Гримуар темного лорда VIII (СИ)

Принимая отчёт от Ставра, я с сожалением узнал, что без потерь не обошлось. Погибли два гвардейца. С одной стороны, учитывая какая жаркая была битва, потери были маленькими. Но я очень дорожил жизнью каждого. Уверен, что не у каждого дворянина Великого рода были такие же артефакты, что и у моих гвардейцев. Их было всего полтысячи. Но они были лучшие!
Я попросил у Ставра подробнее рассказать, что произошло. И ситуация оказалась до боли знакомой.
Разумом одного гвардейца завладел чёрт, и тот из артефактного оружия в упор расстрелял товарища. Товарищи попытались его обезвредить, но для этого нужно было пробить артефактный щит. Когда он покрылся трещинами, чёрт отдал приказ вышибить себе мозги. И тот так и поступил. Пуля в голову не давала шансов на восстановление. Даже инопланетным биокапсулам такое было не под силу.
В тот момент я решил, что нельзя больше откладывать в долгий ящик. Настала пора поставить гвардейцам кровнуюпечать, которая сделает невозможным их подчинение воздействию чёртов.
Надо было сделать это раньше. Но я опасался раскрывать свои карты перед Романовыми. Всё-таки эта печать придумана ими. Однако теперь я знал, что они не представляют для меня большой угрозы. Я и один представлял собой огромную силу. А вместе с Селестой тем более.
Стоило подумать о ней, как я почувствовал, что меня кто-то сильно одернул за рукав.
— ЗАЧЕМ ТЫ ВМЕШАЛСЯ??? — с гневом прокричала она.
— Сел, успокойся, — поднял я руки в примирительном жесте.
— Это был мой бой! Мой гештальт! Моя честь!
Я тяжело вздохнул.
— Задай себе вопрос, почему ты сразу не убила его? Ты могла задавить его голой мощью! Зачем устроила поединок на клинках? Ты что, тирранка? Или крылозавра? Это они любят помахать клинками. А тебе это было зачем?
— Это не твоё дело!
— НЕТ! — теперь уже я перешёл на крик. На нас стали оглядываться гвардейцы, а Наташа, шедшая по своим делам, изменила направление и пошла в нашу сторону. Наверно подумала, что сможет утихомирить свою бывшую. Я поставил полог тишины, при этом оставив возможность Наташе пройти сквозь него, после чего серьёзно посмотрел на Селесту. — Ты говорила, что все закладки Рикорда Тарри слетели. Так? Но ты всё равно талдычишь о какой-то глупой, эфемерной чести. При чём про это понятие ты решила вспомнить только когда встретила Ренли. Скажи Селеста, тебя в моих словах ничего не смущает? Может какие-то мысли посещают твою голову? Что-то навсегда въелось в подкорку твоего головного мозга. И признай, у тебя до сих осталось уважение к выходцам из клана…
— ТЫ ОШИБАЕШЬСЯ! Я ХОТЕЛА УБИТЬ ТАРРИ! — прокричала она, но следующие слова она сказала тише. — О каком уважении ты говоришь? Ты что, совсем сбрендил?
— Селеста, — обратилась к ней Наташа, — я понимаю, что сейчас ты не сильно хочешь и можешь слушать. Но я согласна с Костей. После боя я проверила тирранца лой гносисом. Скажи, насколько слабее маг алмазного ранга первого октана, чем радиант?
— Это не имеет никакого значения! Я хотела победить его в честном поединке! Чтобы он почувствовал свою слабость. Никчёмность. Это был мой бой!
— Ты не права! — возразил я. — И из-за своей жажды мести ты перестала видеть картину в целом. Хотя с твоей силой мы могли… возможно, могли, — поправился я, — не допустить потерь среди нашей гвардии.
Я заметил на себе задумчивый взгляд Наташи, но не понял с чем он связан.
В итоге мы решили отложить этот разговор. Селеста погрузила Ренли в стазис и, перед тем как мы переправили его на остров, я приказал напичкать его транквилизаторами. И пока было время, у меня появилась мысль как Селесте закрыть, как она выразилась, свой гештальт. Но о своей идее я решил рассказать ей позже.
— Командир, — услышал я голос Ставра, когда снял полог тишины. — Здесь два богомола. Они ещё живые.
Я не сразу понял к чему он это сказал. И с моих уст чуть не сорвался приказ добить, как заметил, что он смотрит на Наташу.
«Точно, она же маг смерти», — сообразил я.
  
— Дима, Наташа, они ваши. И не забудьте извлечь камни силы. Для раскачки источника они подойдут лучше, чем…
— Да, знаю я, — перебила меня Наташа. Она достала из кобуры пистолет и направилась к Ставру.
Через минут пятнадцать послышался гул вертолётных винтов. И прошло совсем немного времени как вертолёт пошёл на посадку. Присмотревшись, я узнал на нем герб баронского рода Елыкаевского.
Лопасти ещё не остановились, а из кабины, чуть пригибаясь, уже вышел молодой человек. На вид ему было не больше шестнадцати лет. Короткостриженый, светловолосый юноша с ничем не запоминающимся лицом.
— Здравствуйте! — громко произнёс он. — Я барон Елыкаевский, Михаил Вениаминович. — И с легкой улыбкой добавил. — Можно просто Миша. — Его взгляд на мгновение скользнул по моей форме, где на груди был вышит герб рода Селезнёвых, а рядом был прикреплён муляж жетона, показывающего ранг. — Граф Селезнёв, — опознал он меня, — примите мою благодарность за помощь в ликвидации прорыва. Если есть что-то, чем я смогу Вас отблагодарить, я весь внимание.
— Приятно познакомиться, барон, — протянул я руку. Никакой враждебности в эмоциональном плане я не почувствовал. И мне это импонировало. — Я пришёл на помощь, потому что провёл в этом городе детство и юность. И мне было тяжело смотреть на то, что тут происходило.
— Я уверен, что если бы не Вы, среди мирного населения моего города были бы ещё большие потери.
Услышав, что сказал барон, я немного растерялся. Мне было непонятно по какому праву он назвал Кемерово своим городом.
— А где гвардия Щеглова? Мне казалось, что после гибели Тулеевых он получил львиную часть Кемерово. — На лице Елыкаевского появилось замешательство, которое не укрылось от меня. — Я что-то не то спросил?
— Да нет… — ответил он. — Просто… Дело в том, что род Щегловых прервался.
Вот тут уж я не смог сохранить беспристрастное выражение лица.
— Неужели он скололся?
— Честно, Вы меня удивляете, граф. Вам известно, что он подсел на наркотики, а то, что почти полгода назад между нами отгремела война, нет.
— Война?
— Да, — ответил он. При этом я заметил, как молодой барон отвёл взгляд. Он резко стал напряженным и от меня не укрылось, что он встал в стойку, в которой ему будет удобнее достать из кобуры пистолет. — Я понимаю, что это не моё дело. Но я не слышал, чтобы вы были дружны. Ответьте, только честно, между нами будут из-за этого проблемы?
— Нет, — ответил я и барон с облегчением выдохнул.
— Это меня радует, — произнёс Елыкаевский. — Дело в том, что Артём Щеглов пал от моей руки. И я бы не раздумывая прострелил ему череп ещё раз. Но, к сожалению, нельзя убить дважды.
— Ого, какая кровожадность, — произнесла Селеста.
Елыкаевский перевёл на неё взгляд и серьёзным тоном сказал.
— Он поступил бесчестно. Прислал уведомление о начале родовой войны всего за минуту до того, как напасть на кортеж, в котором ехали члены моего рода и семьи. Мои близкие ничего не могли сделать. Их расстреляли, словно в тире, на мосту Терешковой. — От барона стали исходить гнев и сожаление. Тем не менее он продолжал. — По нелепой случайности я оказался дома раньше моих близких. И это спасло мне жизнь.
— Вот оно как… — удивился я. — И чего же Артём добивался?
— Вернуть угольные шахты и захватить золотодобывающий прииск под селом Успенка, — ответил Барон.
— Что ж, Вы были в своём праве. Хотя странно, что я ничего не слышал об этом. А сколько длилась это война?
— Двое суток, — усмехнувшись ответил барон. — Щеглов после убийства моих родных выдвинулся вместе со своей армией к резиденции моего рода. Но благодаря помощи друзей я уже знал о произошедшем. На дороге мы устроили засаду, где в пух и прах разбили его войско.
— А как к этому отнеслись другие дворяне?
— По-разному, — ответил Елыкаевский. — Щеглова нашли раненым, и я… — остановился он, когда увидел за нашими спинами, как мои гвардейцы складируют в одну кучу тела тирранцев. — Кто это? Неужели новый виде существ?