Умеешь хранить секреты? (СИ)
― Что у тебя с глазомером, тупица? ― хихикнул Костя. ― Любовь отупляет? Марк, ты подумай получше, нафиг тебе такое чудо? Ещё не поздно сбежать.
Скрипнули ножки стульев. Марк в равной мере с удивлением и интересом наблюдал, как брат и сестра начали наматывать круги вокруг длинного стола. Одна пыталась догнать, чтобы дать подзатыльник, а другой со смехом убегал. Игра велась явно не в первый раз.
― Закрой рот, глиста в разрезе! ― шипела Вишня.
― От глисты слышу!
― Не, ну правда! ― не унимался Костя. ― Так не скажешь, но она дикая истеричка. У неё там, ― он красноречиво покрутил у виска. ― Точно где-то что-то сдвинуто. А ещё она дерётся и кусается! И у неё ноги воняют, ― последнее было сказано театральным шёпотом за прикрытыми ладонью губами, правда таким шёпотом, что это без проблем услышали бы и на другом конце комнаты.
Вишня попыталась отвесить ему пинок, но промахнулась.
― Я всё слышала, придурок!
― Правильно. Для того вслух и сказал.
― Я тебя задушу!
― А-а-а!!! Убивают! А я ещё так молод! ― декорации спектакля сменились: Костя бросился наутёк в сторону лестницы. Нападающая не отставала. А дурной братец всё продолжал верещать. ― Звоните срочно в полицию! Нет, лучше в психиатричку! У кого-нибудь есть смирительная рубашка!? Заберите от меня эту сумасшедшую!!! ― они скрылись за стеной. Через несколько секунд раздался характерный грохот, как если бы кто-то кого-то повалил на пол. ― А-а-а!!! Она царапается! Теперь я тоже стану бешеным!
― Только попробуйте разбить мой фикус! Оба будете стоять в углу до обеда! ― сердито предупредила мама, как ни в чём не бывало продолжая дожаривать глазунью.
Завтрак Марк доедал под визги и писки. За стеной словно мыши шебуршались, причём мыши, забравшиеся в пакет чипсов, судя по звуку. На шум из спальни вытек довольно потягивающийся отец, спокойно перешагнувший через детей, валяющихся у подножия лестницы. Чмокнув жену, он уселся за стол в предвкушении завтрака и только тогда увидел названного гостя.
Пока Исаев и глава семейства Багровых обменивались любезностями, по которым становилось понятно, что о ночных посещениях была в курсе только чутко спящая мама, Вишня и Костя закончили вытирать пол. Будто не они только что обоюдно выдирали друг у друга волосы, брат с сестрой абсолютно спокойно уселись обратно за стол и продолжили важный процесс пищеварения.
Решив, что с Марка на первый раз достаточно общения с её чуток ненормальной семьей, Вишня поспешно переоделась и утащила его, из врождённой вежливости помогающего мыть посуду, из дома. С этой минуты можно было считать, что их первое официальное свидание считалось открытым.
Блуждания по городу за ручки, перекус в ближайшем фастфудовском ресторанчике (на свежем воздухе аппетит нарастал зверский), катания на качелях на детских площадках (под укоризненный взор яжмемамашек), много болтовни и совсем немного поцелуев. Исаеву не нравилось светиться перед посторонними, так что приходилось нырять в укромные улочки домов-колодцев или в тень парковых аллей, чтобы уединиться.
Вишня с визгом и диким хохотом проносилась мимо прохожих, испуганно соскакивающих с тротуара и сердито провожающих взглядом девичью удаляющуюся фигуру ― это Марк учил её кататься на скейте (тот, как оказалось, всю ночь простоял на террасе. С ним подмышкой было совсем неудобно забираться на второй этаж). Получалось не очень.
Стартовала Багрова красиво, но на первых секундах свободного лавирования начинала терять ориентацию в пространстве и красиво летела носом вперед с криком больной чайки. Пару раз даже приземлилась на колени, но серьёзных травм избежала.
Исаев задорно смеялся, по десятому кругу терпеливо объяснял, как нужно согнуть колени и расставить ноги, чтобы придать телу маневренности, и с нежностью наблюдал за Вишней. Ему нравилось, что она не боялась казаться простой, смешной, а порой и забавно нелепой.
Даже сейчас: красная, взъерошенная, вспотевшая, пыхтящая от перевозбуждения ― эта естественность была красивее любой напускной привлекательности. Она делала её… настоящей. Наверное, именно это и притягивало Марка.
Да много кого. Полину, Бабочку, Веню… половину их потока. Вишня и сама может не знала, но он то слышит разговоры, когда все думают, что он в наушниках. Удобно притворяться отшельником: слышишь и видишь всё то, что обычно не говорят в глаза.
Весело и непринуждённо к обеду они подъехали к уже знакомому Багровой верёвочному парку. Обошли его, свернули в сторону и оказались на большой площадке с рампами разных высот, на которых разрезали воздух в невероятных трюках скейтеры. Кто-то, видимо местные, решили придать месту шарма и обрисовали его красочными граффити. Получилось и правда ничего. Ярко и со вкусом.
Несколько парней, отдыхающих на лавке и заливающихся прихваченной с собой водой, приветливо кивнули Марку, как своему. На Вишню они посмотрели вопросительно, но без удивления. В скейт-парке хватало девчонок: больше часть играла роль болельщиц, но находились и те, что виртуозно рассекали по рампе наравне с парнями.
Девчонки тоже заприметили Исаева, дружелюбно маша издалека. Одна, проносясь мимо, ловко притормозила, чмокнула его и поехала дальше. Из принципа не заметила, что он не один или посчитала, что ничего страшного?
― Твоё секретное место? ― ревниво насупилась Багрова.
― Вроде того. В последнее время я тут зависаю особенно часто. Тренируюсь.
― Для чего.
― Готовлюсь к турниру.
― Какому турниру?
― По скейтбордингу, разумеется.
― Скейтбординг? ― недоверчиво вскинула бровь Вишня. ― А это что, я извиняюсь, считается спортом?
― Обижаешь. Скажу больше, он даже признан олимпийским видом спорта. У нас двадцать первого июня официальный праздник, если что. Это так, на будущее.
― Серьёзно? И что за турнир? Что вы там будете делать?
― Откатывать программу, разумеется. Соревнования обычно проходят в три этапа: квалификация, полуфиналы и финал. Квалификация пройдена. Полуфинал состоится ближе к середине октября.
― Так ты…
― Когда не работаю, зависаю тут. На отборочные, честно говоря, пошёл шутки ради. Даже не думал, что пройду. А тут вон как дело обернулось…
― Ты поэтому всё время занят, да?
― Работа, тренировки, сестра. Когда мать работает в две смены приходится заниматься с Кариной. Забирать из школы, помогать делать уроки, отвозить в художку (прим. авт. художественная школа). Она на другом конце города. Одну же не отпустишь.
― А отец?
Лицо Марка скривилось.
― Тот, кто им звался свалил давно в другую семью. Алименты платит спустя рукава, но и на том спасибо, ― он заметил растерянность в глазах Багровой и взял её за руку, как бы ободряя. Это кто ещё кого ободрять должен? ― Вот и нет секретов. Не разочаровалась?
Вишня сердито толкнула его боком, и сразу же прильнула поближе, прижимаясь к крепкой груди.
― А ты? Я местная певичка. Звезда-однодневка, о которой никто не вспомнит, если она исчезнет на месяц-другой. Когда не надо заниматься рейтингами, я целыми днями валяюсь под одеялом и ничего не делаю. Если подумать, от меня нет никакого толка.
― Глупости. Тебя слушают. На тебя хотят быть похожими. А это многое значит. У тебя есть возможность показывать пример. И лишь тебе решать, какой он будет, ― от нежного поцелуя в висок по телу разлилось приятное тепло. Хотелось зажмуриться и замурлыкать. Исаев вопросительно тряхнул её за плечи. ― Ну что? Покатаемся немного?
Всю субботу и воскресение они провели в скейт-парке. Причём, в воскресение Вишня вызвалась сама, чтобы провести лишнее время с Марком, пока тот тренировался с остальными. На самом деле, это реально было безумно круто: то, как он взмывал в воздух, выкручивая эти свои олли, нолли, мэнуал и флипп, вот только…
Вот только за эти два дня у неё конкретно потекла крыша от обилия умных словечек, которыми разбрасывались между собой скейтеры. А нет, простите, райдеры, так они называют себя, а доска у них обзывается декой. И вот нафига? Чем не нравится нормальное русское слово: доска? Мозги сломаешь, пока поймёшь, что они там имели в виду.