Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

Почему я выбрала Леона Кауфмана? Я не понимала. Я выбрала бы другого. Но другой, скорее всего, сидел за решёткой, и надежда на нашу встречу в обозримом будущем слабела, таяла, как мороженое под прицелом солнечного луча. Мороженое. Которое мы так и не поели…
Вариантов не оставалось.
– Да, доктор, вы правы. Он появился намного раньше.
Полтора года назад.
– Ты же это несерьёзно? – Я неверяще смотрела на Эйдена, стоящего напротив меня посреди гостиной. – Ты просишь перенести свадьбу? После стольких месяцев подготовки?!
– Да, Мили, – спокойно подтвердил он озвученный им ранее ужас. – Я прошу тебя об этом. Предложение Лестора – уникальная возможность. После проекта «Баттерфляй» мне будут открыты все двери. Мы будем жить совсем по-другому.
– Мы же всё распланировали! Бобби подписал мне две недели отпуска! Мы купили билеты! Завтра я хотела оплатить ресторан! А ты говоришь «перенести»?!
– Мы потеряем некоторую сумму, это так. Но приобретём больше, – невозмутимо стоял на своём Райс. И эта невозмутимость поджигала во мне столп злостных искр. – Просто поверь мне.
– Тебе плевать на деньги! – я повысила голос, и Эйден напрягся. Он не любил, когда я кричала. – Но на меня тебе тоже плевать?! Можно сделать предложение и свалить на три месяца в Италию! Приехать и, забив на свадьбу, снова свалить! Только теперь в Австралию и непонятно на какой срок! А я?! Где в твоих планах я?!
– Ты всегда в моих планах, – сдержанно парировал он. – Я устраиваю наше будущее.
– Нет, Эйден. Ты устраиваешь своё будущее, и я уже не уверена, что всё ещё имею к нему прежнее отношение.
– Тебе нужно успокоиться…
– Нет. Мне нужно, чтобы мой мужчина меня услышал!
– Я тебя слышу. Не кричи.
А это уже была новая интонация, означающая приближающийся конец разговора. Ещё максимум минута, и Райс просто уйдёт. Он терпеть не мог конфликты.
– Ты ведёшь себя эгоистично! – безжалостно напирала я.
– Что ты предлагаешь?! – неожиданно взорвался Эйден, и я чуть не прикусила язык от удивления. Он никогда не повышал на меня голос. – Чтобы я отказался от шанса, который выпадает раз в жизни?! Я шёл к этому несколько лет! Я вернусь, и мы сыграем свадьбу, какую ты захочешь. Я прошу тебя меня понять!
– Почему я всегда должна понимать тебя? Когда ты уезжал в Италию, ты тоже просил меня понять. Я хотела прилететь, но ты отказал…
– У меня было много работы. Я спал по три часа, я же говорил…
– Откуда я знаю, что это правда?
Эйден изменился в лице.
– Что ты имеешь ввиду?
Я пожалела, что сболтнула лишнее, но отступить не позволила глупая гордость.
– То и имею! Может, нашёл себе другую и весело проводил время, пока я тут страдала без тебя!
Райс не двигался. Его поза стала напряжённой, губы вытянулись в одну тонкую линию. Верхняя совсем исчезла. Он злился. Сильно злился.
– Ты сама не веришь в то, что говоришь.
– Почему не верю? – я не могла остановиться. Меня просто разрывало от несправедливости. От его выдержки. Хотелось ужалить побольнее. – Думаешь, я не вижу, как на тебя смотрит твоя сокурсница? Как её там?.. Эшли!
– Боже, – Эйден устало вздохнул и провёл рукой по волосам. – Мы общаемся только по вопросам учёбы.
Собственная злость отказывалась внимать доводам разума.
– А сколько этих «Эшли» было в Италии?
– Ты несёшь полный бред. Никого нет.
– И как я могу это проверить?
– А нужно проверить? Моё слово для тебя ничего не значит?
Я стушевалась. Его слово значило для меня всё. Он значил всё.
– Тебе нужно повзрослеть, Эмили. Я не могу постоянно находиться рядом. Существуют определённые обстоятельства, при которых я вынужден покидать страну. Но это не значит, что ты для меня не важна, или что я тебе изменяю. У меня работа такая, предполагает разъезды.
– Я не хочу переносить свадьбу, – вызывающе сложив руки на груди, принципиально упёрлась я.  – Если ты уедешь, то…
– Что?
– То мы расстанемся!
Шантаж – гадкое дело. К тому же, фальшивый шантаж. Я не собиралась с ним расставаться. Я хотела, чтобы он… чёрт… чтобы он пытался остановить меня. Но он не торопился участвовать в этом наитупейшем мероприятии.
  
– Ты такой ребёнок, Мили, – произнёс Эйден, и эта фраза обожгла изнутри противной обидой.
– Ребёнок?! Тогда почему бы тебе не найти кого повзрослее?! – Я заполошно пролетела мимо него в спальню и начала остервенело сдирать одежду с плечиков.
Он вошёл следом за мной.
– Куда ты собралась?
– В детский сад! Туда же ходят дети, если я не ошибаюсь.
Эйден схватил меня за руку. Не больно. Но достаточно для того, чтобы ощутить дискомфорт.
– Прекрати. Ты ведёшь себя глупо.
– Глупый ребёнок, что поделать! – Я вывернулась из его хватки и, скинув халат, принялась яростно натягивать джинсы.
– Ты переворачиваешь все мои слова.
– Разве? – просунув голову в вырез чёрного топа, я бросила в его сторону насмешливо-злобный взгляд.
– Не нужно никуда идти. Ты успокоишься, и мы всё обсудим.
– Мы всё уже обсудили! – трагично кинула я и достала из шкафа туфли на убийственных каблуках. – Я – капризный ребёнок. Ты – успешный, умный, знающий чего хочешь от жизни, безумно верный, разъезжающий по миру и зарабатывающий бабки мужчина. Тебе нужна понимающая девушка и не знаю, – я выдохлась и, завязав пояс тренча, подняла взгляд. – Может, это просто не я?
Интонация была вопросительная и какая-то жалобная. Жалкая. Я так и просила глазами: «Не отпускай меня. Останови! Опровергни каждое идиотское слово!».
Но, видимо, предел был и у него. Потому что, не сказав мне ни единого слова, он развернулся и вышел из комнаты.
Ещё целую минуту я как идиотка топталась на месте и буравила взглядом дверь, ожидая, что вот-вот Эйден вернётся, обнимет меня и попросит остаться. Но время шло, а комнатный проём оставался пустым.
Всё, что касалось Райса, вызывало внутри целую бурю эмоций, и именно в данной ситуации я не смогла дать заднюю. Раздражённо схватила первую попавшуюся сумку и прошла через гостиную в сторону входной двери, отмечая спокойно восседающего на диване Эйдена. Он читал что-то в телефоне, а затем принялся набирать ответ. Меня кольнуло его безразличие.
Мне пришлось ещё десять минут проторчать в холле первого этажа, ожидая такси, потому что демонстративно закрытая с хлопком дверь отрезала все пути к возвращению. По крайней мере, на ближайшие пару часов.
Я поехала в бар, в котором сегодня коллега по работе отмечала свой день рождения. Изначально я не думала на него идти, так как у Эйдена в кои-то веки выдались выходные, и я хотела провести вечер с ним. Но нелепая ссора расстреляла весь план, и теперь вместо романтического ужина я ехала в пропахшем дешёвыми сигаретами такси, сверля взглядом молчащий телефон.
Злость схлынула, на её месте поселилась новая эмоция – сожаление. Я понимала, что перегнула палку. Я не должна была обвинять его в изменах и шантажировать расставанием. Но меня задело, что, прежде чем согласиться на эту поездку, он даже мысли не допустил обсудить это со мной. Он принял решение один и считал, что поступает абсолютно верно.
В баре девочки встретили меня с большим удивлением. Все, кроме Стеф. Ей, конечно, я излила душу ещё по дороге. Вероятно, моё лицо выглядело максимально несчастно раз именинница, не успев толком принять поздравления, с искренней озабоченностью принялась выспрашивать подробности моего появления. Я бездарно отшутилась и, подняв бокал с шампанским, проговорила длинный тост, придуманный буквально на ходу. Дальше пошли поздравления от других гостей. Я слушала их вполуха и уже спустя двадцать минут сильно раскаялась в своём необдуманном порыве.
Все пили, веселились. А мне было совсем невесело. Хотелось домой, к нему. Разрешить конфликт, заняться примирительным сексом, а затем заказать пиццу и посмотреть душераздирающий фильм. Из-за несчастливой концовки пореветь у него на груди и снова заняться сексом. Не выпускать его из кровати до самой поездки в эту грёбаную Австралию. Я знала, что уступлю ему. Уже уступила.