Вегетация

Жратвы с собой не имелось, но им повезло. В кладовке при ресторане на станции Алёна отыскала коробки со старыми, почти окаменевшими брикетами китайской лапши быстрого приготовления. К коробкам пришлось пролезать через высокие — выше пояса — бледные дебри. Когда-то в кладовке хранились мешки с картошкой, они истлели, картошка рассыпалась и проросла. Кусты из побегов выглядели жутко и омерзительно, как белые, вставшие дыбом черви. «Этиоляция», — вдруг прозвучало в голове у Мити. Так называются изменения растений при недостатке или отсутствии света. Это знание выплыло откуда-то из прежней жизни, в которой Митя что-то делал на объекте «Гарнизон».
Зал ресторана занимал половину здания. Панорамное окно, выгнутое дугой, смотрело на восток; некоторые сегменты были разбиты, и по залу гулял ветерок. Бригада расселась за одним большим столом. Серёга пристроился так, чтобы оказаться на глазах у Маринки — пусть помнит, кто всех спас.
Трапезу открыл Егор Лексеич:
— Нелегко нам сегодня пришлось, братцы, однако ничего, справились. Все молодцы. Как бригадир, объявляю благодарность!
— Кушайте, ребята, на здоровье! — ласково заговорила Алёна, поварёшкой раскладывая спутанную лапшу. — Перец ещё есть и горчица засохшая…
Под потолком мигали несколько уцелевших газосветных ламп. Митя с любопытством рассматривал людей, с которыми ему предстояло ехать до Ямантау. Люди как люди. Обычные работяги. Калдей жрал молча и шумно. Фудин использовал все блага: тряс над железной миской перец и скрёб ложкой горчицу. Талка всасывала лапшу, сложив губы дудочкой, а Матушкин, глядя на её старания, корчил потрясённую физиономию, и Талка смущённо фыркала. Егор Лексеич ел сосредоточенно. Он широко расставил локти и отдувался.
— Не торопись, Егора, — заботливо сказала ему Алёна.
Егор Лексеич вёл себя по-хозяйски бесцеремонно. Отодвинув пустую миску, он откинулся на стуле и рыгнул. Потом огляделся.
— Дай чего-нибудь запить, что ли, — велел он Алёне. — У китаёз всё острое.
— Я малины нарвала, только навар слабый, — захлопотала Алёна.
Уверенность Егора Лексеича на самом деле была показной — для бригады. Бригада должна видеть, что у него всё нормально. А внутри Егора Лексеича грызли сомнения. Он бросил Вильму Булатову, бросил мотолыгу, и даже из беды бригаду выручил не он… Егор Лексеич не боялся потерять авторитет или утратить власть в бригаде. Херня. Эти долдоны всё равно ничего не сообразят и никаких выводов не сделают. Они всё принимают как должное и не умеют сомневаться в бригадире. Егор Лексеич боялся другого. Боялся, что начинает проигрывать лесу вчистую. Он ведь остался без Бродяги и без машины.
Мрачный настрой Типалова почувствовала только Алёна. Однако она знала, что её Егора непременно что-нибудь придумает. Надо не мешать ему, а, наоборот, подыграть, услужить. И он найдёт выход.
А бригада, поужинав, повеселела.
— Досталось нам сегодня, да, шеф? — спросил Фудин у Егора Лексеича.
Егор Лексеич не удостоил его ответа.
— Моя ошибка, — спокойно произнёс Холодовский. — Харвер отслеживал нас через коптеры, а я в суматохе не захватил передатчик радиоподавления.
— Я только в школе с физкультурой так бегала, — призналась Талка. — И страшно было — вообще кошмар какой-то!
— Круче всех у нас Костянтин оказался, — сообщил Матушкин; он ловко сложил щетинистые морщины своей физиономии, выпятил губы, задышал часто, как собака, выпучил глаза — и получился меткий портрет Костика. — Съёбываться надо! — заполошным голосом Костика выпалил Матушкин. — Там мамка моя харверу сичас ноги с жопы вырвет и за мной погонится!
Бригада заржала, даже Митя и Серёга засмеялись.
— Ты чё, клоун, блядь?! — побагровев, заорал Костик. — Ты чё, охуел?!
— Да это шутка, дурак, — пояснила Костику Маринка.
— Ко-остичек!.. — охнула Алёна. — Маты при взрослых-то не говори!
Про Вильму никто и не вспомнил. Где она? Что с ней стряслось во время набега чумоходов?.. На телефонные звонки Егора Лексеича она не отзывалась, и тема Вильмы стала для бригады как бы слепой зоной.
  
За панорамным окном уже сгущалась синева.
— Лады, — завершая ужин, поднялся Егор Лексеич. — Спать ложитесь, братцы, завтра вставать рано… Парни, вы хотели за что-то потолковать? — Егор Лексеич посмотрел на Серёгу и Митю. — Давайте за мной.
Егор Лексеич, вздыхая, направился в кабинет директора станции — он ведь тоже был начальником. Серёга и Митя поспешили за Типаловым, а за ними в кабинет пошла и Маринка: она тут не посторонняя, она при делах.
Егор Лексеич тяжко расселся в заскрипевшем кресле.
— И кто у вас главный? — спросил он у Серёги и Мити. — Хотя всё равно вас хер отличишь друг с друга…
Маринка разглядывала братьев с жадным любопытством. Наконец-то они были рядом и не ходили туда-сюда — можно спокойно сравнить. Прикольно!
— Короче, Егор Лексеич… — начал Серёга.
— Это Серый, — тотчас узнала и пояснила Маринка.
— Короче… — продолжил Серёга. — Это мой брат. Митяй. Он с города. Какой-то там учёный, сидел со своими в объекте «Гарнизон». На Магнитку в гости ко мне завалился… Надо его обратно доставить на Ямантау.
— Как припёрся, так пусть и возвращается, — резонно заметил Типалов.
Ему эта история очень не понравилась. Подозрительно как-то. Городские, объект «Гарнизон», запрещённый «Гринпис»… Ну на хер.
— Пока шёл, он дозу получил и всё забыл. Даже имя только мать сказала.
— Ложку в ухо, что ли, несёт? — усмехнулся Егор Лексеич.
— На уровне бытовых навыков у меня всё нормально, — слегка обиженно сообщил Митя. — Я основных обстоятельств не помню. Иногда появляется что-то в голове, но бессистемно и несвязно.
— А ты откуда про мою командировку пронюхал? — Егор Лексеич просверлил Серёгу хмурым взглядом.
— От… Марины, — поколебавшись, выдал Серёга. — Мы это… Ну, дружим.
Егор Лексеич грузно повернулся и хмурым взглядом пронзил теперь уже Маринку. Пока Харлей бродяжил по чащобам для бригадира, шустрая Муха, значит, другого парня себе завела?.. Впрочем, конечно, это нынче неважно… А Маринка сделала непроницаемое лицо, дескать, «а чё такого-то?».
Серёга понял все сомнения бригадира.
— Егор Лексеич, — он осторожно подступился к главному. — Митяй же не просто с леса пришарашился… Он Бродягой стал. А у тебя ведь нет Бродяги.
Егор Лексеич яростно запыхтел: Муха и об этом разболтала?! Маринка догадалась, что сейчас ей влетит не по-детски, но вдруг заговорил Митя:
— Я действительно почувствовал тепло коллигентного дерева. Сергей сказал, что этой способностью обладают только Бродяги.
Егор Лексеич сразу отвлёкся от мыслей о Мухе.
— Какого дерева? — заинтересованно переспросил он.
Митя и сам обомлел. В его памяти опять словно открылось окно.
— Коллигентного дерева, — повторил он, слушая себя с изумлением. — Альфа-особь, или, по-вашему, — «вожак». Аккумулятор энергии фитоценоза.
Серёга и Маринка уставились на Митю так, будто он сам был деревом, которое внезапно обрело дар человеческой речи. А Митя взволнованно заторопился, пока окно в его памяти обратно не помутнело.
— Коллигентное дерево отличается от обычного только на клеточном уровне, и определить его можно лишь в лабораторных условиях… Но Бродяги ощущают тепло от коллигентов. Такое дерево есть в каждом фитоценозе. Оно — стабилизатор сообщества высших и низших растений, основа селератного леса… Без древесины коллигентов невозможно образование бризола.
В комнате повисла благоговейная тишина.
— Похоже, вы мне и вправду не спиздели… — вздохнул Егор Лексеич.
Маринка вглядывалась в Серёгиного брата с опасливым почтением. Он — Бродяга? Бродяги — самые загадочные люди на свете. Они в одиночку ходят по неведомым и страшным чащам, они видят то, что никто больше не видит, и они ничего не боятся. Они вольные — сами по себе. Никому не подчиняются. Они мрачные, грубые и самоуверенные. Они берут, что хотят, и не отдают долгов. У них есть и деньги, и власть, но это им безразлично. Маринка и сама не отказалась бы стать Бродягой, но Бродяги — обречены…