Школьные годы чудесные (СИ)

Сашка отмахнулся:
— Нет, конечно. Тоже отдыхать ездил.
Я переоделся, одежду повесил в шкафчик, сумку с книгами (и спрятанными деньгами) занес в зал, поставил к тренерскому столу, который стоял в закутке на возвышении. Там уже стояли две сумки и «дипломат». Спустился в зал, обошел всех, здороваясь с каждым за руку. Большинство я знал только в лицо. Один парень, самый старший из нас, был, как и я, с Химика, работал на заводе. Про остальных, кроме как «занимались, помню в одной группе» и вспомнить не смог бы.
На построении тренер меня узнал, хоть я и стал выше ростом, и цвет волос сменился.
— Ковалёв! А ты сто, покрасился что ли? — хохотнул длинный, как жердь, Геннадий Николаевич Смирнов, обходя шеренгу. Он остановился передо мной, посмотрел в лицо.
— А ты знаешь, что за тебя просили?
— Никак нет, Геннадий Николаевич! — по-военному ответил я.
— М-да, — кивнул тренер. — Погонять тебя просили. Повнимательней, дескать. Нагрузку побольше давать. Ладно, разберемся…
И скомандовал:
— Направо! По периметру зала бегом марш!
В этой группе нас занимались 16 человек приблизительно одного возраста — 15–17 лет. Занимались мы пятый год. А ведь четыре года назад нас было больше 30-и. Увы, больше половины отсеялось.
Тренеру помогал помощник. Сейчас это был молодой лет 25-и невысокий кавказец Амир, недавно сдавший норматив на кандидата в мастера спорта, как его представил Геннадий Николаевич. Помощник проводил разминку. Тренер сидел за столом в закутке, читал газету или журнал и иногда поглядывал в зал.
Амир скинул куртку, оставшись в спортивных трусах, демонстрируя эффектно-рельефную мускулатуру, обильно поросшую волосами, как шерстью — от бицепсов до грудных мышц и «кубиков» пресса — и непропорционально длинными руками.
Около часа он гонял нас по залу, заставляя бегать, прыгать, ходить гусиным шагом, отжиматься, приседать на ходу. В конце разминки мы повторяли падение, перекаты, кувырки. Подпрыгивая, падали на спину, на бок, вперед, хлопая ладонями об пол.
Амирчик «зверствовал» — к концу разминки все парни были мокрыми от пота, несмотря на то, что разминались по примеру тренерского помощника в одним трусах, и еле стояли на ногах. Ну, кроме меня, разве что. Я по утрам легко «накручивал» по 3–5 километров по стадиону, меняя темп и стиль бега — от ускорения до гусиного шага. А тут…
Амир снова построил нас, объявив пять минут отдыха. Практически все тут же обессиленно опустились на пол.
Помощник презрительно скривился.
Из нашей группы даже первого разряда, ни у кого не было. Насколько я помнил, второй разряд был у одного. Да что говорить, у меня у самого был второй юношеский да и то с натяжкой. Все три необходимых победы на соревнованиях я одержал по очкам, увы, не одержав ни одной «чистой» победы. В группе практически была половина таких, как я. Смирнов нас иногда обзывал «группой здоровья». Понятно, почему кривился этот кавказец, глядя на нас.
Я тоже опустился на пол, сев по-турецки.
— Сели все вдоль сетны!
Самбисты стали подниматься, кто лег, сели вдоль стены на пол. Рядом со мной примостился Санька.
— Сейчас будет желающих вызывать, — мрачно сообщил он вполголоса. — Бороться с ним.
— А что так печально-то? — так же шепотом поинтересовался я.
— Жестко он борется, — пояснил Санька. — Реально зверь.
Амир словно услышал последнюю фразу, сразу повернувшись в нашу сторону, хмыкнул. Потом прошел вдоль шеренги сидящих самбистов, демонстративно поигрывая мускулами, в основном, подёргивая грудными мышцами, оглядел всех, ехидно спросил:
— Желающие есть со мной побороться?
Желающих не оказалось. Он оглядел всех и, задержав взгляд на нас, ткнул рукой в Сашку:
— Ты!
Санька встал с обреченным видом, вышел на середину зала.
Амир надел свою синюю куртку, затянул пояс, чуть наклонился, вытянул вперед руки. Санька тоже слегка наклонился, немного вытянул руки вперед, вставая в высокую фронтальную стойку.
По весовой категории Амир был примерно такой же, как и Санёк, но ниже ростом. Зато руки у него были ощутимо длиннее.
  
Несколько мгновений Амир пытался сблизиться и ухватить Саньку за куртку и одновременно подсечь ноги, то одну, то другую.
Санька отсекал его попытки, сбивал ему руки, не давая ухватиться и отступал, но не назад, а в бок, создавая тем самым себе место для манёвра. Он даже успевал реагировать на подсечки, вовремя убирая ноги.
Но в конце концов Амиру удалось схватить правой рукой Сашку за левый рукав в районе локтя. Он тут же с силой рванул его на себя и вниз, подшагнул к нему, присел, подцепил второй рукой за левое плечо, развернулся в полуприсяде и — Сашка Сорокин летит через Амира и практически втыкается головой в пол. Полная победа.
Впрочем, Сашка успел прижать подбородок к груди, благодаря чему не воткнулся головой, а перекатился и приложился об маты спиной, лопатками. Всё равно — чистая победа.
Я крякнул от досады — успел заметить, что прежде, чем ухватить Саньку за плечо второй рукой, Амир ловко саданул его локтем в солнечное сплетение. А ведь в спортивном самбо так нельзя…
Да и Сашка после броска встал, пошатываясь и держась одной рукой за грудь. Нельзя так, нельзя. Всё-таки спорт, а не драка.
Амир широко улыбнулся, гордо поднял правую руку над головой, сжал ладонь в кулак, потряс.
— Вот так надо! — заявил он, оглядывая нас. Все молчали. Сашка морщился, тихонько кряхтел и тёр грудину.
— Разбились на пары, — скомандовал было он, если бы не я, который громко, на весь зал, поинтересовался:
— А разве в спортивном самбо разрешено наносить удары? Локтем в грудь?
— Чего? — Амир повернулся в мою сторону.
— Ты его локтем ударил, прежде чем провести приём, — повторил я.
— Каким локтем, юноша? — скривился Амир. — Ты что-то путаешь.
И поманил меня рукой:
— Вставай, посмотрим, как ты на ковре!
— Зря ты, — тихо буркнул кто-то рядом. — Не связывался бы с ним…
К нам подошел тренер:
— В чём дело? О чём спор?
Амир повернулся к нему, показал мохнатой рукой на меня:
— Вот побороться со мной хочет.
— Ну, и в чём дело? — пожал плечами Смирнов. — Вперёд, на ковёр!
Я встал, шагнул вперед, закрыл глаза, настраиваясь на поединок и прогоняя энергию по телу. Мышцы приятно «загудели», требуя немедленной разрядки. Неспортивно? Возможно. Только Сашка трет отшибленную грудину, передо мной противник целый КМС, а у меня всего лишь 2-й юношеский.
Мы встали друг напротив друга — оба в высокой фронтальной стойке.
— Что? Страшно? — усмехнулся Амир.
— Ага, — согласился я. — Очень.
Амир не уловил иронии, поэтому довольно оскалился. Ухватил меня правой рукой за левый рукав куртки, рванул на себя и назад — точно такой же приём, который он провел с Сорокиным. Я даже не стал сопротивляться.
В ответ прихватил его левой рукой за правый рукав, рванул вкруговую налево и выставил левую ногу под его правую. Прием назывался передняя подножка.
Сейчас, в данный момент, я был сильнее его, поэтому легко перетянул его и уронил на бок через подножку. Он, конечно, тут же вскочил, покраснев от злости и ринулся опять на меня, но был остановлен тренером, ухватившим его за куртку-кимоно:
— Внимание всем! Сейчас вам продемонстрировали, как проводится классическая передняя подножка!
Смирнов посмотрел на Амира, на меня, поинтересовался:
— Еще?
Я пожал плечами. Я не возражал. Энергия бурлила в мышцах. Амир жаждал реванша.
— Вперёд! — тренер отшагнул назад.
Вопреки моим ожиданиям Амир не рванулся сразу ко мне, а стал кружиться, размахивая руками, стараясь снова вцепиться. Я стоял на месте и только поворачивался в его сторону, в этот раз избрав оборонительную тактику — сбивая его руки, не давая провести захват.
Амир крутился, потом вдруг, словно решившись, быстро подскочил ко мне, уцепился двумя руками за отвороты куртки на груди, упёрся ногой мне в грудь и попытался упасть на спину. То есть, намеревался провести классический бросок через голову.