Вегетация
Талка взвизгнула и присела от испуга.
У харвера — хотя и свихнувшегося, но безвредного — лопнул борт среднего корпуса, блеснуло пламя, из дыры попёр чёрный дым. Харвер переступил ещё пару раз, потом ножищи его подогнулись, и он как бы по частям рухнул тремя своими корпусами, перегородив всю улицу. Сверху гигантской плетью упала ещё и длинная рука, стальной кулак чокера сжался и разжался.
— Бля-я-ядь!.. — взревел Егор Лексеич и кинулся к мотолыге: — Кто стрелял?
В отсеке транспортёра возвышался Калдей с гранатомётом Костика.
— Ну я, — буркнул он. — Хули там это уёбище торчит?
— Ты дебил, да?! — Егор Лексеич жёг Калдея взглядом. — Руки чешутся?
— А хули он там торчит? — упрямо повторил Калдей.
Для него никаких непоняток не существовало. Пушка — вот, рядом, враг — вон он, на дороге, и шмалять уже начали.
— А что не так-то, Егора?.. — робко спросила Алёна.
— Харвер дорогу перегородил, — за бригадира тотчас ответил Фудин. — А другие улицы все деревьями заросшие.
— Помолчи! — оборвал его Егор Лексеич. — Умных до усрачки развелось!..
Побагровев от злости, он смотрел на горящий комбайн.
— Саня, пойдём глянем, как нам эту херовину оттаскивать…
Сопя, Егор Лексеич пошагал к подбитой машине. Холодовский молча направился за ним. Бригада потихоньку потянулась за командирами.
На ходу Матушкин расправил плечи и выпятил брюхо, изображая Калдея, скорчил надменно-тупую рожу и низким голосом Калдея негромко пробасил:
— Я, блядь, воин, из пизды на лыжах!
Талка прыснула со смеху. Она, конечно, заметила, что Матушкин к ней подкатывает, и ей было приятно.
Дохлый харвер продолжал гореть, в нём, лопаясь, потрескивал пластик. Фудин уважительно пошлёпал ладонью по мощному коленному шарниру, из повреждённого гидравлического поршня ноги по штоку текло масло.
Костик пристроился к Маринке.
— А чё ты такая борзая-то? — спросил он. — У тебя, что ли, чувак есть?
— Да я тебя старше, салага, — устало ответила Маринка.
— И чё? У меня кореш, он вообще мутил с бабой, которой тридцатчик.
— Вишнёв, по-человечески прошу: иди на хуй.
— А ты клёвая, — не смутился Костик. — Люблю борзых.
Егор Лексеич и Холодовский обошли харвер со всех сторон.
— Если тросом вот тут зацепить, — Холодовский указал пальцем, — а трос через ту сосну пропустить как через блок, мы его сдвинем.
— Тогда надо ждать, пока он с головного корпуса догорит, — ответил Егор Лексеич. — Огнетушителя у нас нету… А в лесу, может, целое стадо чумоходов шастает… Откуда сразу два явились, причём разные?
Фудин ошивался возле командиров.
— Можно коптер запустить, шеф. Отследим территорию.
— Не лезь не в своё дело, Михаил, — спокойно осадил его Холодовский.
— Выставим пару дозорных с ракетницами по краям посёлка, — решил Егор Лексеич. — Выпну этого мудака Деева и ещё кого-нибудь из баб.
Фудин быстро прикинул: Алёну шеф не пошлёт в дозор — подруга всё-таки; племянницу тоже не пошлёт; остаются Талка и Вильма.
— Назипова, готовься в лес идти наблюдателем! — крикнул он Талке.
Талка, всполошившись, сразу кинулась к бригадиру.
— Егорушка Лексеич, миленький, не гони меня туда! — взмолилась она. — Я этих тракторов больше смерти боюсь!
— Что же ты в лес-то поехала, коза? — раздосадовался Егор Лексеич.
— Так рубляни нужны! Я девушка одинокая, никто меня не содержит!
Егор Лексеич тяжело вздохнул.
— Фудин, — сказал он, — позови Деева и Булатову.
16
Банное озеро (II)
Вручив сигнальные ракетницы, Егор Лексеич отправил Калдея на один конец посёлка, Вильму — на другой. Калдей что-то недовольно проворчал, а Вильма выслушала распоряжение бригадира молча.
— Встретятся чумоходы — пускайте ракету и возвращайтесь, — пояснил Егор Лексеич. — Если всё спокойно, то просто ждите моего звонка с отбоем.
По главной улице Вильма отошла от мотолыги подальше, затем укрылась в узком проулке и достала из кармана телефон.
— Алло, это я, — тихо сказала она непривычно мягким голосом. — Мы на Банном… Нет, ничего не случилось… И Бродяги тоже нету. Не знаю я, откуда его бригадир возьмёт… Когда ты меня заберёшь? Ладно, позвоню завтра…
Вильма спрятала телефон, осмотрелась, по проулку двинулась к озеру, которое ярко сверкало сквозь сосны, и на поперечной улице, заросшей лесным папоротником, повернула обратно — в ту сторону, где осталась мотолыга.
Калдей тоже не собирался никого караулить: он Типалову не собака сторожевая. Он напрямик проломился через пару дворов с берёзами и ёлками, через кусты, и наткнулся на вполне пригодный дом: бревенчатый, большой, с просторной дощатой верандой. Пошарив по комнатам, он отыскал крепкое кресло, выволок его на веранду и уселся, намереваясь переждать часок-другой. Для такого дела у него имелась с собой плоская фляжка-поллитровка.
Калдей отвинтил колпачок, глотнул водки и занюхал рукавом. Хорошо… Солнце греет сквозь листву, ветерком обдувает с озера. Калдей потянулся, кресло под его грузной тушей заскрипело. Ему ничего не надо. За чумоходами бригадир пускай сам бегает. Он, Калдей, сыт, бабу ему не хочется — утром эта сучка обслужила, и вкалывать он ни хрена не намерен, можно покемарить… Калдей глотнул ещё раз, прикрыл глаза и расслабился.
А через полчаса около веранды бесшумно появилась Вильма.
Она помедлила, проверяя, спит ли Калдей, и осторожно поднялась по деревянным ступенькам на веранду. Она была маленькая, лёгкая, и доски под её ногами даже не прогибались. В руке она держала ракетницу.
Она приблизилась к спящему Калдею и внимательно всмотрелась в его лицо. Потом нацелила ракетницу ему в лоб, передумала и нацелила в глаз. То, что она сделала утром, ей было безразлично. Муж и не такое заставлял её делать, и ещё бил. Но побои — беда привычная. А этот боров может рассказать бригадиру о её звонках Алабаю. Конечно, Типалов её не застрелит. Выгонит, наверно… А ей нельзя уходить из бригады, иначе Алабай не получит того, что хотел получить, и не сможет забрать её, Вильму, с собой из Магнитки… И у них с Алабаем не будет счастья… Нет, Калдея надо прикончить. Он, скотина, и без Алабая заслужил яму в земле: такой же зверь, как муж. Однако Типалов будет искать Калдея. И найдёт — с ракетой в башке. И поймёт, кто стрелял… Неважно, как бригадир её накажет. В любом случае она не сумеет выполнить то, что обещала, и Алабай тоже не выполнит своего обещания…
Вильма опустила ракетницу и так же бесшумно пошла прочь.
Через дворы и проломы в заборах она выбралась на берег Банного озера. Сияло огромное небо; над озером, отражаясь в зеркальной глади, растянулась гряда невесомых кучевых облаков. Они почти сливались с синевой неба, под солнцем их вздутия слепили белым блеском, словно пустотелые скорлупы. Дальний берег вздымался лесистой горой, по её мохнатому и неровному склону, шевелясь, невесомо текла прозрачная тень от облака. Возле ног Вильмы сквозь воду краснели и желтели чистые, весёлые камешки.
В июльскую безмятежность Вильма Булатова не верила, как не верила ни во что на свете — кроме слов Алабая, конечно. Судя по карте, слева от Банного озера лежало ещё одно озеро, отделённое узким перешейком. Если по лесам вокруг озёр бродят чумоходы, отыскивающие застойные заводи с бризолом, то на перешейке встретить их будет более вероятно. Вильма направилась по берегу в сторону перешейка.
Чумоход она увидела уже за ближайшим мысом.
Рипер просто стоял в кустах, как лошадь, потерявшая всадника.
Риперы — чистильщики будущих лесоповалов — были примитивными комбайнами, без коптеров и с одним радаром. Человека они опознавали только в сумме параметров: температура, форма тела и движение. Вильма встала на виду у рипера и, привлекая его внимание, принялась махать руками.
Рипер переступил с ноги на ногу, будто встряхнулся после дрёмы. Его радар засёк подвижный объект. Тёплый. Контур соответствует заложенным в программу очертаниям. Враг. И рипер пошагал к Вильме. Вильма слышала, как в машине гудит мотор и пощёлкивают механические передачи.