Потанцуй со мной (ЛП)

— Отлично. Они не заскучают. — Оливер отхлебнул из своего стакана. — Я познакомлю тебя с моим другом, который владеет большим количеством собственности в Сент-Поле. Вероятно, у него есть что-то в том же районе, что и ваш Центр. Я уговорю его заключить с тобой сделку. Давай встретимся с ним завтра?
Лори моргнул.
— Я… завтра?
— Да. Завтра. Нельзя терять ни минуты. Я уже много лет не видел, чтобы ты так радовался чему-то. Хочу извлечь из этого выгоду. — Оливер улыбнулся. — Если только все это внутреннее свечение не вызывает новый бойфренд. Хотя, скорее всего, это и то, и другое.
Лори вздохнул.
— Мэгги это не понравится.
— Ну конечно же, нет! Но ты с ней уже давно, дольше, чем следовало. А ты на ней не женат. Вы просто деловые партнеры и ничего больше.
— Моя мать называла меня женой Мэгги, — едко заметил Лори.
Глаза Оливера заплясали.
— Да. Мужайся… твоя мать будет рада, что ты двигаешься дальше.
— И в ярости от того, что помогаю беспризорникам.
— Да. Поначалу. Но подозреваю, что мы сможем заставить ее прийти в себя. Она действительно любит тебя. Просто любит… по-своему.
— Я знаю.
Лори откинулся на спинку стула. У него закружилась голова. Он пришел к Оливеру в надежде услышать, как успешно организовать распродажу выпечки, и теперь подумывал покинуть студию. Что его пугало, так это то, что, хотя все это попахивало безумием, он очень хотел этого.
— Очень продуктивный обед, — объявил Оливер, — а мы еще даже не поели. Но давай обойдемся без десерта. После этого мы отправимся в Ласалль и посетим «Кэндиленд». Я в настроении съесть немного карамельной кукурузы.
Лори рассмеялся.
— Карамельная кукуруза?
— Да. — Оливер подмигнул ему. — Ты можешь взять немного домой своему футболисту. Пусть он съест ее с твоей груди.
— Эд, — сказал Лори и покраснел, осознав, что раньше так никогда не поступал. — Его зовут Эд Маурер.
— Не могу дождаться встречи с ним, — ответил Оливер и подал знак официантке, что они готовы сделать заказ.
 ГЛАВА 13 
 Jazz split (д жазовый шпагат): шпагат, при котором танцовщик опускается на пол в прыжке, полностью вытягивая одну ногу вперед и сгибая в колене другую.  Выполняется для легкого и быстрого падения и подъема. 
Эд сидел на диване с пакетом льда на шее, уставившись на дурацкую таблицу «Цели реабилитации».
Если бы он мог, то скомкал бы бумажку и выбросил в мусорное ведро, как поступал со всеми предыдущими, которые за последние двенадцать месяцев выдавал Тим. Но после его последней вспышки гнева в терапевтическом отделении доктор Линнет «случайно» заглянул посмотреть, как идут дела. Подозрительно сразу после того, как Тим юркнул в свой кабинет ровно на то время, которое требуется, чтобы совершить звонок. Понаблюдав несколько минут за недовольным Эдом, доктор Линнет оттащил его в сторону и поставил ультиматум: либо Эд сдаст Тиму заполненную таблицу с целями к следующему сеансу, либо начнет принимать антидепрессанты. Пришло время делать выбор.
Это заявление огорчило Эда. Доктор и раньше говорил об антидепрессантах, и он понимал, что речь идет не только о подавленном психическом состоянии. Ведь многие пациенты с хронической болью, принимая основные лекарства, получали побочные эффекты, например обострение со стороны нервной системы. В свое время они исключили психотропные, и Эд думал, что эта тема закрыта, но, по-видимому, нет.
Он также знал, что на этот раз Линнету не до побочных эффектов — он следил за общим эффектом медикаментов.
По иронии судьбы известие о том, что он в шаге от того, чтобы принимать антидепрессанты, повергло Эда в еще большую апатию. Ему не было настолько плохо. И хронической боли у него тоже не было. Просто боль время от времени появлялась. Да, в последнее время чаще, чем обычно, но, если бы его просто оставили в покое, все бы прошло само собой.
Так бы и было, за исключением этого раза. Он уже две недели занимался всякой ерундой. Линнет с большой неохотой разрешил работать. Сам доктор на этот раз серьезно заговорил о том, что Эду грозит инвалидность.
Инвалидность! У него!
Эд вырубал гребаных трехсотфунтовых[14] парней! Он все еще мог поднимать веса! И сто семьдесят пять[15]! Иногда сто девяносто[16]!
 Инвалидность! 
И антидепрессанты.
Нахмурившись, Эд уставился на лежащий перед ним лист бумаги.
 Какие цели вы ставите для физической активности в течение одного месяца? На год? 
Эд постучал карандашом по бумаге и взглянул на часы. Было уже почти шесть часов. Обычно по пятницам Лори в это время уже приходил. Должно быть, задерживается на занятии. Или на дорогах плотное движение. Но обычно он звонил и сообщал, когда выезжает. Или предупреждал, что опаздывает.
Может быть, он и с Лори себя плохо вел? Со слов Тима, в последнее время Эд изводил всех сотрудников. Неужели Лори надоело нянчиться с немощным и раздражительным бойфрендом? Неужели нашел себе занятие поинтереснее?
Кого-то получше, кто не придумывает причины, чтобы не заниматься любовью в страхе, что в процессе его шея пошлет лавину боли?
Эд еще крепче сжал карандаш и вернулся к бланку.
 Какие цели вы ставите для физической активности в течение одного месяца? На год? 
Взгляд метался по комнате, пока Эд пытался придумать что-нибудь для Тима, чтобы тот оставил его в покое. Заметил на краю стола стопку белья, аккуратно выглаженную и сложенную. Лори. Дважды в неделю он забирал грязную одежду и приносил ее обратно чистой. Это одновременно трогало и смущало. Эд перевел взгляд с белья на раковину полной грязной посуды. Лори мыл ее обычно, когда приходил. И готовил обед или заказывал доставку. А мама в последнее время ходила вместо него в магазин.
Значит ли это, что у него настоящая депрессия?
Эд отодвинул лист бумаги в сторону и встал, неуклюже направляясь на кухню. Нужно помыть посуду на случай, если Лори все-таки приедет.
Но при мысли «на случай» Эд изменил траекторию пути и переключил музыку на Бритни.
Работая, Эд что-то напевал себе под нос, но сердце не слушалось. К окончанию мытья посуды заболела шея, и было уже почти семь. Усилив звук, Эд вернулся к дивану и положил бумагу на колени.
 Какие цели вы ставите для физической активности в течение одного месяца? На год? 
Эд поморщился. Какими были его цели? Быть нормальным. Играть в футбол. Чтобы не думать все время о шее. Именно это он и сказал Тиму, когда тот попытался заполнить бланк вместе с ним. Тим, в качестве справедливого старта, сказал в вопросе номер четыре (Каким вы видите свое обезболивание через месяц? Через год?) — «не думать все время о шее», — особенно в той части, где говорилось о сроке в год. А после этого Эд даже не взглянул на листок.
***
Но сейчас смотрел.
«Быть достаточно нормальным для Лори», — подумал он. Но хрен с два он подобное напишет.
Прошло еще полчаса, лист был все так же девственно чист, а Лори все не появлялся. Эд снова оттолкнул бланк, встал и зашагал по комнате. Когда застучало в голове, он выудил из морозилки упаковку геля для шейного корсета и пристегнул, затем лег на диван и уставился в потолок.
 Какие цели вы ставите для физической активности в течение одного месяца? На год? 
Дверь открылась, и Эд резко выпрямился, а затем выругался. Боль стрельнула в шею.
Лори бросил спортивную сумку и другие пакеты на пол и поспешил к нему.
— Ты в порядке?
— Да, — отрезал Эд, затем попытался успокоиться, но было трудно. Он сорвал шейный корсет и потер линию волос, чувствуя себя одним большим зазубренным краем. — Ты просто напугал меня, вот и все. Я и забыл, что у тебя есть ключ.
— Прости, я не хотел. Твоя мама дала ключи. Ты… ты хочешь, чтобы я их вернул?