Возложение (ЛП)

И я действительно хочу, чтобы он вернулся.
Телефон жужжит от сообщения.
Я быстро проверяю. Это Грег. Он спрашивает, не хочу ли я пойти поужинать.
Я отвечаю, что не могу, потому что у меня планы, затем отбрасываю телефон в сторону и опускаю взгляд на ложку в руке.
Планы. Это один из способов описать то, что я собираюсь сделать.
Я должна знать.
Ладно, поехали.
Я откидываюсь на кровать и снова накрываюсь одеялом. Что я сделала первым делом? Я подула на ложку.
Я подношу ложку к губам и дую на нее.
Ничего не происходит, но ничего не случилось и в первый раз.
Я дрожу, проводя ложкой по шее. В первый раз было захватывающе, теперь, когда я знаю, что все заканчивается появлением мужчины, это совершенно новый уровень предвкушения.
Пока ничего.
Рука дрожит, когда я снова обвожу ложкой соски. Сначала один, потом другой. Теперь, когда я увидела его губы, мне даже легче представить на себе их, а не ложку. На этот раз, когда я медленно описываю круги внизу живота, лоно уже пульсирует.
Я раздвигаю ноги и кладу тыльную сторону ложки на клитор. Именно этим я и занималась, когда он появился. Я начинаю двигать ложкой, медленно, обдуманно… не осознавая, что задерживаю дыхание, пока не начинает кружиться голова и я хватаю ртом воздух.
Ложка остается неподвижной, и я борюсь с разочарованием. Я зашла слишком далеко, чтобы остановиться. Я сильнее прижимаю ложку к клитору и начинаю двигать ею взад-вперед все быстрее и быстрее.
Я одна, но моему телу все равно. Оно нагревается и готовится к удовольствию. Как раз в тот момент, когда я думаю, что, возможно, мне придется довести себя до конца, ложка начинает двигаться, и моя рука сжимается вокруг нее.
О, да.
Как маленький отбойный молоток.
Идеально.
Так хорошо.
Я извиваюсь под ней. Одна рука сжимает простыню сбоку, в то время как другая удерживает столовый прибор на месте. Я закрываю глаза и представляю, как Джек набрасывается на меня, толкается внутрь, а я выкрикиваю его имя и умоляю не останавливаться. Внизу разливается жар, и я отдаюсь ему.
Как только я это делаю, рука вытягивается, и ложка снова превращается в полностью одетого Джека. На этот раз, когда из меня выбивают воздух, я переживаю оргазм, и шок от этого поднимает удовольствие на совершенно новый уровень. Я одновременно умираю и возрождаюсь в этот момент — чертовски хорошо.
Я все еще спускаюсь с небес, когда Джек приподнимается на локтях, чтобы уменьшить давление. Я почти говорю ему не делать этого, но мне действительно нужен кислород.
Мы совсем не на одной эмоциональной волне. В его глазах мука, а я все еще содрогаюсь от оргазма.
— Что только что произошло? — он требует ответа.
Я не готова поделиться этим.
Он снова опускает взгляд на мою обнаженную грудь. Я знаю, что для него это нелегко, но не могу отрицать, что наслаждаюсь тем, как его ноздри раздуваются, а член твердеет у моей ноги.
Затаив дыхание, я полна решимости наладить ситуацию.
— Джек?
Он кивает.
— Да. Извини, я не знаю, куда я ушел и как.
Дыши. Ему нужны ответы.
— Насколько я понимаю, ты и твое подразделение были превращены в столовое серебро на церемонии награждения. Твое физическое состояние, должно быть, каким-то образом связано с ментальным, потому что, когда ты думал о людях из прошлого, то снова стал ложкой.
— Ложкой? Я не понимаю.
Да, для меня это тоже не имеет смысла.
— Постарайся никуда не исчезать, и я дам ответы, которые тебе нужны.
Он снова смотрит на мою грудь, краснеет, встречается со мной взглядом и спрашивает.
— Почему мы вместе в постели?
О Боже. Я должна сказать ему.
— Это единственный способ вернуть тебя.
— Какой способ?
Я с трудом сглатываю.
— Близость с тобой.
Он хмурится.
— Пока я ложка?
Он мне не верит.
Или он не хочет представлять себе эту сцену.
Не то чтобы я хотела.
Я никогда не думала, что у меня будет подобный разговор.
— Да.
Он скатывается с меня, и я чувствую себя потерянной без его прикосновений. Он смотрит на меня так, словно мы незнакомы, и это вполне логично, поскольку так оно и есть.
  
— Ты та женщина, которую я ощущал рядом с собой? Прикасалась ко мне? Мыла меня?
Я натягиваю одеяло, чтобы прикрыться. Звучит нехорошо.
— Это я. Мне сказали, что я, возможно, смогу помочь освободить тебя, но я не верила до этого момента.
Он оглядывает комнату, а затем опускает взгляд на себя.
— Церемония награждения. Мы праздновали победу в войне против Германии, — его глаза прикованы к моим. — Одержали ли мы победу?
— Да.
— Как? Когда?
Я достаточно изучила историю, которую Мерседес рассказала мне об этих солдатах, чтобы знать хронологию событий.
— Через несколько месяцев после вашего исчезновения США сбросили две атомные бомбы на Японию, и это положило конец войне.
Выражение его лица наполняется ужасом.
— Это сделали Соединенные Штаты? Мы создали атомную бомбу и применили ее? Против военной базы? — он бледнеет. — Или мирных жителей?
Я говорю почти шепотом.
— Мы сбросили ее на Хиросиму и Нагасаки.
— Нет! — его голова яростно трясется взад-вперед. — Мы убедились, что бомба никогда не будет создана. Мы собрали всех ученых. Мы… — я беспомощно наблюдаю, как он обдумывает роль, которую сыграл в ужасном окончании войны, потом на мгновение замолкает и не двигается. — Мы дали нашей стране то, от чего, по их словам, они избавляли мир, а они использовали это, — его дыхание становится прерывистым. — Мы никого не спасали.
О, нет.
Я знаю этот взгляд.
Я тянусь к нему, но, ПУФ, он исчез.
Черт.
Несколько минут спустя я снова одеваюсь. Ложка лежит на кухне в раковине, как и положено ложке.
Мне нужна помощь.
Я звоню Мерседес. Она отвечает, затаив дыхание, и я задаюсь вопросом, делали ли они с Хью то же, что и мы с Джеком. Ничто из того, что я говорю, не звучит нормально или логично, поэтому я даже не пытаюсь это понять.
— Он был здесь, Мерседес. Я вернула Джека.
— Она вернула Джека, — восклицает Мерседес.
На заднем плане я слышу, как Хью говорит:
— Слава Богу. Дай ему трубку.
— Я не могу, — медленно произношу я.
— Ты ведь не позволила ему уйти, не так ли? — торопливо спрашивает Мерседес. — Он не должен быть один на улице, пока мы не приспособим его к этому периоду времени.
Я прочищаю горло и бросаю взгляд на ложку.
— Он здесь, но он снова ложка.
— О, — говорит Мерседес. — Он снова ложка, Хью.
Мгновение спустя она спрашивает:
— Ты пробовала вернуть его? Просто делай то, что сработало в первый раз.
— Я попробовала. Он вернулся и снова ушел.
— Я не понимаю.
Я делюсь тем, что Джек говорил каждый раз перед тем, как исчезнуть.
Следующий голос в трубке — голос Хью.
— Я должен был предвидеть это. Джек был близок со своей семьей. Мне нужно с ним поговорить. У нас есть для него одежда его размера. Мы привезем ее. Пока мы будем у тебя, уговори его вернуться, и я позабочусь, чтобы на этот раз он остался.
— Эм, нет. Я не могу… не с вами здесь.
— Мы принесем мороженое. Все, что тебе нужно сделать, это попросить съесть ложкой то, что тебе нравится, и подумать о том, как сильно ты хочешь, чтобы он вернулся.
У меня перехватывает дыхание.
— Подожди, подожди, все, что мне нужно было сделать, это использовать его? Типа съесть мороженое, и это вернуло бы его обратно?
На заднем плане Мерседес говорит:
— О, да, я и забыла, что это сработало в первый раз у нас с тобой, Хью. Подожди, я все это время могла вернуть тебя так?
Хью звучит как человек, давящийся виноватым смехом.
— Серьезно? — Мерседес смеется. — Сегодня ты будешь спать на кухне.
Я прячу лицо в ладонях.
— Секс не обязателен. Что ж, примерно час назад эта информация пригодилась бы.