Семейные ценности (СИ)

Джек обнял Брока и закрыл глаза.
Через полтора часа их обоих растолкал Баки, выпроводил Брока в душ, а сам вручил Джеку большую плошку наваристого куриного бульона, с плавающим в нём нарубленным вареным яйцом.
— Когда Стив болел, — поделился он, устроившись у Джека в ногах, — денег не то чтобы не было совсем, а лекарства стоили не по нашему бюджету, но мисс Стивенс, помогавшая мяснику, продавала по дешёвке куриный суповой набор.
Джек пошевелил ложкой бульон и принялся есть. Осилив половину, он спросил:
— И что, помогало?
— Ну так живой же, — довольный собой оскалился Баки, словно это только его заслуга была в том, что Капитан Америка до сих пор в строю.
— О, супчик! — воскликнул Брок, заметив на тумбочке недоеденный Джеком бульон, и выхлебал его чуть ли не за секунду.
— Эй! — возмутился Баки, запустил в нарушителя подушкой, метко попав в голову. — Это для Джека.
— В меня все равно больше не влезет, — примиряюще сказал Джек. — Спасибо вам. Мне вроде лучше. Может, выпустите меня из постели?
Горло болело. Джек внезапно закашлялся.
— Надо еще «Терафлю» выпить, — сказал он.
Баки снова склонился над Джеком, коснулся губами лба.
— В душ, переодеться и обратно в постель, — велел он, не терпящим возражений голосом. — Никакого “Терафлю”. Сейчас кое-чего получше дам.
— Только не говори, что Джека старковским суперподнимательным коктейлем напоишь? — ужаснулся Брок.
Вот уж кто горазд был решать половину проблем хорошим алкоголем, так это Тони. Был в его списке и такой, который на ноги ставил за двое суток из практически любого состояния, но надо было быть готовым к высокому градусу горячего, бьющего на раз в голову пойла. Брок на себе пару раз его испробовал и мог сказать, что если не сдохнешь, то точно будешь здоров к концу второго дня.
— Да нет, водки с лимоном и мёдом Джеку погрею, — отмахнулся Баки и скрылся из виду.
— Горячая водка? — ужаснулся Джек и послушно поплелся в ванную.
Пока он плескался, Брок споро сменил насквозь пропитавшееся потом постельное бельё, проветрил комнату.
Джек вышел в одном халате. После душа ему ненадолго полегчало, но когда он вернулся в комнату, хотелось только лечь. Он, не обращая внимания на Брока, скинул халат и натянул первую попавшуюся пижаму, махровые носки и упал на кровать, шмыгая носом.
Вскоре в комнату вернулся Баки, вручил Джеку кружку и велел:
— Пей до дна и ложись.
Брок только головой покачал, подтверждая, что выпить придётся.
Джек посмотрел на одного, на другого, понюхал водку, собрался с духом и быстро выпил. Потом перевел дух. Ему казалось, он сейчас огонь выдохнет.
В желудке полыхало. Глаза слезились. Водка ударила в голову и та закружилась.
В четыре руки его устроили среди подушек, укрыли до самого подбородка, пожелали спокойной ночи. Брок не стал закрывать окно, оставив его на проветривании и вышел, утащив с собой и Баки.
— А он милый, даже когда болеет, — улыбнулся тот, устроившись на диване в гостиной, дёрнул к себе Брока, усадил на колени, зарылся носом в волосы на загривке. — Мне нравится о нём заботиться. Он мне вообще нравится. Что с этим делать предлагаешь?
— Ничего, — усмехнулся Брок, испытывая к Джеку что-то похожее. — Пусть всё само разрешится.
— Ребенка завели… — задумчиво сказал Баки. — А ты знаешь, что он самый настоящий принц? Я Старка попросил, он пробил по своим каналам.
— Думаешь, он мне не донёс ещё эту информацию? — ответил Брок, удобнее устроился на коленях любовника. — Ребёнка? Ну пусть будет ребёнок.
Хотя ничего общего с родительскими чувствами он не ощущал. Джек нравился ему, привлекал чисто физически, что иногда напрягало не на шутку, учитывая отношения с Баки.
— Плечи и руки у Джека красивые, — заметил Барнс. — Фехтовальщик. Давай посмотрим записи его соревнований? Я нашел.
Никак комментировать слова Баки Брок не стал, лишь сходил на кухню, поставил чайник и быстро разогрел в микроволновке остатки обеда, выставив всё на низкий журнальный столик, завалившись обратно на диван рядом с любовником.
  
— Врубай.
Джек был узнаваем даже в полной защитной экипировке. Характерная пластика, знакомые движения.
— Прииинц… — протянул Баки. — Со шпагой. Как настоящий.
Было в его движениях что-то завораживающее, гипнотическое, а то, как он обращался со шпагой, с какой лёгкостью находил уязвимые места противника, и вовсе возбуждало. Точно таким же на поле боя был Зимний — смертоносным, выверенным до каждого движения, ярким, запоминающимся, притягательно смертоносным.
— Хорош, — подтвердил Брок.
— Я проверил, — вдруг сказал Баки, — мы почти родня. У нас общая пра-пра-пра-прабабка.
— Значит, ты тоже на какую-то часть принц? — хохотнул Брок, стянул резинку с хвоста Баки, пропустил прядь сквозь пальцы. — Вам обоим подошла бы корона. Предложил бы тебе захватить какое-нибудь королевство, но, боюсь, Роджерс не одобрит.
— Не, мы с Джеком по женской линии родня, а его отец — король в первом поколении. Так что не светит мне корона, Брок. А то был бы ты королевой.
И Барнс заржал, уклоняясь от подзатыльника.
— А чем я не королева? — оскалился Брок, оседлав колени Баки. — Прекрасен, могуч и бородат!
Представив себя в элегантном приталенном платье, Брок расхохотался.
— Лучше всех, — согласился Баки и притянул Брока к себе, чтобы поцеловать. — Давай ржать потише, а то Джека разбудим.
— Я, если что, придумал для себя занятие получше, — в губы ему выдохнул Брок.
Стянул с себя футболку, тихо звякнул пряжкой ремня. Давно они не трахались на общей территории, прислушиваясь к любому звуку из-за двери спальни Джека, но в крови вспыхнуло возбуждение, разжигая желание сильнее. Брок толкнулся вперёд, притёрся вставшим членом к животу Баки.
Баки ухватил его за задницу, потискал и велел:
— Встань, дай раздеться.
Брок тут же соскочил с его коленей, стянул с себя джинсы вместе с бельём и, облизывая пересыхающие губы, следил за тем, как Баки, не торопясь, разоблачается.
Тот неторопливо стянул с себя футболку и потянулся. Потом встал и принялся расстегивать ремень на джинсах. Болты — все пять, один за другим.
Белья под джинсами не было.
— Блядский боже, — рыкнул Брок, толкнул Баки на диван, сам стекая на пол к его ногам. — С ума по тебе схожу, детка.
Он коснулся ладонями ступней, погладил щиколотки, провёл кончиками пальцев до коленей, погладил, разводя их в стороны, и коснулся губами внутренней стороны бедра, всего в нескольких дюймах от тяжёлого, налившегося желанием члена.
Баки покопался в диванных подушках и с гордостью продемонстрировал Броку початый тюбик смазки.
— Я запасливый, — гордо сказал он.
— Ты ебливый, — фыркнул Брок, отобрал у него тюбик.
Обхватив губами головку члена Баки, он тихо заурчал, вибрируя горлом, наслаждаясь терпким вкусом любовника, двинул головой, насаживаясь на полную, лизнул яйца, тем временем спешно растягивая себя. Слишком хотелось почувствовать внутри все эти восемь дюймов совершенства.
Брока часто подмывало подкатить к Роджерсу с вопросом, а сильно ли изменился член его Баки после модификации в суперсолдата, но потом отмахивался от этой идеи, представив, что будет с насквозь гетеросексуальным Стивом. Сгорит ведь от смущения.
Баки ерошил волосы Брока, разводил ноги, закинув колено ему на правое плечо, и стонал, нисколько не сдерживаясь.
— Давай, драгоценный, еще, — подбадривал он. — Обожаю твою пасть.
Брок оскалился, не выпуская член изо рта, заработал губами усерднее, обхватил крепче, выводя языком на толстом, увитом венами стволе узоры. Любил он отсасывать Баки, следить краем глаза, как того ведёт, выгибает от этой немудрёной ласки.
Наконец Баки не выдержал и затянул Брока на себя.
— Побудешь сегодня ковбоем? — спросил Баки, проверяя, насколько Брок растянут и готов.
— Ты прямо мысли мои читаешь, — не сдержал стона Брок, нашарил скользкой от смазки ладонью член любовника, пробежался по стволу пальцами, обласкал головку и одним бесконечным движением насадился до самых яиц. — Блядь, охуенно.