Молотов. Полудержавный властелин
— Наоборот, имели б гораздо меньше опоры. Только б вражду окончательно раздули, больше ничего.
— А все-таки Босфор и Дарданеллы не помешали б нам.
— Нет, это, я извиняюсь, глупая вещь, — отвечает Молотов. — Но вы не будьте русским националистом. Очень, очень такая пахучая вещь, имейте в виду. И она существует. И у коммунистов.
В разговор вступает Шота Иванович:
— Вы политик и в нужное время руководили нашей дипломатией. Кому остров Кипр принадлежит?
— Ну кому? Макариосу.
— Я считаю тоже — Макариосу. Греческий остров, а турки хулиганят. Мотивируют тем, что там проживают турки. Они много вреда причинили, когда приехали из Средней Азии. Хотели оккупировать весь остров и фактически оккупировали.
— У нас здесь разные точки зрения с вами, — говорит Молотов нашему историку.
— Остров же греческий. Вы считаете его турецким?
— Я только одно могу сказать: разные точки зрения.
— А я хочу узнать вашу, — говорит Шота Иванович.
— Вы постепенно узнаете. Я ни одному националисту не согласен сочувствовать. Не только на словах, но и на деле.
— Но коммунисты всегда защищали национальную культуру, национальное чувство…
— С умом защищали, с умом, — отвечает Молотов.
20.08.1974, 17.07.1975
Греция
— Часто задают вопрос, почему с Грецией так получилось после войны, — там ведь коммунисты были, партизаны… — спрашиваю я.
— Это была договоренность. Где надо, предел нужно поставить лишней жадности.
— Но греки были бы нам верные друзья.
— Что значит — греки? Носили б мы все время беспокойство в Средиземном море.
— Ну и что? Там у нас базы были бы.
— Не-е-ет. Тогда бы мы с англичанами уже окончательно разругались бы. Для каждого этапа свой предел. Я считаю, что очень было правильно сделано.
— Да, вы и так много взяли, и говорить нечего.
— А еще больше хочется. Пушкинская «Сказка о рыбаке и рыбке», — говорит Молотов. — Как только переборщишь…
Грецию мы не трогали. Какая же дипломатия глупая, если не понимают, что можно, чего нельзя. Мы же не можем все захапать. Мне в Монголии говорили о Западном Берлине: как вы допустили? Можно отхватить такие куски, что подавишься. Финляндию ведь мы могли запросто забрать!
18.08.1976, 07.12.1976
Позорный случай
О Болгарии В. М. Молотов говорит:
— В Болгарии еще не было коммунистического правительства, но все-таки в основном были коммунисты, хотя были разные люди. Один из болгар мне говорит в Москве, что был такой позорный случай. Были, говорит, наши летчики и ваши на аэродроме в Софии, в столице Болгарии. Один из болгарских летчиков настолько был враждебно, прогермански настроен: ну что, говорит он советскому летчику, давай взлетим оба в воздух и там сразимся над столицей один на один!
17.03.1974
…Перед подписанием договора о дружбе с Болгарией Сталин спросил у Димитрова, все ли вопросы утрясены.
— Почти все, — ответил Димитров.
— А что осталось?
— Мы просили десять правительственных автомашин ЗИС-110, а товарищ Микоян дает нам только семь.
— Товарищ Микоян, — обратился Сталин, — дайте им десять машин, пусть у них на три бюрократа будет больше, чем у нас.
Пьетро Селья
Говорю:
— Пьетро Селья в 1953 году ездил в Москву и встречался с вами. У итальянцев спрашивают: есть ли у них сейчас в компартии просталинское направление? Берлингуэр ответил: «Есть. Это последователи Пьетро Сельи. Он встречался с Молотовым, и тот за три года до XX съезда рассказал ему о злодеяниях Сталина, но подчеркнул, что так было нужно, что это продолжение революции». И Селья вернулся из Москвы с таким мнением, что Сталина не нужно чернить.
— Я помню его, но он как-то исчез непонятно. То ли он был провокатором? — говорит Молотов.
04.03.1978
Одна неясность
— Вячеслав Михайлович, у меня есть одна неясность…
— Только одна? У меня больше.
— О создании государства Израиль. Американцы были против…
— Кроме нас, все были против. Кроме меня и Сталина. Меня некоторые спрашивали: почему пошли на это? Мы — сторонники интернациональной свободы, почему мы должны быть против, когда, собственно говоря, отказать — значит повести какую-то враждебную политику в национальном вопросе. В свое время, правда, большевики были и остались против сионизма. И даже против Бунда, хотя тот социалистической считался организацией. Но одно дело быть против сионизма — это осталось неизменным в политике, против буржуазного направления, а другое дело — против народа еврейского. Мы, правда, предложили два варианта на выбор: либо создать арабско-израильское объединение, поскольку живут та и другая нации вместе, мы поддерживали такой вариант, если об этом будет договоренность. Если нет договоренности, тогда отдельное Израильское государство. Но оставались на позициях антисионистских.
— Но ведь вы не могли не понимать, что оно будет буржуазным.
— Господи!
— Почему не сделали его социалистическим?
— А почему? Ну-у-у! Тогда нам надо было воевать с Англией. И с Америкой… Вы скажите, а почему мы в Финляндии не сделали — это более простое дело. Я считаю, правильно поступили. Можно перейти определенный рубеж, и мы ввязывались бы в совершенно новую авантюру. В авантюру. Мы сами уступили Австрию.
А евреи, они давно боролись за свое государство, под сионистским флагом, и мы, конечно, были против. Но если народу отказать в этом, значит, мы их давим.
Теперь это в нехорошее дело вылилось, но господи боже мой!.. А то, что есть американский империализм, — хорошее дело?
04.10.1972
Мещанская точка зрения
— Многие недовольны, что слишком помогаем другим, теперь, мол, надо о себе позаботиться…
— При Сталине тоже помогали, хотя возможности были меньше. И тогда ворчали. А теперь, конечно, связи гораздо больше, и большие масштабы это имеет, но в основном, с моей точки зрения, все это необходимо. Все это нужно не для тех, кому мы помогаем, а в первую очередь для нас. Три-четыре года назад я встречался в больнице с мидовскими работниками, довольно видными. «Ну как у вас там, как дела идут?» — «Вот этот Вьетнам, если бы кончилось… Не дает нам это развернуться…»
Мещанская точка зрения. Те же дерутся за нас больше, чем даже за себя! Они гибнут. А с точки зрения ослабления империализма, — который для нас наиболее опасный враг, они делают колоссальное дело. И каждый шаг, который ослабит империализм, это величайшее дело. Иначе нам будет гораздо труднее через какое-то количество лет, может, даже завтра-послезавтра.
— Иначе мы можем сами себя изолировать?
— В том-то и дело. Тут, так сказать, может быть, даже не столько себя изолировать, сколько оставим себе много трудностей. А очень многие, в том числе коммунисты, думают так: только бы мир, только мир! Это правильно, но ведь это же надо обеспечить, а это нам даром не дают, либо надо сдаваться. Вьетнамцы не хотят сдаваться. Против какого империализма маленький Вьетнам действует с невероятным героизмом! Чего нам бояться империализма! А вот если подумать о том, как этот мир обеспечить покрепче и какие жертвы будущие, от которых мы не уйдем, если мы не сдадимся…
— Сейчас говорят: лишь бы войны не было.
— Вот это хрущевская недальновидная точка зрения. Она очень опасна. Нам надо думать о подготовке к новым войнам. К этому дело подойдет. Да, чтобы мы были готовы. Тогда они будут поосторожнее. А если на крайность пойдут они, тогда мы будем крепко стоять. Пример Вьетнама для всего мира: если такой маленький Вьетнам может, благодаря помощи друзей, против американского империализма стоять, чего ж Советскому Союзу бояться? Только своей беспомощности, расхоложенности, распущенности…