Школьные годы чудесные (СИ)

Время сюрпризов
Дома ожидал сюрприз. Maman открыла дверь и пропустила меня в квартиру.
— Смотри! — она махнула рукой в сторону большого полиэтиленового мешка с подозрительно буро-красным содержимым, стоявшего в прихожей.
— И еще! — она показала в сторону кухни. Там на столе стояли три трехлитровые банки с янтарным содержимым.
— Знаешь откуда? — поинтересовалась она. Вообще на ней был надет клеенчатый фартук, выпачканный кровавыми пятнами. Да и руки тоже были все в крови.
— Приехал лесник из деревни, затащил мешок, — сообщила maman. — Потом принес три банки мёда. Говорит, что это тебе Селифан передал. Кто такой Селифан?
Maman встала передо мной, хотела упереть руки в бока, но вовремя вспомнила, что они совсем не блещут чистотой, и демонстративно нахмурилась.
— Мужик один из деревни, — ответил я. — Его недавно Василий Макарович сюда привозил, если помнишь. Я его подлечил.
— Ладно, — maman улыбнулась и чмокнула меня в щеку. — Мясо привёз. Телятина отборная. Килограммов двадцать. У нас всё в морозилку не влезет! Да! — она снова повернулась ко мне. — Лесник просил еще карандашей ему сделать. Сказал, что ты знаешь. Он на неделе вечером заедет!
Она прошла на кухню:
— Помоги, мешок принеси сюда.
Я подхватил мешок, принес его на кухню. М-да, в нём точно было весу в районе 20 килограммов. Причем, часть maman уже достала, даже порезала на куски.
— Отрежь кусок, — попросил я. — Тёте Маше отнесу. Угощу старушку.
Maman хихикнула:
— Ага, старушку! Ей сейчас больше полтинника никто не даёт. Затуркали вопросами. Она аж матом начала отвечать!
Maman сунула мне в руки кусок килограмма на три, если не больше:
— Неси!
Тётя Маша оказалась дома, взяла кусок мяса, поинтересовалась:
— Сколько я должна?
Я отмахнулся.
— Спасибо! Надеюсь, оно тебе не в ущерб бюджету досталось?
— Тёть Маш, всё нормально. Презент от благодарных селян.
— Остальное куда девать? — maman развела руками.
На столе остались лежать неоприходованными два больших куска. В морозилке места не было. В холодильнике в кастрюле лежал, дожидаясь своей завтрашней очереди на готовку 3-килограммовый шматок мякоти.
— Заверни, пойду, угощу кое-кого, — предложил я.
Maman нахмурилась, сняла с себя фартук, сунула руки под кран, отвернулась от меня и буркнула:
— Сам заверни!
— Вообще-то я про Светку подумал, — сообщил я, держа в уме один кусок. Второй, конечно, хотел отнести отцу с Катериной…
Maman повернулась ко мне:
— Ладно, неси! И отцу тоже. Катька всё-таки беременная. А телятина постная ей как раз!
Раскусила меня maman. Я обулся, завернул оба куска мяса в серую обёрточную бумагу, положил в пакет.
Светка сама открыла мне дверь.
— Ты чего? — удивилась она.
— Презент из деревни! — я протянул ей кусок мяса.
— Зачем? — не поняла она.
— Есть будешь! — и не прощаясь, побежал вниз.
Отец тоже оказался дома. Не пуская меня в комнатёнку, он вышел в коридор и тоже начал с вопроса:
— Зачем? Сколько я тебе должен?
— Бать, ну хватит, а? — отмахнулся я. — Ты лучше скажи, заявление твоё на жилплощадь всё лежит?
— Лежит, лежит, — задумчиво ответил отец. — Что-то я не пойму…
— Из деревни привезли, — сказал я. — И не родичи. Так что успокойся!
— Нина знает? — криво усмехнулся отец.
— Знает! Знает! — вздохнул я и с досадой спросил. — Ну, что, так и будешь в руках его крутить? Брать, не брать? Если что, так это мне привезли. А я с вами поделился. Катерине твоей питаться надо нормально!
— Ладно, спасибо! — отец хлопнул меня свободной рукой по плечу.
— Ты имей ввиду, — сказал я. — Если вдруг тебе предложат квартиру, ты не отказывайся, даже если там что-то нечисто. Хорошо?
Дома вдруг оказалось. что сюрпризы не кончились.
— Антон, — объявила maman. — Нам надо с тобой серьезно поговорить.
— Надо? — попытался пошутить я. — Раз надо, говори!
— Хватит ёрничать! — повысила голос maman. — Дело серьезное!
  
Она потянула меня в комнату. Ведь все серьезные разговоры надо вести именно в комнате и ни в коем случае на кухне. Всё, что на кухне, это несерьёзно! А я, честно говоря, рассчитывал выпить чаю под бутерброд. Что-то я проголодался со всеми этими походами-гулянками.
— Тош, — maman села напротив меня на неудобный табурет. — Тош! Я хочу тебе сказать, что встретила мужчину. И я ему нравлюсь.
Она замолчала, продолжая смотреть мне в глаза. Я ошеломленно пожал плечами.
— Ну, встретила и встретила, — ответил я. — Молодец! Это же здорово! Ты ж у меня красавица, умница!
Maman подозрительно нахмурилась:
— Ты издеваешься?
— Ничуть, — улыбнулся я и потянулся к ней. Обнял, прижимая к себе.
— Ты, правда, молодец! Надеюсь, он это оценил или еще нет?
— Нет, ты издеваешься! — продолжила упорствовать maman, отталкивая меня. — Скажи правду! Хватит надо мной шутить!
— Правда, ма! — я вздохнул. — Ты ж у меня молодая, красивая… Тебе больше 25 никто не даст. Даже с конфискацией!
— Именно! — возмущенно подтвердила maman. — Он и так и сказал, что мне 25, не больше! А ведь мне 38… Скоро будет.
Она смущенно потупила глаза и замолчала. А ведь действительно, maman моя — еще молодая, а выглядит так вообще девушка девушкой. Что тут удивительного, что за ней стали ухаживать мужики? Удивительней было бы наоборот…
— Мамуль, а он… как? — спросил я. — Сколько ему хоть годочков? Не старикан? Или малолетка какой?
— Тьфу на тебя! — maman сделал вид, что обиделась. Она встала, отвернулась, зачем-то тронула одну книгу на полке в стенке, другую.
— Представительный мужчина, лет около 40, работает инженером на радиозаводе, — ответила она, не поворачиваясь. — Разведен. Детей нет. И завтра, — она резко повернулась ко мне, показала язык, — мы идём в кино! Понял?
— Как его хоть зовут-то? — поинтересовался я.
— Валера…
— А фамилия?
— Зачем тебе? — насторожилась maman.
— А вдруг он маньяк какой? — возмутился я. — Где тебя завтра искать?
— Спиридонов, — отмахнулась maman.
— Ну, и фамилия, — ехидно съёрничал я. — Спиридонов… и ты реально готова сменить гордую фамилию Ковалева на плебейскую Спиридонова? Нина Павловна Спи-ри-до-но-ва. Maman! Я был о Вас лучшего мнения!
Мать тут же дала мне леща.
— Хватит умничать!
На следующий день, проводив maman «в кино» (впервые на моей памяти она собиралась-наряжалась-красилась больше полутора часов), ближе к одиннадцати я зашел за Мишкой, который встретил меня совсем не радостно.
— В пять утра домой пришел, — пояснил он. — Вот чего тебе не спится, а? Воскресенье ведь!
— Помощь нужна, Миш, — сказал я. — Надо в цыганский дом сходить, жильцов «подёргать» насчет макулатуры.
— Какой макулатуры? — удивился Мишка.
— Ну, как всегда, типа, макулатуру собираем. У вас есть старые газеты, журналы, книги?
— Не понял…
— Одному мне не с руки. Подозрительно. А вот вдвоём, втроём — самый раз!
— За Андрюхой зайдем?
— Обязательно.
— А зачем вообще идти туда? Цель-то какая?
— Да хочу посмотреть, кто на место цыганской ведьмы заселился?
— Да? — удивился Мишка. — Ну, у каждого, конечно, свои тараканы…
Мы зашли за Андрюхой. Тот тоже пребывал в состоянии «нестояния». В общем, к цыганскому дому мы подошли уже ближе к полудню. Я даже уже порывался послать друзей и идти одному.
Сначала мы присели на скамейку возле подъезда. Мишка достал сигареты, по привычке предложил мне:
— Будешь?
Я, конечно, отказался. А ведь до травмы я покуривал и немало.
— Что ночью творили? — поинтересовался я.
— Погуляли, винчишка еще раз попили, — сообщил Мишка. — Хляпик притащил. Потом Андрюха домой пошел, а мы с Виталиком к Светке Захаровой попёрлись. У неё матушка в ночную смену работала. Вот мы у неё часов до трёх посидели, пока соседи возмущаться не стали.