти два года прожили. То Ксения думала, что ее семейная жизнь напоминает палату психиатрической лечебницы с «тихими» пациентами. Они проходят лечебные процедуры, едят, потом ложатся на свои кровати и думают каждый о своем. И на самом-то деле нет большой разницы, кто лежит с тобой рядом в одной палате. Говоря словами Марьи-искусницы из старого детского фильма, «что воля — что неволя, все одно». Только вот разделить свои мысли Сороке было не с кем. Майка работала, а больше близких друзей у Ксении не осталось. Она сама сделала так, что они стали ей чужими, когда она познакомилась с Барсом, а вот теперь было поздно что-либо менять.
В таком настроении и застал ее Гришка Альдебаран, ее любимый хакер Алька, который совершенно неожиданно позвонил ей в конце февраля.
— Привет, мать! Что, не узнаешь уже?
— Алька, ты? Сколько лет сколько зим! Как ты меня нашел?
— Ну, это было несложно. Было бы желание. Ты давай рассказывай: куда пропала, чем занимаешься? Что-то я тебя в лесах давно уже не видел. Что, завязала?
— Бог с тобой, рыбка золотая. Просто работаю много. Да и зимой я в лес обычно не хожу. Снаряга у меня не та. Палатка нужна теплая, ну и так далее. Ты лучше про себя расскажи. По-прежнему компы взламываешь да программы пишешь?
— Ну где-то как-то так. У меня ничего не меняется. Слушай, я на самом деле не большой любитель трепотни по телефону. Давай ты лучше ко мне подваливай, пивка выпьем, как раньше…
— Заманчиво звучит, но…
— Благоверный не отпустит?
— Да нет, у нас с ним в этом плане нейтралитет. Я его не трогаю, а он меня.
— Так в чем же дело?
— А, уже ни в чем. Просто думала сегодня плотно поработать над материалами, а сейчас вижу, что настроение не то. Так что жди. Ты все там же?
— Ага, куда я еще денусь. Ты лучше скажи, какое пиво предпочитаешь?
— Светлый «Миллер», но ради ностальгии по прошедшим временам я согласна и на «Жигулевское».
— Понял, жду.
И в трубке раздались гудки отбоя.
Сорока обрадовалась Алькиному звонку. На самом деле она здорово соскучилась по всем своим лесным знакомым, а уж по этому лохматому чудовищу — тем более. Написав Барсу записку, что вернется поздно, Ксения не спеша собралась, улыбнулась своему отражению в зеркале, потом показала сама себе язык и пошла.
Алька жил на другом конце Москвы, и Сорока изрядно продрогла, пока до него добралась. Поэтому первые пять минут встречи Григорий занимался тем, что как листы капусты снимал с Ксюши все ее многочисленные одежки, а она отстукивала зубами чечетку, пыталась сказать, как ей на самом деле приятно, что они снова встретились, только пусть Алька посадит ее в самое теплое место своего обиталища.
— Слушай, ты, эскимо говорящее, в самое теплое место я тебя, конечно, посажу, только объясни, как ты докатилась до жизни такой?
— Какой «такой»?
— Вся из себя занятая, деловая, даже старым друзьям позвонить не может.
— Алька, извини, я действительно в последнее время никому не звоню.
— Вот-вот, очень плохо. Просто никуда не годится. Ну ладно, главное, я тебя вытащил, а теперь рассказывай про свою собачью жизнь во всех подробностях.
И тут Сорока неожиданно для себя вдруг расплакалась.
Гришка удивленно вскинул брови, сказал:
— Так мы не договаривались, сырость, чур, не разводить!
Сорока же в ответ разревелась еще сильнее. Тогда Алька крепко обнял ее и держал так, пока не прекратились судорожные всхлипы. А потом Ксения начала рассказывать обо всем. О своей дружбе с Барсом, закончившейся маршем Мендельсона, о скандалах по поводу и без повода, как она узнала, что он гуляет налево, и тоже изменила ему, о том, как они вместе сосуществуют в одной комнате и оба этому не рады, хотя стараются ничего не показать. Умолчала Сорока только о том, как обошелся с ней Вадим. В ее интерпретации она просто перестала с ним встречаться из боязни, что об этом узнает ее муж. Когда рассказ был закончен, Алька налил ей пива и произнес:
  
— Дрянь дело. Ты его не любишь, он тебя не любит. Хватит друг другу мозги проедать. Уходи от него, и дело с концом. Поверь, я знаю, что говорю. Думаешь, я всегда так жил? Как бы не так. И жена у меня была, и хата современная, все было. Только ей было начхать, чем я занимаюсь, лишь бы деньги в дом приносил. Не дай Бог, увидит, что я перед телевизором разлегся, — все, быть буре. И лентяй я, и труд ее нисколько не ценю, и жизнь ей испортил. Помучился я так с полгода и сделал ноги. Она быстренько подсуетилась, в итоге я и живу здесь, в коммуналке, а она в двухкомнатной квартире. А, что о ней говорить, дело прошлое. Вернемся к тебе. Ты считаешь, что сейчас у тебя все в порядке, если вы уже несколько месяцев не скандалите? Ерунда. Можно каждый день ругаться, бить посуду, но при этом не представлять себе жизни без своей половинки. Лучше уж такой вариант, чем как у тебя. Я вот только не понимаю, тебе что, так необходим статус замужней женщины?
— Да нет вообще-то. Я бы и замуж не вышла, если бы мы с Барсом могли жить отдельно от родителей.
— Ну а раз так, то уходи. Нечего тебе там делать.
— Сейчас? Никто не поймет, у нас же внешне все в порядке. Вот если бы раньше, когда мы скандалили, тогда бы еще ладно. Да и честно говоря, я запуталась. Даже не знаю, чего хочу. Если рассуждать грязно и цинично, то он мне не мешает. Опять же не надо искать любовника, поскольку всегда есть муж под боком. Ну и потом, вот уйду я, а где гарантии, что мне опять вот такой Барс не попадется. Так какой смысл менять шило на мыло?
— Ох, мозги у тебя окончательно набок съехали. Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Да, никто не даст тебе гарантии, что следующий твой избранник будет лучше. Так это все от тебя зависит. Какого захочешь, такого себе и найдешь. А сидеть и ныть: «Никто меня не любит» — так это любой дурак может. Знаешь, мужики на самом деле не такие животные, как ты это себе представляешь, поверь мне, старому и опытному. Если тебе пару раз не повезло, то это еще не повод ставить крест на всех остальных. Как говорил товарищ Иисус Христос, ищите и обрящете. Так что разбирайся с собой, и чем быстрее, тем лучше.
— Не знаю, ничего не знаю. Я очень боюсь человеку боль причинить своим уходом. Я же летом об этом думала, но так и не решилась. Понимаешь, то мы с ним как кошка с собакой, а то в нем что-то такое просыпается… Даже не знаю, как сказать. Он такой милый становится, такой открытый. Рассказывает о своем детстве, об отце. Спрашивает, как у меня дела на работе, даже подбадривает иногда. И лицо как у мальчишки в этот момент. Ты бы видел, как он про свою рыбалку говорит! А как он за меня один раз в метро заступился, когда ко мне какой-то пьяница докопался! И представь себе картинку, он идет ко мне, чтобы я ему посочувствовала, поговорила с ним, а я беру и говорю: «Извини, дорогой, я ухожу, потому что больше не люблю тебя». Это же предательство чистой воды!
— Ну, я бы не стал так драматизировать. Судя по тому, что ты мне рассказала, он не сильно в тебе нуждается, скорее, привык к твоему существованию. А что, я бы тоже привык: тебе готовят, стирают, гладят, сопли вытирают да еще и в сторону смотрят, когда ты налево ходишь. Поди плохо! Только твой-то интерес здесь в чем? Прости, при всем желании разглядеть не могу.
— Да, сейчас мне тоже кажется, что никакого интереса для меня в этом нет. А вернусь домой, и все начнется опять. Это не жизнь, а болото какое-то. И оно меня затянуло по самую макушку.
— Ладно, что с тобой об этом говорить. Все равно, пока сама до всего этого не дойдешь, ни на что не решишься. Только кажется мне, что недолго ты еще в своем болоте просидишь. А теперь давай о чем-нибудь приятном поговорим. Например, когда ты, поганка бледная, в лес выберешься, а?