Только моя (СИ)

В глазах «песок», за окном темно. Устало откинулся на высокую кожаную спинку кресла. Даже курить не хочется, просто посидеть в тишине. Размеренные звуки никогда не спящего города действуют лучше любой музыки для медитации. Шум машин, голоса людей, вой сирены скорой или полиции где-то вдалеке, шум вертолета. Город живет круглые сутки. Он двигается или стоит в пробках, развлекается в клубах, занимается сексом, работает или отдыхает, но никогда не спит. Вот и я почти не сплю вместе с ним уже несколько дней. Потянулся за чашкой, чтобы допить свой кофе, но она оказалась пуста. Секретарша давно ушла домой, а делать новую порцию самому тупо лень. Снова откинулся на прохладное кресло. Ехать домой нет смысла, нужно закончить работу и поспать прямо тут хотя бы чуть — чуть. Утром важная встреча, если поеду домой, точно не успею. А опоздание — дурной тон для моей репутации. Откуда-то снизу, с улицы, послышались звуки драки…
Макс подбегает к нам с Алексом и еще на подлете орет
— Пацаны! Пацаны! Там это… — пытается отдышаться, а мы с любопытством на него смотрим.
— Ну?! — не выдерживает старший из нас, Алекс. Нам по восемь, ему уже десять.
— Там парни из соседнего двора ломают нашу беседку! — мы подскочили и побежали за ним.
Эту беседку мы строили вместе с родителями несколько дней. У отца отпуск, и он весь его посвятил мне. Я был просто счастлив. Он со мной на всех тренировках. Даже на соревнования ездил. И к Алексу на футбол мы ходили все вместе. Мама тогда ворчала, но мне было все равно, ведь отец рядом. Он занимался со мной рукопашным боем, давал дополнительные уроки по боксу, учил жизни, а потом мы все вместе строили эту беседку. Они с Александром Владимировичем, отцом Алекса, жарили мясо на мангале и пили пиво, а мы крутились вокруг, слушая военные байки.
Мы ворвались в толпу и завязалась драка. Я хорошо поставленным ударом разбил кому-то нос. Макс сломал руку одному из уродов, что посмели посягнуть на святая святых. Алекс не менее хорошо поставленным ударом уложил еще одного из мальчишек на землю и тот отключился. Это была жестокая драка. Совсем не детская. Ярость во мне была тоже совсем не детской. Эта беседка так много для меня значит, что злость вырывалась наружу рычанием и мощными ударами по противнику. Пока кто-то из соседей не вмешался и не разогнал нас. Навстречу уже бежали наши родители. Я увидел разочарование в глазах отца и страх в глазах матери. Дядя Саша тоже был сильно взволнован произошедшим. Ведь картина, которая предстала перед ними была ужасной. Мы с перепугу рванули в разные стороны, а родители куда-то звонили. С кем-то говорили и не сразу пошли нас искать. Но куда нам, перепуганным собственными поступками, пацанам против опытных военных. Нас быстро нашли.
У мамы настоящая истерика.
— Я тебе говорила! — плачет она. — С ним невозможно справиться! Посмотри! — сорвалась на крик. — Посмотри, что они натворили. А если бы он кого-то убил?! Ему же восемь. — у нее подкашивались ноги. Отец крепко прижал ее к своей груди и стал успокаивать, поглаживая по голове.
— Он просто еще не умеет контролировать свою силу и свои эмоции. Это пройдет. Я научу его.
— Когда? Когда он попадет в тюрьму?!
— Прекрати! — не выдержал отец и повысил на нее голос. — Все мальчишки дерутся. Он просто сильнее и еще не осознал этого. Попробуй набраться терпения и любить нашего сына. Просто любить! А ты долбишь его постоянно. Может поэтому он так себя ведет?! — в голосе отца прорезались стальные нотки, от которых даже у меня по всему телу пробежали мурашки.
— То есть, это я виновата? — мать резким движением стерла слезы с лица и зло уставилась на отца.
— Я этого не говорил. Прекрати устраивать сцену на людях. Отвратительная привычка!
— Ты слишком много ему позволяешь, Саша! Вот он и растет неуправляемым эгоистом.
— Иди домой. — отец мягко подтолкнул мать в сторону подъезда. — У нас намечается долгий и сугубо мужской разговор. — строго посмотрел на меня. Я вжал голову в плечи и спрятал под бедра стесанные в кровь кулаки.
Когда все немного успокоилось и женщины разошлись по домам, отец посмотрел на меня тяжелым взглядом. Они с дядей Сашей устроились на скамейке напротив и некоторое время молчали, нагнетая и без того нервную обстановку. Меня пробирала мелкая дрожь от пережитого, остатки адреналина вытекали сквозь пальцы. Отец, увидев, что в моих глазах появилось понимание произошедшего, нарушил молчание.
— Я разочарован! — эти слова больно ударили, вышибая из меня воздух. Мы учим вас драться не для того, чтобы вы калечили других! Чтобы защищали! Защита слабых — это одна из сторон ответственности настоящего мужчины! Умение сдерживать себя — это тоже признак сильного мужчины! — я опустил глаза в пол не в силах смотреть на отца. — Посмотри на меня, Дима! — дернулся, но глаз не поднял. Стыдно очень! — Посмотри на меня, сынок. — уже спокойнее заговорил он. Дождался, когда я подниму перепуганные глаза и только после этого продолжил. — Никогда, слышишь?! Никогда не смей начинать драку первым! Учись договариваться! Всегда нужно уметь договариваться! Слышишь меня?! В жизни будут такие ситуации, когда тебе очень захочется дать кому-то в морду. Так вот это, последнее дело. Ты боксер. Ты сильнее. Ты человека убить можешь одним ударом. Ты готов за это отвечать? За жизнь, за здоровье другого? Готов? Если не готов, договаривайся. Иди ко мне, мой мальчик. — он протянул мне руку.
Подошел, обнял отца за мощную шею и разревелся. Он погладил меня по затылку и молчал, позволяя накопившимся эмоциям выйти. Когда меня перестало трясти, он заглянул мне в глаза. Сам стер детские слезы.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я люблю тебя, сын. Я очень хочу гордиться тобой. Ты умный и сильный. Ты всему научишься! Я тебе обещаю. Я помогу! — отец снова прижал меня к себе. Запах терпкого одеколона щекотал ноздри, но в эту минуту я был самым счастливым ребенком на свете.
Настойчивое жужжание телефона вырвало меня из воспоминаний. Кейти. Моя Кейти. Ведь только благодаря ей я стал таким, каким хотел видеть меня отец. Если бы не она, неизвестно куда бы я пришел по дорожке, что проложил для себя.
— Да, моя девочка. — ответил на звонок.
— Ты чем-то расстроен? — она так хорошо чувствует меня, даже на расстоянии.
— Все хорошо, малыш. Просто задумался.
— Угу, так я тебе и поверила. — тихо рассмеялся. Моя умница все прекрасно понимает. — Софи попросила тебя набрать, она хочет рассказать, как мы сходили в художественную школу.
— Да ладно? Ты все-таки отвела ее туда? — улыбка расползлась по моему лицу — И как?
— Сейчас — ответила Китти и передала трубку дочери.
Минут пятнадцать малышка с восторгом делилась со мной впечатлениями о том, как прошло пробное занятие. Ее похвалил преподаватель и она очень-очень хочет там заниматься.
— Папа, можно? — спросила она.
— Конечно, моя принцесса! Ты же знаешь, тебе можно все! — сказал заговорщическим голосом, зная, что Кейти прекрасно все слышит, так как телефон включен на громкую. Прямо представил, как она в эту секунду закатывает глаза от возмущения.
Я люблю дочь и балую ее. Наверное, даже слишком. Она ведь моя принцесса!
3
Закончил разговор с женой и решил все же немного поспать. Завел будильник в телефоне, чтобы разбудил меня через три часа. Устроился на мягком диване и уставился в потолок. Мысли круговоротом унесли меня назад, в детство…
— Так нельзя, вы понимаете?! — в кабинете директора стою, опустив голову, а мать отчитывают за очередную драку.
Мне десять. Я набил морду сыну директора за то, что тот пытался ставить себя выше других. Все боялись даже слово против сказать, когда он цеплялся по мелочам или обзывался. Я сначала тоже долго молчал, но потом накрыло такой злостью, что я подскочил с места и буквально снес засранца, впечатав в стену. Под крики одноклассников наносил удары один за одним, пока парень не стал просить о помощи, а его рубашку не залила кровь от разбитого, и, кажется, сломанного носа. Но мне так трудно остановиться… Злость застилает глаза, во всех мышцах пульсирует адреналин…