Нападающий (ЛП)

Мне нужно было услышать, как он это скажет.
Мой отец посмотрел на меня, его лицо было непроницаемым.
— Команда всегда будет там, — сказал он. — Но у меня только один сын.
Затем он ушел, и я снова остался один в тишине.
ГЛАВА 51
Слова отца еще долго звучали в моей голове после его ухода, особенно то, что он сказал о Тедди и моем желании умереть.
Действительно ли это было причиной моего пристрастия к гонкам? Это казалось абсурдным. Мне нравилось участвовать в гонках, и не имело смысла, что его смерть стала причиной моего саморазрушительного поведения. Это привело меня к успеху, а не к саботажу.
Но азарт, который я получал от гонок, был азартом от обмана смерти, так что, может быть...
Моя головная боль усилилась. Было слишком поздно для этого. Сначала мне нужно было поспать. А потом я мог бы придумать, что делать с откровениями от неожиданного вмешательства моего отца. Но все завтра.
К сожалению, у ночи были на меня другие планы: менее чем через час после его ухода у моих ворот появился кое-то другой.
Неверие пронзило меня, когда я увидел, кто это был.
— Вы, должно быть, шутите.
Мне хотелось оставить его снаружи, но я сдался и снова открыл ворота. Что такое еще один посетитель? Черт, может, мне стоит пригласить Лондонскую филармонию на концерт, а потом разложить спальные мешки для всех папарацци, чтобы они разбили лагерь в моей гостиной.
Может быть, Вселенная делала мне одолжение, пытаясь отвлечь меня от мыслей о Скарлетт, а может быть, она пыталась наказать меня, заставив в течение одного часа иметь дело с отцом и человеком, который больше всего напоминал мне ее.
Я открыл входную дверь и увидел хмурое лицо Винсента.
Меня пронзила молния раздражения. Он заявился ко мне домой без приглашения и имел наглость выглядеть раздраженным?
Типичный Винсент.
— Что ты здесь делаешь? — спросил я. — Кто-то выпустил радиопередачу, сообщив Лондону, что у меня сегодня день открытых дверей или что-то в этом роде?
Учитывая, как прошла моя неделя, я бы не удивился.
— Нам нужно поговорить. — Он протиснулся мимо меня в фойе. На нем все еще была форма с сегодняшнего матча, что не улучшило моего настроения.
Он не только напомнил мне о своей сестре, но и о моем отстранении. В тот момент он был символом всего, что я потерял, и я чуть не вырубил его за это.
Я этого не сделал.
Во-первых, это не решит моих проблем; это их усугубит. Во-вторых, мои проблемы не были его виной, хотя я бы этого хотел. Легче было винить в своих несчастьях других, чем себя.
— Я не хочу говорить. — Тем не менее, я захлопнул дверь на случай, если там прячется папарацци с ночным прицелом дальнего виденья или чем они там пользуются, чтобы шпионить за ничего не подозревающими жертвами. Я доверял своей службе безопасности, но осторожность никогда не помешает. — Если это касается твоей сестры...
Я не мог заставить себя произнести имя Скарлетт. Это было слишком больно.
— Это не так. Я здесь не как брат Скарлетт. — Я вздрогнул, даже когда Винсент продолжил без «привет, рад тебя видеть». — Я здесь как твой капитан, и я говорю тебе собраться.
Ой, ради всего святого. Это был день «Пни Ашера, пока он лежит», и мне никто не сказал? Почему все ввалились в мой чертов дом, чтобы кричать на меня?
— Я уже...
— Видишь эти? — он указал на медали, выставленные в стеклянной витрине в холле. — Если хочешь еще одну, тебе нужно вытащить голову из задницы. Итак, ты отстранен, а твоя девушка тебя бросила. Какой кошмар.
Мои плечи напряглись.
— Ты сказал, что дело не в Скар... в ней.
— Это не так. Это то, как ты себя ведешь из-за нее, — резко ответил Винсент. — Ты хочешь быть величайшим футболистом в мире, но не можешь удержаться после одного расставания. Допустим, вы снова сходитесь. Что будет, если вы поругаетесь перед матчем? Что будет, если она снова расстанется с тобой перед Чемпионатом мира?
  
— Я...
— Ты хандрил как подросток целую неделю, и тебе пора это пережить. — Он оборвал меня. — Сейчас я скажу это первый и последний раз, и если ты кому-нибудь расскажешь, я буду это отрицать, черт возьми, но нам нужно, чтобы ты вернулся на поле. Моральный дух команды упал, и мы не сможем продолжать нашу серию без тебя. Мы еле-еле выиграли у «Тоттенхэма». Самое главное, тебе нужно собраться и придумать, как вернуть Скарлетт. По какой-то причине, которую я не могу понять, у нее все еще есть чувства к тебе, и, честно говоря, мне тоже надоело видеть ее хандру.
Я уставился на него, ошеломленный и онемевший во второй раз за эту ночь.
Я не мог поверить, что именно Винсент Дюбуа, из всех людей, подбадривал меня. Резко и раздражающе, но все равно подбадривал.
Либо он сговорился с моим отцом о сегодняшнем двойном нападении, либо вселенная решила, что мне нужен такой сильный пинок под зад, чтобы собраться с мыслями.
Я подозревал, что это последнее.
Шок от событий этой ночи немного рассеял оцепенение, в котором я пребывал последние две недели.
Мне было очень больно это признавать, но мой отец и Винсент оба были правы. Я гордился своей целеустремленностью и решимостью, но я не проявил ни того, ни другого с тех пор, как Скарлетт выбежала из моей больничной палаты в ночь аварии.
Почему я сидел и ждал, когда придет вдохновение, вместо того, чтобы бороться за нее и за свое место на поле? Я все время думал, что невозможно доказать обратное, но было ли это на самом деле?
Даже если бы это было так, я уже достиг невозможного раньше. Я смогу сделать это снова.
Ради Скарлетт я готов на все.
Ясность развеяла остатки моего оцепенения, позволив словам Винсента полностью дойти до меня.
— Она хандрит?
Он бросил на меня раздраженный взгляд.
— Из всего, что я сказал, ты вынес именно это? И да, она, к сожалению, хандрит.
Мое сердце пропустило удар. Я ненавидел мысль о том, что Скарлетт грустит, но «хандрит» было хорошо. «Хандрит» означало, что она не двигалась дальше.
Наша проблема заключалась не в недостатке чувств друг к другу, а в подтверждении со стороны Винсента, которое было тем топливом, которое мне было нужно.
— Знаешь, ты мог бы сохранить половину своей речи, — сказал я ему. — Мой отец только что был здесь. Он также сказал мне поднять задницу и бороться, так что ты немного опоздал с этим.
Винсент нахмурился.
— Серьезно? Мне есть что сказать. Я репетировал по дороге сюда.
— Сохрани это. Я все понял.
— О. Ну, тогда это хорошо. — Теперь он выглядел неуверенным, поскольку его первоначальный план был сорван. — И что ты собираешься с этим делать?
Мой разум метался, формируя и отбрасывая десятки стратегий.
Мне нужно было доказать Скарлетт, что я уже не тот безрассудный сорвиголова, который в ту ночь гонялся с Боччи.
Для этого мне нужно было предпринять конкретные действия. Сделать что-то, что бы показало, насколько серьезно я настроен на перемены. Что я могу...
Мое сердце на секунду остановилось, а затем забилось в два раза быстрее.
Я понял.
— У меня есть план, — сказал я в ответ на вопрос Винсента. — Но мне нужна помощь команды.
* * *
На следующий день весь футбольный клуб «Блэккасл» собрался у меня дома на неофициальное собрание команды.
Они ныли и жаловались на вызов в последнюю минуту, долгую поездку и необходимость присутствовать в выходной день, но все до единого участники пришли.
Смущающий приступ эмоций пронзил мое горло, когда я оглядел переполненную гостиную. Я бы никогда не сказал этого вслух, потому что они бы бесконечно доставали меня дерьмом по этому поводу, но тот факт, что они отдали часть своего воскресенья ради меня, когда я не дал им никаких подробностей о теме этой встречи, значил чертовски много.