Вегетация

А Серёга сбежал.
Он ломанулся куда-то в кусты, и там обнаружилась тропинка. Она вела вниз — и привела к ручью, в котором блестела тёмная вода. Серёга встал на колени в прибрежную мокрую грязь и принялся умываться — и вдруг неумело зарыдал, словно вода скрывала его слёзы и можно дать себе волю. Серёга не думал о дозе облучения, о взрыве мотолыги, о Типалове, даже о Митяе не думал. Его душу скручивала отчаянная нежность и жалость к Маринке. Серёга хотел быть рядом с ней — но не для себя, а для неё, будто она без него пропадёт. Серёга был готов сделать для неё что угодно, лишь бы у неё всё было хорошо. Никто не сможет оберегать её лучше, чем он. Но Маринка этого не понимала.
Серёга ещё долго сидел у ручья, пока душа не утихла в горечи. Он должен что-то сделать для Маринки… что-то особенное… чтобы теперь уже Маринка боялась за него, а не наоборот… Но что? Серёга пока не знал. Он поднялся, отряхнул зад и побрёл обратно на станцию Пихта.
На станции Маринка и Матушкин осторожно затащили раненую Талку на перрон и уложили поверх спального мешка. Маринка расстегнула мокрую рубашку Талки, задрала окровавленную майку — и ничего не поняла: круглый дрожащий живот был залит кровью и её разводья ещё расползались.
— Всё пекёт внутри, — пожаловалась Талка пересохшими губами.
Матушкин суетился: гладил Талку по щеке, сжимал её ладонь.
— Теть Лёна, помоги! — позвала Маринка.
Аптечкой в бригаде заведовала Алёна, которая худо-бедно разбиралась в разных травмах и болезнях. Алёна уже привела себя в порядок и держалась снисходительно, будто это не она только что орала и била Вильму. Посмотрев на Талку сверху вниз, Алёна велела ждать и неторопливо удалилась.
— Сичас, Наталочка, сичас!.. — бессмысленно повторял Матушкин.
Алёна явилась с бутылками и тряпками.
— Кривляться умеешь, а помочь — ума нет? — бросила она Матушкину.
Вздыхая, она грузно присела рядом с Талкой и осторожно смыла кровь у неё с живота. Оголились два разреза — маленький возле пупка и большой сбоку. Из маленького Алёна пальцами вынула кусочек металла.
— Не повезло тебе, дева, — сказала она. — Другой осколок глубоко влетел.
— И как достать? — спросила Маринка.
— Никак, — Алёна открыла бутылку со спиртом. — В больничку надо.
Алёна плеснула спирт на раны. Талка заколотилась, мыча от боли.
— Забинтуйте, — распорядилась Алёна. — Егора потом решит про неё.
Егор Лексеич в это время изучал телефон Вильмы. Саму Вильму крепко привязали к траку мотолыги. Телефон у шпионки был совершенно пуст, если не считать одного-единственного краткого сообщения. «Пихта», — кому-то написала Вильма. Егор Лексеич сравнил номер адресата со списком в своём телефоне. Это был номер Алабая. Егор Лексеич догадался: Вильма отправила Алабаю кодовое слово. Если бы он, бригадир Типалов, вычислил Вильму и попытался сорвать диверсию, Вильма послала бы какое-нибудь другое слово и Алабай бы понял, что план провалился. Выходит, командир «спортсменов» очень верил в преданность Вильмы. Егора Лексеича даже царапнула ревность, ведь Алабай увидел в этой бабе что-то такое, что он, бригадир, не разглядел.
На глазах у Егора Лексеича Вильме пришёл ответ: «Молодец, девочка!»
— «Девочка»… — хмыкнул Егор Лексеич.
Он подумал, слез с перрона на рельсы, отошёл от бригады подальше и вызвал Алабая по телефону Вильмы. Алабай ответил мгновенно.
— Целую тебя, мышонок! — в голосе его звучала неподдельная радость.
— А я котик, — сказал Егор Лексеич. — На хуй мне твои поцелуи?
Алабай замолчал, осваиваясь с новой ситуацией.
— Ау! — окликнул его Егор Лексеич.
— Да тут я, — Алабай говорил с дружелюбной простотой. — Значит, спалил ты мою разведчицу?
— Спалил, — согласился Егор Лексеич. — Давай меняться. Мне — Ведьму, тебе — твою сучку. Ты ж её поёбываешь слегонца, верно? Нужна, небось.
— Слушай, Типал, у меня встречное предложение, — ответил Алабай. — Обмен — это ерунда. Ведьма твои проблемы не решит. Тебе же без мотолыги всё равно не справиться. Как брёвна вывозить станешь с лесосеки? Не на спине же, верно? А харвестер для трелёвки не годится.
  
Егор Лексеич понял, что Алабай считает, будто мотолыга взорвана.
— Давай объединяться, Типалов. В который раз уже тебя убеждаю. Ты — с Бродягой, я — с трелёвочником. Нам друг без друга не обойтись.
— Нет, приятель, — закряхтел Егор Лексеич. — Мне с тебя ничего не надо, кроме Ведьмы. Не отдашь — так хуй с ней. И без неё выбор у тебя несложный. Или ты сваливаешь из-под Ямантау — и тогда я бабу твою отпущу, или воевать будем — и бабу твою я грохну. Что решишь?
— Опять не договорились… — с сожалением подытожил Алабай. — Ладно, будем воевать. А Вильма своё отработала, так что я тебе её дарю. Пользуйся.
  
52
 
Станция Пихта (III)
 
— Мину-то откуда взяла, пиздострадалица? — напрямик спросил Егор Лексеич, устраиваясь поудобнее. — Или с Магнитки везла?
— Алабай сказал, где взять, — тихо ответила Вильма.
— И где же?
— Он положил под сухим деревом на каменной реке.
— А-а, вот какая нужда у тебя там была, — понимающе кивнул Типалов.
Он сидел на земле рядом с Вильмой у колеса мотолыги. Руки у Вильмы были связаны сзади и примотаны к траку гусеницы. Вильма уже измучилась в неудобной позе, но покорно терпела и не жаловалась. Егор Лексеич, кряхтя, вытянул ноги. Станцию окутывала глухая тьма, лишь на перроне призрачно синели дотлевающие угли костра. В ночном лесу тоскливо ухал филин.
— А как мина выглядела?
— Как шоколадка в обёртке. Я развернула и прилепила.
— Третья фракция пиродендрата-би, — опознал Егор Лексеич. — На сносе зданий при строительстве применяют… Сигнал на детонацию сама послала?
— Слово «Пихта» послала, и всё.
Выходит, это Алабай отправил код на детонатор мины. Вот же хитрая падла… Изловчился шпиона подсунуть, а ведь он, Типалов, не лох.
— Где Алабай тебя, дуру-то, выцепил?
Любопытно было выяснить, как противник завербовал агента.
— Он инженер с города, — тихо и благоговейно сказала Вильма. — Он к нам на комбинат приезжал.
Понятно. Городской красавчик от скуки подмигнул комбинатовской замухрышке, она и потекла. Звонок на комбинат, проплата своему человеку — и замухрышку включили в состав бригады соперника. Агент введён в дело.
— Он тебя кинул, овца, — жёстко заявил Егор Лексеич.
— Он меня любит, — убеждённо возразила Вильма. — Мы на море уедем.
Егор Лексеич длинно сплюнул в сторону:
— Он отказался тебя выменивать. Насрать ему на тебя.
Вильма слабо улыбнулась, будто знала тайну, неведомую бригадиру:
— Он хочет, чтобы вы не били меня ему назло. Он меня бережёт.
Слова Егора Лексеича не могли поколебать веру Вильмы. Про любовь ей говорил сам Алабай — красивый, умный, городской. А про обман — обманщик Типалов. Кто из них двоих врёт? Конечно, бригадир. Егор Лексеич озадаченно поскрёб скулу, прикидывая, как ему использовать глупость этой бабы.
— А где у Алабая база?
— Не знаю.
— Как же ты собиралась к нему сбежать?
— Ушла бы и с леса позвонила. Он меня найдёт.
Ухватившись за трак, Егор Лексеич с трудом поднялся. Надо прогуляться и покумекать, что ему теперь делать при таком раскладе…
Он неторопливо шагал по шпалам, время от времени спотыкаясь, но это не сбивало его с мыслей — мысли двигались чётко и в лад. Он довёл бригаду до места. Всё у него в порядке: люди, техника, Бродяга, договор с Арояном… Что мешает ему начать работу? Только Алабай. Значит, надо его устранить. Пристрелить. Но как? Расположение базы Алабая ему неизвестно, да и было бы известно — к ней не подобраться незаметно… Лучший способ — заманить Алабая в засаду. И для этого Вильма очень даже пригодится…
Завтра надо найти место для засады!
Егор Лексеич вернулся к мотолыге. Вильма дремала, свесив голову. Егор Лексеич, пыхтя, вскарабкался на перрон. Здесь тоже все спали под решёткой интерфератора. Костёр прогорел, лишь стелился синий дымок. Талка ёрзала и стонала во сне, Матушкин обнимал её. Храпел Калдей. Костик разметался, как ребёнок. Маринка с головой укуталась в спальный мешок. Серёга ревниво оттащил спящего брата в сторону и лёг между ним и Маринкой.